Чужой номер

Декабрь прошлого года. Со Ён задержалась в школе — дела девятиклассницы никак не отпускали. Нужно было доделать презентацию для урока, проверить сценарий новогоднего концерта и забрать у учительницы английского распечатки для группового проекта.

Она стояла у окна в пустом коридоре и смотрела, как снежинки кружатся в свете уличных фонарей. Часы на стене показывали половину шестого — большинство учеников уже разошлись по домам. Старший брат, Хи Сон, ушёл ещё час назад с другом Сон У. То ли гулять по заснеженной улице, то ли направились в футбольный зал: брат часто тренировался допоздна, оттачивая удары и отрабатывая комбинации.

Хи Сон часто рассказывал сестре о Сон У — вратаре их команды с выдающимися навыками.

— Сон У никогда не паникует, — говорил Хи Сон за ужином. — Даже когда на ворота идёт тройка нападающих, он остаётся спокойным.

Со Ён улыбалась, слушая эти истории, и представляла себе этого выдающегося вратаря. Да и Сон У был наслышан о младшей сестре друга — Хи Сон часто хвалил её успехи:

— Со Ён в этом году заняла второе место на городской олимпиаде по математике! — А ещё она рисует потрясающие эскизы — хочет стать дизайнером. — И при этом успевает помогать отцу в ресторанчике!

Захлопнув свой шкафчик, Со Ён накинула пальто, повязала тёплый шарф и вышла на улицу. Морозный воздух обжигал щёки, под ногами захрустел свежий снег. Она вдохнула полной грудью и направилась домой.

Со Ён стояла на остановке и смотрела на табло, где горело одно единственное слово: «ОТМЕНЁН».

— Да что ж ты такое, — пробормотала она, пиная сугроб ногой. — черт.

Шесть вечера. Снегопад начался в час дня, и сначала он казался красивым, почти волшебным — такими хлопьями, как в дорамах, где герои целуются под фонарями. Но к четырём стало ясно: это не романтика, это стихийное бедствие. Автобусы встали, такси стоило как крыло самолёта, а её последний шанс уехать из этого культурного центра уехал последним рейсом.

Она переминалась с ноги на ногу, куталась в шарф и ненавидела всё: погоду, транспортную систему Кореи и особенно себя — за то, что не уехала на час раньше. Смартфон в руке завибрировал. Брат.

Хи Сон: «Ты где?».

Со Ён: «На остановке у школы. Автобусы не ходят. Снегопад».

Хи Сон: «Я вижу. У нас тут сугробы по колено».

Со Ён: «Я замерзла. У меня пальто осеннее, потому что я не знала, что зима начнётся так сразу. Я превращаюсь в ледышку».

Хи Сон: «Доберешься сама?».

Со Ён: «Я? Одна? В такую погоду?».

Хи Сон: «Это не смерч какой-то».

Со Ён: «Забери меня, если не хочешь, чтобы твоя любимая сестра стала куском айсберга».

Хи Сон: «Цц, ладно. Мы пешком идём. Сон У со мной».

Со Ён: «О, Сон У? А он зачем?»

Хи Сон: «Сказал, что хочет посмотреть, как ты замёрзнешь. Ему скучно».

Со Ён: «Передай ему, что я его ненавижу».

Хи Сон: «Ты его даже не видела. Всё, мы уже рядом. Стой там и не убегай».

Со Ён: «Куда я убегу? Я уже примерзла к остановке».

Она убрала телефон и снова посмотрела на дорогу. Бело. Пусто. Только снег, снег и бесконечный ветер, который задувал за шиворот.

Тем временем Хи Сон и Сон У шли по обочине вдоль оживлённой дороги, обсуждая завтрашнюю игру.

— Если тренер поставит меня на левый фланг, я оплачу нам ужин, — говорил Хи Сон.

— Я запишу, — рассмеялся Сон У.

Внезапно из‑за поворота на высокой скорости вылетела машина — водитель не справился с управлением на скользкой дороге. Фары ослепили Сон У, он замер на месте, не в силах пошевелиться.

