Лучше, чем в кино

Калифорния

It's amazin', California
Celebrate it or berate it
It's been fated, California
— California, 88 Rising

Джису

— Ребята, – прошептала Хелена, возвращаясь на своё место, выглядя стильно-круто в своих джинсах и на трёхдюймовых шпильках. — Кажется, я только что видела Анджелину Джоли в уборной.

— Конечно, дорогая, – сказал мой папа одновременно с моим: — Ты же знаешь, что это не так, правда?

У Хелены была странная привычка постоянно встречать знаменитостей в самых неожиданных местах: в продуктовом магазине, в «Волмарт», на заправке. Но каждый раз оказывалось, что это был просто обычный человек, который мало напоминал знаменитость, которую она утверждала, что видела.

Хелена поджала губы и села, заняв своё место за столом.

Папа работал с человеком, который был знаком с кем-то очень знаменитым в Лос-Анджелесе, благодаря чему мы смогли забронировать столик в модном бистро под названием «Effe». В меню, к сожалению, не было бургеров, но после долгой поездки было приятно нарядиться и поесть в месте, где не нужно было стоять в очереди у окна выдачи.

Я взглянула на Чонгука, который был одет в джинсы и красивую рубашку, от чего мне захотелось его укусить, и он подмигнул мне.

— Почему мы тусуемся с этими неудачниками, – спросила Хелена у Чонгука, положив салфетку обратно на колени.

— Без понятия, – ответил он.

— Я только что провела просветительскую беседу о сушилках для рук с бывшей миссис Питт, а эти двое просто закатывают глаза, – она указала на меня и моего отца, прежде чем немного наклониться к нему и сказать: — Между прочим, Андж большая поклонница сушилок.

— Вот видите? Я бы предположил, что она предпочитает полотенца, – сказал он.

— Полотенца дома, но сушилки на публике. Всё дело в имидже.

Уголки его рта изогнулись вверх. — Она лицемерка?

— И богиня. Ты видел её руки? – Хелена подняла свой бокал шардоне и поднесла его к губам. — Бьюсь об заклад, она могла бы поднять твою девушку в жиме лёжа.

Чонгук посмотрел на меня, прищурившись, с улыбкой в глазах, которой Тайра могла бы гордиться. (прим. пер.: отсылка на модель Тайру Бэнкс, ведущую шоу «Топ-модель по-американски», в которой она учила моделей «улыбаться глазами», при этом без самой улыбки на лице).

— Джису никогда бы на это не пошла. Она слишком боится щекотки.

Я потянулась за водой.

— Во-первых, это была не она. А во-вторых, если бы Анджелина Джоли захотела поднять меня как штангу, то ей бы я точно позволила это сделать.

Мы ещё немного подшучивали друг над другом, пока мама Чонгука не прервала нас звонком. Его родители должны были прилететь завтра, чтобы помочь ему обустроиться, поэтому он вышел на улицу, чтобы поговорить. Папа с Хеленой занялись выбором блюд из меню, и пока я, всё ещё улыбаясь, изучала его, моё сердце сжалось от тоски.

Как гром среди ясного неба.

Моя мама.

Я сглотнула, но комок в горле не уходил. В этот момент я отчаянно, почти панически скучала по ней, и сделав глубокий вдох представила себе её лицо. Она должна быть тут, со мной, ехать через всю страну в университет. Но я вроде как не думала о ней последние пару дней, не концентрировалась на ней, кроме нескольких мимолётных мыслей, и от этого осознания мне стало не по себе.

Неужели это началось?

Неужели жизнь шла своим чередом, а она оставалась позади?

Я сделала ещё один глубокий вдох и снова сглотнула. Всё было хорошо. Ничего страшного не случилось.

Моя мама – часть меня самой. Она всегда со мной.

Но потом посмотрев на папу и Хелену, сидящих напротив, я вдруг почувствовала странную тоску по ним, хотя они всё ещё были рядом. И когда я увидела Чона за окном, смеющегося и разговаривающего по телефону, моё сердце сжалось в груди.

Черт, черт, черт.

Совсем скоро всё изменится, и моё сердце бешено колотилось при мысли о следующих нескольких днях.

Папа с Хеленой уедут, а мы с Чонгуком начнём новую, вероятно, прекрасную жизнь, но настолько отличавшуюся от прежней, что мне вдруг стало трудно дышать.

