ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ: (Джек Смитс)...
Джек. Про таких как он обычно поют блюз, а про таких, как Чан — блюз-рок.
- Джек, сгоняй за бухлом! — просит его отчим. Несмотря на то, что Джеку уже — тридцать, на него по-прежнему нахлынивают воспоминания о том, кем он был до встречи с Чаном. Эти воспоминания - в основном о той жизни, что у него была она адом.
Отца, в отличие от Вепе, у него не было. У него был отчим - алкашня и нарик. В общем, аморальный человек.
- Я не буду дома сегодня, Джек. — Говорит он каждый раз, когда одевается в свою
«парадную» одежду. — Ты за старшего.
Джек всегда не любил этого отчима. Несмотря на это, он перенял у него множество
негативных черт, которые искоренились, за исключением кальяна, после смерти.
Сейчас Джек идёт один по улице. На улице нет ничего хорошего, кроме загорающихся звёзд и очередей красоток у какого-то ещё одного клуба, который станет после них же борделью.
Если Джек сейчас что и скажет, вам это не понравится...
- К чёрту всё то, что сейчас говорю!
- М-да, может, перепишите? — спрашивает он меня.
- Нет, у меня только один дубль. - Отвечаю я же.
Такие люди, как Джек, в таких книгах, как «КИТАЙСКАЯ ДЕМОКРАТИЯ», нужны лишь,
пожалуй, для комического эффекта. Но так только в начале. Затем они становятся чьими-либо жертвами, а потом возвращаются, становясь к концу произведения чуть не
протагонистами. В данном случае, всё иначе. Это был Джек, Джек Смитс....