Разносторонний человек

- У вас все в порядке? – раздался приглушенный голос из-за стены.

Валя, сделав глубокий вдох и медленно выдыхая, пробормотала, не задумавшись:

- Да, все хорошо.

Она присела на колени и коснулась средним и указательным пальцами замызганного стаканчика, только что с силой брошенного на пол, но замерла.

- А вы кто?

Ответ не заставил себя долго ждать:

- Соседка. В доме слышимость очень хорошая, вот я и проснулась.

- Ой, простите, - Валя покраснела, горько усмехаясь, - Не хотела вас разбудить.

- Не страшно, - раздался еле-слышный старческий смех.

Валя все же подняла стаканчик и, промокнув разлитую серую воду стареньким черным ковром с желтыми полосками, вновь вернулась к вазе, оставленной на холсте.

- Как вас зовут? – Валя перевернула набросок и уставилась на отвратительную форму, написанную ее же рукой.

Было глубоко за полночь и казалось, что ничего живого в панельном доме, обвитым северными ветрами, уже не осталось. Даже сама Валя будто слилась с чернотой, только большие зеленоватые глаза блестели под блеклым светом лампы.

- Я Валентина Васильевна. Можно просто тетя Валя, - раздалось сзади – из-за стены соединявшей, по-видимому, спальни.

- Приятно познакомиться. Я тоже Валя.

Девочка тихонько улыбнулась и, почесывая лоб, испачкала худое лицо черной краской.

- Получается, мы с тобой тески. Ты в каком классе учишься?

- В десятом, - Валя нерешительно стерла несколько кривых линий и принялась прорисовывать карандашом новый контур.

- Хорошо быть молодой! Полна сил и энергии, значит. Я-то уже на пенсии. Только тебе, небось, в школу завтра? Спать молодым умам не нужно?

- В школу... – Пробормотала Валя, - Ага. Я еще в художественной школе учусь, потому сейчас рисую работу на сдачу.

- Ого, как здорово! Значит, часто по ночам рисованием занимаешься?

- Да... – автоматом ответила Валя, - Не то, чтобы всегда.

- Я частенько вижу, как у тебя свет допоздна горит. У меня балкон на вашу сторону выходит, от окна отсвечивает. Ты с родителями здесь живешь?

Валя нахмурилась. Старушка не давала сосредоточиться на вазе, однако прекращать диалог не хотелось. Нескончаемые линии, превращающиеся в наброски и подверженные покраске уже начинали сводить с ума. А разговор только смешивал их в кашу, отключая логику.

- С мамой. И бабушкой.

- Давно вы сюда приехали?

- Давно… - Валя наконец закончила с финальной версией вазы и взялась за кисть, - Нет, совсем недавно. В августе.

- Откуда, если не секрет? В нашем городе жили или откуда-то издалека? А может совсем иностранцы? – шутливо поинтересовалась старушка, и Валя представила, как на морщинистом лице промелькнула улыбка.

- Мы… - девушка замешкалась, - из деревни приехали.

- Ох, из деревни? Частный дом, значит есть у вас? А сейчас туда как на дачу будете ездить? Или продали?

- Продали, - отрезала Валя.

Несколько минут они провели в тишине. Но не в пустой, как раньше, а будто бы залитой чем-то липким, неприятным. Валя зажмурилась и отбросила кисть в сторону. Рухнула на кровать. Замерла.

- Мы продали дом и купили квартиру. Когда папы… Моего отчима Игоря не стало, мама решила, что нам стоит переехать.

Ей показалось, что она впервые рассказала о смерти Игоря, хотя это было не так: инфаркт забрал его два года назад, и компания новых школьных друзей знала об этом. Старушка не отвечала, и Валя подумала, что она уже уснула, но тут услышала еле различимое шуршание, а затем – что-то похожее на всхлип.

- Прости меня, старую, - пробормотала старушка, - я не хотела напоминать…

- Все в порядке, - равнодушно ответила Валя и, буто поднимая стокилограммовый камень, встала, чтобы собрать мольберт, переодеться и окончательно лечь спать.

- Спокойной ночи, - прервала длительное молчание Валя, гася свет.

- Спокойной ночи, - моментально донеслось из-за стены.