Любовь и гонки

Они всё еще сидят на диване, прижимаясь друг к другу. Объятие затягивается, становясь не просто утешением, а чем-то намного большим. Тепло его тела, запах любимого парфюма с нотками цитруса и ванили, биение его сердца — всё это сводит Мишель с ума.
Она чувствует, как ладони Феликса на её спине начинают слегка дрожать. Терпение, которое он с трудом удерживал по крупицам все эти недели после больницы, трещит по швам. Больше невозможно притворяться. Больше нельзя прятать то, что сжигает изнутри.
Феликс медленно отстраняется, но руки не убирает — его ладони скользят с её спины на плечи, а затем нежно, едва касаясь, ложатся на её щеки.
Он смотрит на неё долгим, потемневшим от переполняющих эмоций взглядом. В его глазах больше нет маски веселого айдола или заботливого друга. Только обнаженная, отчаянная нежность и любовь, которую он больше не в силах держать в себе.
— Я больше не могу... Черт, Шелли, я больше не могу притворяться, что мы просто друзья.-Мишель замирает, сбитая с толку, её дыхание останавливается - Я любил тебя, когда мы были детьми. Я сходил с ума, пока ты гоняла по трекам, боясь, что с тобой что-то случится. И я умирал каждый день там, в больнице, когда ты лежала без сознания... Я люблю тебя. Больше жизни люблю.
Мишель открывает рот, чтобы ответить, сердце бешено колотится где-то в горле, но слова застревают.
Не дождавшись ответа — или не нуждаясь в нем, потому что в её глазах читается абсолютное, зеркальное отражение его чувств, — Феликс больше не сдерживает эмоции.
Он подается вперед и накрывает её губы своими.
Поцелуй получается глубоким, отчаянным и невероятно нежным. В нем смешиваются вся боль пережитой трагедии, долгое ожидание, страх потерять друг друга и вспыхнувшее с новой силой пламя. Мишель на секунду цепенеет от шока, а затем её пальцы инстинктивно вцепляются в воротник его футболки, притягивая еще ближе. Она отвечает на поцелуй со всей страстью, что накопилась за годы молчания.
Плюшевый Ббокари тихо падает с колен на мягкий ковер, но ни один из них этого даже не замечает. На утро . Спальня Феликса. Уютная постель, занавешенные плотными шторами окна, сквозь которые пробиваются первые золотистые лучи утреннего солнца.
Мягкий свет утреннего солнца медленно заливает комнату, вырисовывая золотистые дорожки на постели.
Мишель просыпается от необычного ощущения абсолютного тепла и покоя, которого не чувствовала уже очень давно. Она лежит, уютно устроившись в объятиях Феликса, прижавшись щекой к его груди. Его рука крепко, но бережно обнимает её за талию, словно защищая даже во сне.
Мишель не шевелится, боясь спугнуть этот хрупкий момент. Она чуть приподнимается на локте и замирает, с замиранием сердца любуясь им.
Феликс спит с приоткрытыми губами, его длинные светлые ресницы бросают легкие тени на скулы, а растрепанные волосы мягким облаком рассыпались по подушке. На его лице нет ни грамма сценического макияжа, никакой идеальной укладки — только чистая, естественная красота.
Мишель завороженно смотрит на россыпь золотистых веснушек на его носу и щеках, которые при ярком дневном свете кажутся похожими на созвездия. Осторожно, стараясь не разбудить, она протягивает руку и кончиками пальцев едва ощутимо касается его щеки, нежно очерчивая каждую черточку.
— Боже... Какой же ты красивый. Даже без всей этой сценической мишуры... Совсем как тогда, в детстве. Мой ангел.
В этот момент уголки губ Феликса слегка приподнимаются в едва заметной улыбке. Не открывая глаз, он перехватывает её руку, целует чувствительные кончики пальцев и притягивает Мишель ближе к себе, утыкаясь носом ей в макушку.
— Я не ангел, Шелли... Я просто парень, который безумно влюблен в свою гонщицу.
Мишель смущенно прячет покрасневшее лицо у него на груди, улавливая тот самый родной, успокаивающий стук его сердца.
Феликс ласково гладит её по волосам, целуя в макушку, и шепчет то самое прозвище, которое знает только он — ласковое, согревающее душу в самые холодные ночи.
— Доброе утро, мой маленький огонёк.
Мишель улыбается сквозь подступающие к глазам слезы счастья. Боль отступает, оставляя место только для них двоих, для нового утра и для будущего, которое они теперь построят вместе.