Озвучивание не поддерживается в этом браузере
13
Гриша вернулся домой далеко за полночь. За окнами уже почти стих город, и только редкие машины проезжали по мокрой дороге, разрезая темноту светом фар. Он открыл дверь, вошёл в квартиру и привычно бросил ключи на тумбу в прихожей. Первые несколько секунд ничего не казалось странным. Он устал. Хотел только принять душ и наконец лечь спать. Но стоило ему пройти на кухню, как он остановился.
На столе стояли два бокала. Один был пуст, второй — едва тронут. Рядом лежали приборы, аккуратно расставленные на двоих. Свечи уже погасли, но от них всё ещё тянулся лёгкий запах воска. Гриша медленно подошёл к столу и провёл пальцами по холодной поверхности. Внутри что-то неприятно сжалось.
Он открыл холодильник и увидел контейнеры с приготовленной едой. Всё было аккуратно убрано. Словно кто-то очень старался сделать этот вечер особенным, а потом в какой-то момент понял, что ждать больше не может.
— Блядь... — тихо выдохнул он.
Теперь он понял.
Она ждала.
Не просто рассчитывала, что он приедет.
Ждала его.
Гриша закрыл холодильник и несколько секунд стоял неподвижно. Перед глазами всплыли её сообщения. «Я тебя ждала.» «Я приготовила ужин.» «Ты мне обещал.»
Тогда, среди работы, звонков и бесконечных дел, ему казалось, что это очередная ссора, которую можно переждать. Сейчас же пустая кухня говорила гораздо громче любых её сообщений.
Он достал телефон.
Позвонил Юле.
Гудки.
Один.
Два.
Три.
Ничего.
Он сбросил и набрал снова.
Тот же результат.
— Ну давай, Юль...
Третий звонок.
Пятый.
Десятый.
Телефон был выключен.
Гриша нахмурился и почувствовал, как тревога постепенно вытесняет раздражение.
Он открыл переписку.
Последнее сообщение от него так и осталось без ответа.
«Я не хочу сейчас с тобой ругаться.»
Он перечитал его несколько раз и вдруг понял, насколько по-дурацки оно звучало.
Она ждала его месяц.
Он обещал ей сегодняшний вечер.
А когда снова не сдержал обещание, просто написал, что не хочет ругаться.
Гриша сел на край стула и провёл ладонями по лицу.
— Идиот...
Он снова позвонил.
Телефон Юли по-прежнему был недоступен.
Тогда он открыл контакты и нашёл номер Насти.
Она ответила не сразу.
— Алло?
Голос был сонным.
— Настя, привет. Извини, что так поздно.
По интонации она мгновенно поняла, что что-то не так.
— Гриш? Что случилось?
— Юля у тебя?
На другом конце повисла пауза.
— Нет. А что?
Он посмотрел на пустой стул напротив.
— Её дома нет.
Настя окончательно проснулась.
— В смысле?
— Я приехал. Она приготовила ужин... свечи были, всё. А её нет.
— Подожди. Она тебе ничего не говорила?
— Нет.
— Вы поссорились?
Гриша тяжело выдохнул.
— Да.
Настя замолчала на несколько секунд.
— Из-за чего?
— Работа. Я должен был приехать сегодня. Но меня менеджер дёрнул. Я задержался.
В голосе Насти появилось раздражение.
— Гриш, она ждала тебя?
Он посмотрел на накрытый стол.
— Да.
— Сильно ждала?
— Похоже, что да.
Настя тяжело вздохнула.
— Я сейчас ей напишу.
— Телефон выключен.
— Что?
— Я уже раз двадцать звонил.
Настя замолчала.
Теперь тревога появилась и у неё.
— Я тоже попробую.
Она отключилась.
Гриша остался один посреди кухни.
Несколько секунд он просто смотрел на телефон.
Потом снова открыл переписку.
Ему хотелось написать ей хоть что-нибудь.
«Юль, прости.»
Удалил.
«Где ты?»
Удалил.
«Пожалуйста, ответь.»
Снова удалил.
В конце концов он просто отправил:
«Я приехал домой. Я понял, что ты меня ждала. Прости меня.»
Сообщение не доставилось.
Гриша откинулся на спинку стула и закрыл глаза.
Он вспомнил её лицо утром перед отъездом.
Заплаканные глаза.
Тихое «ты обещаешь?».
И его собственное:
«Обещаю.»
Он обещал.
И снова не сделал.
Впервые за весь вечер ему стало по-настоящему страшно.
Не от того, что Юля могла злиться.
Не от того, что их ждёт очередной разговор.
А от мысли, что она могла просто устать ждать.
Устать понимать.
Устать прощать.
И теперь он понятия не имел, где она.
Телефон снова зазвонил.
Настя.
— Я тоже не могу до неё дозвониться, — сказала она сразу.
Гриша сжал телефон сильнее.
— Она тебе ничего не говорила?
— Нет. Вообще ничего. Но она была очень расстроена после вашего разговора.
Он опустил взгляд.
— Я знаю.
— Гриш...
— Что?
— Найди её.
Он поднял глаза на пустую квартиру.
— Я найду.
И впервые за долгое время в его голосе не было ни раздражения, ни усталости.
Только страх.
Потому что теперь он понял простую вещь: иногда человек уходит не тогда, когда перестаёт любить.
А тогда, когда больше не может ждать, что его наконец услышат.
Комментарии