Ничего не будет прежним.

Никогда больше мы не будем вместе, как в тот момент, тем единым целым, которым были всегда. Пока мы не добрались до Калифорнийского университета мы вчетвером оставались частью моего детства, а эта поездка станет частью тех прекрасных лет.

Но как только мы выйдем из режима поездки и перейдём к новой жизни, всё закончится. Мы помашем на прощание жизни, которую знали раньше, когда мой папа и Хелена уедут, и окунёмся в неизвестное.

— Я в уборную, – выдохнула я, наклеив спокойную улыбку на лицо.

— Передавай привет Андж от меня, – сказала Хелена, заставив папу застонать.

Я чуть не споткнулась о стул, когда встала и пошла в том направлении, откуда пришла Хелена. Я делала глубокие вдохи, стараясь не поддаваться эмоциям. Это глупо, это глупо, это глупо.

Ведь я так безмерно радовалась поступлению в Калифорнийский университет, так что не понимала, откуда взялась эта внезапная меланхолия. Я с нетерпением ждала занятий музыкой, была в восторге от предстоящей самостоятельной жизни и того факта, что моя соседка по комнате Бушра, оказалась потрясающей!
Она такой же книголюб, как и я, и мы уже успели отлично пообщаться по видеосвязи.

Мне не терпелось познакомиться с ней лично.

В общем, всё, что должно было произойти, вызывало у меня восторг.

В связи с этим возникает вопрос: в чём, черт возьми, была моя проблема?

Я подошла к раковине, включила кран и наклонилась, чтобы плеснуть водой на щеки. Песня, которую я выбрала для своего эмоционального срыва, была «OffTheRails» певицы Wallice, по очевидным причинам.

— Блин, – я выключила воду и схватила бумажное полотенце, вытирая влажные от воды (и слез) щеки. Черт, Джисси, соберись. Я уже выбрасывала полотенце, когда дверь уборной распахнулась, и внутрь вошла Хелена.

— О. Эм, привет, – сказала я, прижимая руку к груди.

— Привет, – ответила она, улыбаясь так легко и непринуждённо, словно все проблемы мира были ей нипочём. — Ты в порядке?

— О, да. – Я натянула улыбку на лицо и сказала: — Просто на меня нахлынула волна усталости.

— Ты точно не пыталась подтвердить мою историю про Анджелину?

Я закатила глаза.

— Уверяю тебя, это не так.

— Итак, эм, – сказала она, скрестив руки на груди и наклонив голову. — У нас не было особого шанса поговорить в этой поездке. У тебя всё нормально?

Я вдохнула через нос и солгала.

— Да, всё хорошо.

Её глаза чуть сузились.

— Ты не переживаешь из-за того, что не сможешь приходить и навещать её?

Не нужно было уточнять кого – мы оба прекрасно знали о ком она.

— Я в порядке, – сказала я, сглотнув и прикусив внутреннюю сторону щеки.

Она поджала губы, и я сразу поняла: она всё знает.

Абсолютно всё.

— Ты уверена, детка?

Я кивнула, но в то же время на глаза навернулись слезы.

— О, дорогая, – сказала она, и что-то в её обеспокоенном тоне заставило меня окончательно сломаться. Я позволила ей обнять меня, когда мои глаза снова наполнились тревожным количеством слез.

Чонгук

Хелена: Пора.

Я посмотрел на отца Джису, который с аппетитом уплетал закуску из шпината и артишоков, поставленную перед теми, кто десять минут назад скрылся в уборной, и снова взглянул на свой телефон.

Написал: СЕЙЧАС???

Мы с Хеленой подготовили небольшой сюрприз для Джису, и я подумал, что она имела в виду именно его, но, конечно, сейчас не самое подходящее время для этого.

Хелена: Она плачет.

— Я сейчас вернусь, – я встал и направился в сторону уборных, не дожидаясь ответа. Сердце сжалось. Ведь Ким Джиму должна была сиять от счастья и романтики – она родилась в мечтах и выросла на любовных историях, ей богу! – поэтому видеть её такой подавленной было просто невыносимо.

Но когда я подошёл к дверям уборной, там никого не было.

Я простоял там минуту, ожидая их появления, но не мог прогнать из головы картину плачущей Джисси. Это было слишком.

Я осторожно приоткрыл дверь в дамскую комнату и спросил: — Хелена?