— Сон У! — крикнул Хи Сон.

В доли секунды он оценил ситуацию: толкнул друга в сторону, подальше от проезжей части, — и сам оказался прямо на пути несущегося автомобиля.

Сон У, отлетев в сугроб у обочины, ошеломлённо поднял голову. Он увидел, как машина ударила Хи Сона, отбросив его на несколько метров...

— Хи Сон! — закричал он, вскакивая на ноги и бросаясь к другу.

Со Ён в это время как раз встала с остановки —брата долго не было. Она не видела аварии —её внимание привлек баннер с интересным дизайном, и только потом девушка заметила скопление людей у дороги.

Сон У сидел на коленях рядом с неподвижным телом Хи Сона, трясущимися руками пытаясь нащупать пульс.

— Хи Сон, очнись! Не смей! — его голос дрожал. — Скорую! Кто‑нибудь, вызовите скорую!

Но было уже поздно.

Со Ён, почувствовав неладное, поспешила к толпе. Когда она пробилась вперёд и увидела брата, всё вокруг будто замерло. Снег продолжал падать, люди что‑то кричали, но она не слышала ни звука. Только безжизненное лицо Хи Сона и парня рядом —которого она в тот момент не узнала и даже не заметила.

— Брат... — прошептала Со Ён, падая на колени рядом.

Хи Сон поднял взгляд на неё, но рассмотреть Со Ён ему не удалось — девушка была закутана в шарф, а собственные слёзы уже подступили к глазам, застилая всё вокруг мутной пеленой. Он хотел что‑то сказать, но не успел.

Дальше всё пронеслось мимолётно, будто в страшном сне. Со Ён даже не вспомнила, как оказалась в больнице. Соболезнования врача, заплаканный отец, долгие часы ожидания —всё это пролетело незаметно, слившись в один серый комок боли.

Похороны прошли в промозглый декабрьский день. Небо висело низко, сыпало мелкой колючей крупой, а ветер забирался под пальто. Со Ён стояла у могилы, сжимая в руках замёрзшие цветы, и не чувствовала ни холода, ни времени. Она словно наблюдала за всем со стороны — будто это не она, а кто‑то другой прощается с братом.

«Если бы я не попросила забрать меня... Если бы дошла сама, он бы был жив», — думала она, виня себя. В горле стоял ком, а слёзы, которые она изо всех сил сдерживала, обжигали глаза.

В школу Со Ён перестала ходить. Недели тянулись, как вязкая смола, — медленно, тягуче, без смысла. Когда она всё‑таки вернулась, то даже лучшая подруга не могла её разговорить. Девушка сидела за партой, глядя в окно, и будто бы отсутствовала — телом здесь, а мыслями где‑то далеко, рядом с Хи Соном. Её смех, энергия, живой блеск в глазах — всё осталось там, у той дороги, в тот день.

Сон У даже на похороны не пришёл. Винил себя в смерти друга. «Если бы я не отвлекся... Если бы шагнул в другую сторону... Если бы он не бросился спасать меня...» — эти мысли разъедали его изнутри, как кислота. Он не смог бы посмотреть в глаза сестре Хи Сона — не сейчас, когда чувствовал себя виноватым в том, что остался жив.

Оставшиеся полгода учёбы прошли мимо, будто их и не было — и для Со Ён, и для Сон У. Оба замкнулись в чувстве вины. Они двигались по параллельным траекториям, не пересекаясь, хотя школа была одна, а коридоры — те же самые, где ещё недавно Хи Сон смеялся и строил планы на будущее.

Иногда Со Ён ловила себя на мысли, что ждёт, будто брат вот‑вот появится из‑за угла с широкой улыбкой и скажет: «Эй, сестрёнка, пошли домой!» Но этого не происходило.

Весной, перед окончанием учебного года, тренер команды подошёл к Сон У. Он молча похлопал парня по плечу и передал ему форму Хи Сона — футболку с восьмым номером. Ткань слегка помялась, но всё ещё хранила слабый запах пота и травы с поля — запах футбола, который так любил Хи Сон.

