Пока ты рядом / OG Buda

Впервые за двое суток Гриша всё-таки уснул. Сон пришёл не сразу — он долго лежал в темноте, не выпуская телефон из руки, будто одно короткое уведомление могло изменить всё. Несколько раз экран загорался от сообщений, но ни одно из них не было от Юли. В конце концов усталость оказалась сильнее тревоги.

Он положил телефон рядом с подушкой, закрыл глаза и провалился в тяжёлый, беспокойный сон. Голова гудела так сильно, что даже во сне он время от времени морщился и жмурился от тупой боли. Организм просто потребовал паузу после двух суток напряжения, бессонных ночей, бесконечных звонков и мыслей, которые не давали ему ни минуты покоя.

Ему снилась Юля. Не сегодняшняя — заплаканная, уставшая, исчезнувшая из его жизни без объяснений, — а та, какой она была раньше. Сонная, растрёпанная, в его футболке, босиком ходящая по квартире с кружкой кофе в руках. Она что-то говорила ему и смеялась, а он пытался расслышать слова, но всё вокруг становилось каким-то размытым. Он потянулся к ней, но расстояние между ними вдруг увеличилось. Юля продолжала улыбаться, а потом медленно исчезла, словно растворилась в утреннем свете.

Гриша резко открыл глаза. В комнате было тихо. Несколько секунд он просто смотрел в потолок, пытаясь понять, где находится. Потом повернул голову к телефону. Экран был тёмным. Ни одного сообщения. Ни одного пропущенного. Он тяжело выдохнул и провёл ладонью по лицу. Голова снова отозвалась тупой болью. Гриша зажмурился и несколько секунд лежал неподвижно, пытаясь собрать мысли.

Первым пришло воспоминание о Юле. Вторым — страх.

А в нескольких километрах от него Юля тоже не спала. Номер отеля давно погрузился в полную тишину. За окном мерцали редкие огни, машины проезжали по ночной улице, оставляя на потолке комнаты короткие отблески фар. Юля лежала на спине и смотрела в темноту. После нескольких часов в спортзале тело буквально требовало отдыха, мышцы неприятно тянуло от усталости, но сон не приходил. Она перевернулась на бок, подтянула к себе одеяло и закрыла глаза. Перед ними снова возник Гриша. Его лицо. Его голос. Их кухня. Вечер, который она так тщательно готовила. И то самое сообщение: «Я не хочу сейчас с тобой ругаться». Юля открыла глаза и тихо выдохнула.

Она уже не злилась так сильно, как вчера. Злость постепенно уступала место чему-то гораздо более сложному. Разочарованию. Обида стала тише, зато вместе с ней пришло понимание, от которого было страшнее всего: она действительно больше не хотела жить так, как жила последние годы. Не хотела просыпаться одна и убеждать себя, что это нормально. Не хотела каждый раз ждать, пока у него появится свободный вечер. Не хотела радоваться нескольким часам вместе так, будто ей подарили что-то невероятное. Не хотела слышать очередное «потерпи», «скоро вернусь», «я постараюсь», а потом снова сталкиваться с тем, что работа оказывается сильнее всех обещаний.

Юля повернулась и посмотрела на телефон, лежавший на тумбочке.

Он всё ещё был выключен.

Она знала, что Гриша ищет её. Знала, что он наверняка звонил десятки раз. Возможно, спрашивал у Насти. Возможно, сейчас сидит дома и не понимает, где она. От одной мысли об этом сердце болезненно сжималось.

Ей хотелось включить телефон.

Очень хотелось.

Проверить сообщения. Увидеть его имя. Услышать его голос.

Но она боялась.

Потому что знала себя.

Стоило ему написать что-нибудь вроде «я скучаю» или «прости», и вся её решимость могла рассыпаться за несколько секунд. Она могла снова начать оправдывать его. Снова сказать себе, что работа — это часть его жизни. Что туры бывают тяжёлыми. Что он действительно любит её. Что не хотел сделать больно.

Но разве любовь должна всё время требовать терпения?

Юля закрыла глаза и почувствовала, как к горлу подступает ком.

Она любила его.

Очень.

И именно поэтому всё это было настолько больно.

Если бы ей было всё равно, она бы не сидела сейчас в гостиничном номере посреди ночи и не думала о том, как спасти их отношения. Она бы просто ушла.

Но она не хотела уходить.

Она хотела другого.

Хотела, чтобы её выбирали.

Не иногда.

Не тогда, когда появлялось свободное окно.

Не после очередной ссоры.

А просто потому, что она была важна.

Юля медленно села на кровати и обхватила колени руками.

— Я хочу быть первой, — тихо сказала она в пустую комнату.

Слова прозвучали непривычно.

Будто она впервые позволила себе произнести их вслух.

Не единственной.

Не важнее всего на свете.

Она прекрасно понимала, что у Гриши есть работа, карьера, команда, концерты, люди, которые от него зависят. Она никогда не требовала отказаться от всего этого ради неё. Наоборот, все эти годы она была рядом, поддерживала, ездила на концерты, ждала после туров, принимала его усталость и его отсутствие.

Но ей хотелось чувствовать, что и он готов иногда остановиться ради неё.

Что если она скажет: «Мне плохо», — он не ответит: «Давай потом».

Что если она скажет: «Я скучаю», — он не просто напишет в ответ те же слова, а действительно найдёт способ оказаться рядом.

Юля вытерла мокрые глаза.

— Мне не нужны обещания, — прошептала она. — Я хочу поступков.

И вдруг поняла, что именно это ей нужно сказать ему.

Не в очередной ссоре.

Не сквозь слёзы.

Не тогда, когда оба будут кричать друг на друга.

Спокойно.

Честно.

Она должна была объяснить ему, что дело никогда не было в одном несостоявшемся ужине.

Этот вечер просто стал последней каплей.

Последним доказательством того, что одних обещаний больше недостаточно.

Юля легла обратно и посмотрела на потолок.

Ей было страшно.

Потому что впервые она не знала, чем закончится разговор.

Возможно, Гриша поймёт.

Возможно, скажет, что она требует слишком многого.

Возможно, снова выберет работу.

Но теперь она хотя бы знала, чего хочет сама.

Она больше не хотела быть той девушкой, которая всегда ждёт.

Она хотела быть той, к которой возвращаются.

Той, ради которой отменяют не весь мир — но хотя бы иногда один вечер.

Той, чьё место в жизни любимого человека не приходится каждый раз отвоёвывать.

Юля закрыла глаза.

За окном начинало светать.

А где-то в другом конце города Гриша снова спал, впервые за двое суток позволив себе забыться хотя бы на несколько часов.

И, возможно, впервые за всё время их отношений они оба думали об одном и том же.

О том, что любовь — это не только скучать друг по другу.

Это ещё и выбирать друг друга.

Каждый день.

Даже тогда, когда это неудобно.