На что услышал лишь рассеянное «угу» от Хелены и всхлип от Джису.

Так что я вошёл.

Зайдя в отделанную в темных тонах женскую уборную, я увидел Хелену ползающую на карачках и уткнувшейся носом в кафель, и Джису, вытирающую глаза перед зеркалом в цветочном платье, от чего мне захотелось перекинуть её через плечо и унести куда-нибудь, где мерцают огни и мы будем только вдвоём.

Они обе разом обернулись, когда я вошёл.

Было бы смешно, если бы Джи не выглядела такой расстроенной.

Она нахмурила брови и спросила меня: — Что ты делаешь в дамской комнате?

Хелена фыркнула и опустила лицо к полу. — Я послала ему бэт-сигнал.

— Чем вы занимаетесь, – спросил я её, совершенно сбитый с толку, ведь она выглядела так, будто вот-вот начнёт облизывать пол. — Хелена?

— У меня выпала контактная линза, – ответила она.

— Тебе, наверное, лучше уйти, – сказала мне Джису, выглядя немного смущённой. Я знал, что она ненавидит показывать свою эмоциональную сторону, и это показалось мне милейшим противоречием, потому что эмоции Джису были важнее всего. — Пока кто-нибудь не вошёл.

— Подожди, – Хелена закатила глаза и поднялась на ноги, отряхивая колени, говоря Джисси: — В любом случае, эта штука будет слишком грязной, чтобы я могла снова надеть её на глазное яблоко, поэтому я перейду к другому. Эм, дело в том, Джису, у нас для тебя кое-что есть.

Джису наклонила голову и сузила глаза, и я был чертовски рад видеть, что её любопытство оттесняет грусть. Она скрестила руки и спросила меня: — Правда?

Я кивнул и достал телефон из кармана.

— Может, нам стоит вернуться за стол...? – спросила она, глядя на дверь за моей спиной.

— Не-а, – ответила Хелена, качая головой. — Ты можешь сильно расчувствоваться после него, так что лучше тебе остаться здесь. Я позабочусь о том, чтобы никто не мешал.

Я запустил приложение и начал листать, при этом молясь, чтобы это не было самой глупой идеей в моей жизни. Я хотел, чтобы это хоть как-то её утешило, чтобы она почувствовала себя ближе к дому, но что я мог знать о горе? Я взглянул на Хелену, и она, очевидно, восприняла это как сигнал.

— Мы знали, что ты переживаешь из-за того, что не сможешь видеться с мамой каждый день, – сказала она, подойдя к раковине, включив воду и помыв руки. — Поэтому Чонгук придумал эту идею, а твой папа воплотил её в жизнь.

Джису бросила быстрый взгляд на Хелену, а потом сосредоточила всё внимание на моём телефоне.

Приложение было открыто, она ахнула и схватила мой телефон, когда увидела изображение на экране.

Джису

Господи.

Мне не хотелось отводить взгляд от экрана телефона Чонгука, где было чёткое изображение надгробия моей матери, но мне пришлось поднять взгляд, потому что я просто не понимала, что происходит. Я спросила его: — Что это?

На его лице играла нежная улыбка, а глаза смотрели на меня с такой теплотой.

— Твой папа установил модифицированную камеру наблюдения на кладбище, которая начинает запись всякий раз, когда ты открываешь приложение. Так что ты можешь в любое время посмотреть, что там происходит.

Я снова посмотрела на телефон.

— Это прямая трансляция?

В тот самый момент, когда я задала этот вопрос, словно по волшебству, перед объективом пролетела птица. Я посмотрела на Чонгука, и он улыбнулся мне.

— Ага. Словно ты там.

Я покачала головой и прикрыла рот рукой, изо всех сил сдерживая эмоции. Но тут же на меня нахлынула волна облегчения, радости, тоски и любви. Я не хотела снова плакать, но этот подарок? Они ведь буквально подарили мне единственное, что я боялась оставить позади.

— Ребята, я... – я пыталась подобрать слова, чтобы сказать им, как много это для меня значит, но голос меня подвёл.

Слезы снова хлынули из глаз, но в тот же миг я оказалась в объятиях Чона. Его красивая рубашка и знакомый аромат мыла окутали меня, как кокон.

Окружённая такой любовью, я просто не могла сдержать слез радости, да?

— Уходите, – услышала я слова Хелены. — Нам нужна минутка.

