«Обгон сердца»|Адель Шайбакова

Гул мотора перекрывал крики толпы, но Каролина слышала их. Свист, улюлюканье, восторженные вопли — люди сходили с ума, наблюдая за этим безумием. Семнадцатилетняя девчонка, летящая по промышленной зоне без шлема, в одних джинсах и топе, совершала трюки, которые граничили с самоубийством.

Она взмыла на очередной пандус, перепрыгнув через бетонный блок, и приземлилась так жестко, что позвоночник прострелило острой болью. Мотоцикл под ней опасно завибрировал.

— Сука... — прошипела Кара сквозь зубы, вцепляясь в руль. — Почему оно трясется?

Руки не слушались. Постоянная дрожь, вызванная адреналином и перенапряжением мышц, передавалась на раму. Она чувствовала, как металл байка начинает уставать под её яростным стилем езды. Но остановиться было невозможно — тело требовало скорости, а разум требовал крови.

Впереди был «Петлевой спуск» — спиралевидная конструкция, уходящая вниз к портовым докам. Кара вошла в неё на заднем колесе, балансируя на грани фола. Толпа внизу ахнула, когда её мотоцикл на секунду потерял сцепление, заскользив по металлическому покрытию.

Она вылетела с дороги — байк подбросило на неровности, он пролетел над бордюром и приземлился на гравий, подняв облако пыли. Каролину швырнуло вперед, она едва удержалась в седле, впившись ногами в бак.

— Давай же, держись! — кричала она сама себе, не понимая, к кому обращается — к байку или к собственной воле.

Она неслась вперед, почти не разбирая дороги. В её сознании всё смешалось: лицо Адель, блеск асфальта, запах бензина и осознание того, что эти 17 лет жизни сейчас сжались в одну единственную, бесконечно длинную секунду.

Сзади слышался гул преследователей, но они были далеко. Они ехали гонку, а Каролина ехала свою личную войну. Её байк «било» — дрожь стала настолько сильной, что руль вырывался из рук. Что-то в подвеске начало сдавать, каждый удар отдавался в плечах, как электрический разряд.

Она снова вылетела на прямую, ведущую к порту, и увидела впереди огромный трамплин из старых контейнеров. Это была ловушка для дураков. Большинство гонщиков сбрасывали скорость перед ним.

Каролина не тронула тормоз.

— Если это конец, — прошептала она, прикрыв глаза на долю секунды перед прыжком, — то пусть он будет красивым.

Она рванула руль на себя, отрываясь от земли. В воздухе, зависнув на мгновение над пропастью между контейнерами, она обернулась и увидела внизу, в свете прожекторов, стоящую одинокую фигуру. Адель не ушла. Она стояла там, сжимая в руках свой шлем, и в её взгляде читался не просто страх — там было что-то, что заставило Каролину вздрогнуть в полете.

Байк приземлился — жестко, с металлическим визгом, который предвещал поломку. Каролина вылетела вперед, но устояла, чудом проехав на одном колесе еще десяток метров, прежде чем остановиться.

Она тяжело дышала, смаргивая пот, заливавший глаза. Байк под ней заглох, из радиатора повалил белый пар.

Она была жива. Но тишина, наступившая после рева мотора, показалась ей оглушительнее, чем сам грохот гонки. Толпа замерла. Все ждали, что будет дальше.