Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 41: Удар о реальность
Гонка шла уже третий круг. Каролина вела, но это было «ведение» без души. Она проходила повороты с такой математической точностью, что это вызывало у толпы не восторг, а подсознательный страх. Она была похожа на тень, лишенную плоти, движимую лишь инерцией своего горя.
Трасса сегодня была коварной: после ночного дождя асфальт покрылся тонкой пленкой маслянистой грязи в районе «шпильки» — самого узкого и опасного поворота.
Кара зашла в поворот на пределе. Спидометр показывал цифры, при которых байк должен был просто улететь в кювет, но она держала его под полным контролем. И тут, в самом центре дуги, заднее колесо поймало скользкий участок. Байк дернулся, вильнул, пытаясь сбросить седока. Каролина инстинктивно перенесла вес, но старая травма — то самое ребро, которое еще до конца не срослось после падения с «Алтаря» — прострелила огнем.
От резкой, пронизывающей боли она на долю секунды потеряла концентрацию. Этого хватило.
Переднее колесо соскользнуло, байк завалился на бок, и Каролина вылетела из седла. Она пролетела несколько метров и с силой впечаталась в асфальт, проскользив по нему до самых бетонных блоков ограждения.
— МХ-Х-Х! — громкий, хриплый крик вырвался из её груди, когда она ударилась о бетон.
Она свернулась в клубок, судорожно хватая ртом воздух. Боль в ребре была такой острой, что потемнело в глазах. Она лежала неподвижно, прижав руку к боку. Где-то рядом, скрежеща металлом, остановился её новенький «Кавасаки», из разбитого радиатора которого на асфальт медленно вытекал антифриз.
Толпа мгновенно смолкла. Ведущий, только что кричавший о её возвращении, запнулся на полуслове.
— Она... она упала! — пробормотал он в микрофон, и в этом голосе уже не было азарта, только чистый ужас. — Кара! Кара, ты слышишь нас?!
Каролина лежала, глядя в ночное небо. Звезды казались ей равнодушными и холодными, как и всё вокруг. Она чувствовала, как по лицу течет кровь из разбитой брови, как ноет всё тело, но самая сильная боль — та, что в груди — стала на мгновение тише.
Она попыталась пошевелиться, но вдох отозвался новым приступом боли.
— Еще... — прошептала она одними губами, сама не зная, к кому обращается — к себе или к судьбе. — Еще не всё.
Она сжала зубы, подавляя стон, и начала медленно, превозмогая тошноту, подниматься на локтях. Она не хотела останавливаться. Она не знала, как остановиться. Ведь если она перестанет ехать — она снова останется наедине с той темнотой, которую оставила в доме Адель.
Комментарии