— Извините, но нам нужно воспользоваться... – сказал женский голос.

— Нет, – прошипела Хелена, — Нам. Нужна. Минута. Здесь Анджелина Джоли и ей необходимо уединение.

И тут я услышал, как хлопнула дверь.

Я ещё мгновение наслаждалась этим моментом защищённости и уюта, который дарили мне его объятия, прежде чем, улыбнувшись сквозь слезы, поднять голову.

— Божечки, Хелена, ты что, реально только что выгнала кого-то из уборной?

Она прислонилась всей своей задницей к двери и пожала плечами.

— Нам всего-навсего нужна минутка, это не преступление, правда?

Ноги согнуты в коленях, на ногах высокие каблуки, она стоит в стойке, как футболист перед самым началом игры. В ней было столько огня, юмора и красоты, и я так сильно её любила.

— Эй, – послышался яростный стук в дверь уборной. — Хелена!

Это был мой папа.

Чонгук нежно поцеловал меня в макушку и отпустил, его пальцы скользнули по моей руке и сплелись с моими. В его глазах читалась нерешительность, когда он смотрел на меня. Я сжала его руку и тихо прошептала: — То, как сильно ты меня любишь Чон, жалко.

Его глаза сощурились от тёплой улыбки, когда он сказал: — Правда, жалко.

Хелена приоткрыла дверь, но лишь на чуть-чуть.

— Чем мы можем тебе помочь?

Я не видела его, но слышала, как папа сказал: — Тут полный бардак, дорогая. Этим дамам нужно в туалет, а грозная женщина за стойкой хостес грозится нас вышвырнуть. Что происходит?

— Джису, как и ожидалось, немного расклеилась, – ответила Хелена.

Они ожидали этого?

— Да? – Голова моего отца выглянула из-за щели. — Джи, милая, как ты?

Я чуть не лопнула со смеху, когда увидела, как его голова просовывается в щель двери, пришлось даже глаза вытирать.

— Я в полном порядке.

Хелена распахнула дверь, пропуская его внутрь, но за ним тут же ворвались пять роскошно одетых женщин из Лос-Анджелеса, на лицах которых читалось явное недовольство.

— Извините, но вам нужно уйти, – сказала одна из женщин, худая как спичка, с резко очерченной стрижкой боб и очень короткой чёлкой, указав на нас всех. — Пожалуйста, заберите свои вещи и покиньте это место.

— Это она, та грозная хостес, – сказал мой папа ужасным шёпотом, за что получил испепеляющий взгляд от вышеупомянутой хостес.

— Мы уходим, – громко объявила Хелена, широко раскинув руки, словно она на сцене, — но только потому что сами так решили. Желаем вам прекрасного вечера, дамы! Мы отправляемся в «Белый замок»!

— Не думаю, что здесь есть «Белый замок», дорогая, – сказал папа, прервав эффектную выходку Хелены и махнул нам рукой, чтобы мы шли за ним.

— А что у них есть, «В заведении и с собой»? – спросила она с такой интонацией, будто ответ требовался прямо сейчас.

— «Джек в коробочке», кажется, – ответила я, не в силах сдержать улыбку, когда Чон сжал мою руку, и я невольно рассмеялась над абсурдностью происходящего.

— Пожалуйста, уходите, – раздражённо сказала грозная хостес, прежде чем пробормотать себе под нос: — Мне нужно выйти туда, прежде чем Анджелина уйдёт.

— Я знала! – воскликнула Хелена, переводя взгляд с моего отца на Чонгука и меня. — Это была Анджелина!

Час спустя мы всё ещё смеялись, уплетая бургеры из «Джек в коробочке» на пляже. Вчетвером, озарённые багряным калифорнийским закатом, мы наслаждались беззаботной радостью, которую можно испытать только после того, как тебя выперли из какого-то крутого лос-анджелесского ресторана.

И да, мы видели Анджелину Джоли, эту лицемерную богиню, когда нас выпроваживали из «Effe».

Несмотря на грусть от того, что наши беззаботные годы подходят к концу, потасовка в уборной показала мне, что я смогу пережить любые перемены, которые сулит будущее.

Ведь пока в моей жизни есть они, у меня есть всё.

«Ты понимаешь, что мы могли бы заниматься этим годами, если бы ты не была такой занозой в заднице?»

— Чон Чонгук, «Лучше, чем в кино»