«Обгон сердца»|Адель Шайбакова

Овраг наполнился хаосом. Световые лучи фонарей хаотично метались по камням, выхватывая из темноты разбитый байк и неподвижное тело. Медики, работавшие с невероятной скоростью, уже не соблюдали протоколы — они действовали на чистом инстинкте.

Ведущий, стоявший у края оврага, схватился за микрофон, его голос срывался на истерический фальцет, нарушая тишину ночи:

— БЫСТРЕЕ! ПОЖАЛУЙСТА, СПАСИТЕ ЕЁ! У НЕЁ ВСЯ ЖИЗНЬ ВПЕРЕДИ! ЕЙ ВСЕГО СЕМНАДЦАТЬ ЛЕТ! ОНА НЕ МОЖЕТ УЙТИ ТАК! СЛЫШИТЕ МЕНЯ?!

Толпа внизу, сгрудившаяся у входа в овраг, замерла в едином порыве. Люди, еще минуту назад смирившиеся с трагедией, начали скандировать её имя. Это было странное, почти магическое зрелище: тысячи людей умоляли судьбу вернуть ту, кто была для них «безумной Карой».

Внизу врач, прижав ладони к груди Каролины, проводил непрямой массаж сердца. Его лицо было залито потом, смешанным с пылью. Его помощник подсоединил дефибриллятор.

— Разряд! — скомандовал врач.

Тело Каролины дернулось на каменистой земле. Секунда. Две. Тишина была такой звонкой, что казалось, будто в воздухе треснуло само пространство.

— Ещё раз! — в голосе врача звучало отчаяние. — Давай, девочка! Ну же!

Снова разряд. Металлический корпус байка рядом отразил искру.

Прошло десять бесконечных минут, которые казались вечностью. В овраге воцарилась тишина, от которой у ведущего наверху перехватило дыхание. Он закрыл глаза, готовясь услышать страшное «констатирую...», когда вдруг из темноты оврага донесся хриплый, прерывистый, но такой отчетливый звук. Это был судорожный вдох, похожий на стон.

Один из врачей, склонившийся над Карой, вдруг выпрямился, его плечи обмякли, а на лице проступила гримаса не то облегчения, не то шока. Он поднял окровавленную руку, вытирая лицо, и закричал своим коллегам, а затем и всем, кто был наверху:

— ЖИВА!!

Крик подхватили другие медики. Сквозь слезы, сквозь невыносимое напряжение, они повторяли это слово, словно молитву.

— ЖИВА! ОНА ДЫШИТ! У НЕЁ ПУЛЬС!

Над аэродромом пронесся вздох облегчения, переходящий в бешеный рев толпы. Ведущий рухнул на колени, закрыв лицо руками, а в овраге уже готовились к срочной эвакуации. Каролина, чья жизнь висела на волоске, чья душа, казалось, уже покинула тело, была возвращена обратно.

В её семнадцать лет судьба дала ей ещё один шанс. Самый последний и самый болезненный.