«Обгон сердца»|Адель Шайбакова

Второе утро началось с того же серого света, что пробивался сквозь неплотно задернутые шторы. Каролина не сдвинулась с места с того самого момента, как Адель выставила её за дверь. Она лежала на спине, глядя в одну точку — на трещину в потолке, которая, казалось, была единственной вещью в этом мире, понимающей её состояние.

Дверь была заперта на два оборота, и задвижка была на месте. Она знала, что Настя будет пытаться попасть внутрь, знала, что Адель может прийти в любую минуту — хотя после того, как та её выставила, надежды на это оставалось мало. Каролина просто не хотела ни с кем встречаться. Ей нужно было пространство, где она могла бы быть по-настоящему сломленной, не притворяясь сильной гонщицей.

Тело затекло от долгого лежания, но она не чувствовала желания подняться. Желудок изредка болезненно сжимался от голода, но это было ничто по сравнению с той тупой, ноющей болью в районе груди.

Она молчала. Она перестала плакать — слез просто не осталось. Внутри было только странное, гулкое равнодушие. Она вспоминала вчерашний день, когда лежала в этой же комнате, и как Настя звала её. Сейчас она чувствовала себя так, будто отделилась от собственного тела, которое теперь просто занимало место на кровати.

*«Интересно, как долго можно не дышать, когда у тебя внутри нет воздуха?»* — подумала она.

В какой-то момент в коридоре снова послышались шаги. Они были уверенными, быстрыми, тяжелыми. Каролина узнала бы этот ритм из тысячи. Адель.

Сердце Каролины предательски подпрыгнуло, но она даже не шелохнулась.

— Кара? — голос Адель прозвучал через дверь. Он не был таким холодным, как вчера утром, но в нём слышалась какая-то стальная настойчивость. — Открой. Я знаю, что ты там.

Каролина плотнее закуталась в одеяло, прижав колени к подбородку. Она молчала.

— Белова, не заставляй меня выбивать дверь! — Адель ударила ладонью по дереву. — Я знаю, что ты не ходила на пары. Я знаю, что ты ничего не ешь. Открой, черт возьми, иначе я притащу слесаря, и мы устроим шоу на весь этаж!

Каролина всё так же молчала, глядя в потолок. В этот момент она чувствовала себя пустой оболочкой. Ей было всё равно, выбьют дверь или нет. Она была там, в своей личной тюрьме, и Адель была тем человеком, который сам же её в эту тюрьму и запер.

— Я не хочу тебя видеть, Адель, — прошептала она в пустоту, прекрасно зная, что за дверью её не слышат.

Адель за дверью замолчала. Наступила тишина, которая была ещё тяжелее, чем шум ссоры. Каролина закрыла глаза, чувствуя, как слёзы — предательские, горячие — снова начинают жечь веки.