— Это тебе. Ты заслужил, — тихо сказал тренер.

Сон У сжал ткань в кулаке, чувствуя, как к горлу подступает комок. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он стал нападающим под восьмым номером — не потому, что хотел славы, а потому, что чувствовал: это его долг перед другом. Он стал тенью Хи Сона на поле: играл жёстче, чем раньше, бежал быстрее —будто пытался доказать что‑то невидимому зрителю на трибунах. Каждый раз, выходя на поле, он мысленно обращался к другу: «Смотри, Хи Сон. Я играю за нас двоих».

К лету Сон У сжал кулаки, глядя на форму, аккуратно развешенную в шкафу. Он глубоко вдохнул, стараясь унять дрожь в руках, и твёрдо произнёс:

— Я буду стараться ради Хи Сона. Я покажу, что достоин его номера. Что его жертва не была напрасной.

Он поднял голову, глядя в небо, и впервые за долгое время почувствовал, что готов идти дальше. Не забыть — помнить. Не сломаться — стать сильнее. Ради друга, который спас его ценой собственной жизни.

Сон У часто вспоминал младшую сестру друга: «Как она? Оправилась ли она?» Он хотел найти ее, сказать хоть что‑то — но каждый раз останавливался. Вина давила на плечи, не давая сделать шаг навстречу.

— Ты слышала? Форму твоего брата отдали его лучшему другу, — Ын Би, пытаясь отдышаться от бега, говорила подруге.

Со Ён, только что рассматривавшая футбольное поле в окно, медленно повернула голову к Ын Би. Взгляд её на мгновение замер, будто она не до конца поняла смысл слов.

— Что ты сказала? — тихо переспросила она.

— Форму Хи Сона... Восьмой номер теперь у Сон У. Он теперь нападающий вместо него, —повторила Ын Би, не замечая, как побледнело лицо подруги.

Со Ён молча отвернулась к окну. Взгляд снова скользнул по полю, где несколько парней отрабатывали удары. Среди них она заметила Сон У — он ловко принял мяч, сделал пас, улыбнулся чему‑то. На нем блистала знакомая ткань — футболка с восьмым номером. «Это форма Хи Сона», — пронеслось в голове.

Внутри что‑то оборвалось. Перед глазами встали похороны, холодный декабрьский день, замёрзшие цветы в руках. И мысль, которая тогда казалась невыносимой: «Если бы я не попросила забрать меня, он был бы жив». А теперь ещё и это — кто‑то носит его номер, играет его роль...

— Почему? — прошептала Со Ён.

— Ну как же, — Ын Би пожала плечами. —Тренер сказал, что Сон У этого достоин. Что он продолжит дело Хи Сона.

— Продолжит? — Со Ён резко повернулась к подруге, и в её глазах вспыхнул гнев. — Продолжит? Он не может «продолжить» моего брата! Никто не может!

Она сжала кулаки, чувствуя, как внутри поднимается волна обиды и злости. Все эти месяцы она страдала, пыталась смириться с потерей, а Сон У... Он просто взял и занял место Хи Сона? Получил его номер, его роль, его признание?

— Он даже не пришёл на похороны, — голос Со Ён задрожал. — А теперь он носит его форму? Это...это неправильно!

Ын Би растерянно молчала, не зная, что сказать.

С этого дня всё изменилось. Со Ён начала избегать не только футбольного поля, но и любых мест, где мог появиться Сон У. Когда она видела его издалека - в коридоре, во дворе школы, — она отворачивалась, ускоряла шаг, будто он был призраком, напоминанием о том, что она хотела бы забыть.

А Сон У, не подозревая о буре в душе Со Ён, продолжал играть под восьмым номером. Каждый раз, выходя на поле, он мысленно обращался к другу: «Я сделаю это ради тебя, Хи Сон». Но он и представить не мог, что его стремление почтить память друга стало для его сестры символом предательства.