Душа покрытая кровью

Глава 4. Разлука

На рассвете Анан Шах и Кейнан в последний раз проверили судно и велели Хансону и его друзьям взобраться на борт. Араселли всюду следовала за братом, время от времени бросая беглый взгляд в сторону Хансона. Хансон наблюдал, как Кейнан прощался с женой, и от чего-то, его сердце сжалось от боли. Когда наступила очередь Хансона, он обнял Бонусултаншу, лицо которой было в слезах.

—Да хранит вас Всевышний, сынок,— она погладила Хансона по щеке, и улыбнулась.

—И вас, матушка,— отозвался Хансон и наконец взобрался на борт.

Когда Араселли и другие закончили с прощанием, Бексултан отдал приказ, и Амир-аль- Бахр взмахнул рукой. Тысячи бахритов на палубах взревели, выхватывая сабли. Они были громадных размеров, с широкими плечами и торсом. На их фоне, Хансон почувствовал себя муравьём, которого вот-вот могут раздавить.

—А эти двоя не разлей вода,— заметил Лоркан, кивнув в сторону. Хансон проследил за его взглядом.

Айлинда и её брат стояли на носу корабля, прямо у ограждения. Словно почувствовав, её брат, резко посмотрел в их сторону. Ледяной пот пробежал по спине Хансона, от его холодного взгляда.

Хорошо, что они на нашей стороне—подумал он.

— Разойдитесь по каютам,— прокричал Ашер, через шум волн, когда они выдвинулись в путь.

—Что если по дороге на нас нападут?— осторожно спросил Сагаб.

—Не твоего маленького ума дело,—быстро ответил Ашер, растрепав ему волосы и направился к Кейнану. Тот сидел прямо на полу палубы, и смотрел вдаль.

—Что за Бексултан Императорства, ни гордости, ни достоинства.

Хансон обернулся на голос Араселли.

—И не стыдно тебе, говорить такие неподобающие слова про своего брата, еще и Бексултана? — хмуро спросил Лоркан, с явной неприязнью.

Она хотела что-то ответить, как вмешался Сагаб.

—Ашер вроде говорил нам разойтись...

Хансон закатил глаза на его трусливость и глазами искал Осамуса. Улыбаясь, он стоял рядом с Айлиндой и её братом.

Подумав, что это отличный момент для знакомства, Хансон присоединился к ним.

—Молодой правитель ,— вежливо произнёс парень с белыми и синими оттенками волос. Его голубые глаза, ранее заставившиеся мерзнуть Хансона, сейчас передавали спокойствие.

Хансон кивнул в ответ.

—Простите, что вмешался без приглашения,...

—Айдар. Меня зовут Айдар.

Несмотря на шум океана, Айдар говорил тихо и через чур спокойно.

—Приятно познакомиться,— Айдар протянул ему руку, и с наигранной улыбкой, Хансон пожал его.

—Вы можете понимать Осамуса?— спросил Хансон.

—Конечно,—ответил Айдар. — В Королевствах много людей с ограниченными способностями.

Его слова разозлили Хансона больше, чем он мог себе вообразить. Он сделал шаг вперёд, сжимая кулак, как Осамус дёрнул его за волосы:

Веди себя подобающим образом. Ты теперь будущий правитель земель.

— С ним легче вести беседу, нежели с тобой,— фыркнул Айдар.

Не успел Хансон ответить, как корабль резко пошатнулся. Палуба на мгновение ушла из-под ног, и корпус протяжно заскрипел.

Ещё один толчок - сильнее. Нос судна вздрогнул, а вода впереди вскипела, будто под ней проснулся гигант.

Из тёмной глубины медленно поднялась огромная тень.

Сначала показался гребень — чёрный, как мокрый камень. Потом вода с грохотом разошлась в стороны, и нечто огромное вырвалось наружу.

Волны ударили о борт, окатив палубу холодными брызгами.

Существо поднялось из моря, расправляя массивное тело. Его кожа блестела в свете неба, а из глубины донёсся низкий, древний рёв — такой, будто сама бездна заговорила.

Корабль снова качнуло. Шах Анан вместе с частью бахритов бросились в рубку управления, чтобы удержать штурвал и спасти судно от крушения.

Хансон испуганно смотрел на чудовища.

—О Аллах,— выдохнул он, ища спасение у Своего Творца.

—Назад!— выкрикнула Айлинда, и первой метнулась на ликвидацию чудовища.

Создав яркий синий огонь она метала ими по его телу. Но чудовище никак не реагировало. И вдруг его пасть превратилось в лёд.

Кейнан.

Хансон и его товарищи с восхищением смотрели на Кейнана и Ашера позади него. Рука Ашера лежала на плече Кейнана, пока тот пытался полностью обездвижить чудовище.

Но за секунду, чудовище вырвалось и било хвостом по полубе.

—Айлинда!

Хансон повернулся на отчаянный крик.

Айдар сколовшись на борт, кричал имя сестры. Посмотрев поодаль океана, Хансон заметил Айлинду, которая отчаянно боролась за жизнь. Она плыла в сторону корабля. Как чудовище заметило её.

Конец- подумал Хансон.

Внезапно солнце перекрыли мрачные тучи. От яркого солнечного дня не осталось и следа. На всех давила тяжелая атмосфера. Хансон затруднялся дышать. Сагаб пал на колени и жадно хватал воздух ртом. Наверное, Айдар не чувствовал это, из-за страха потери сестры. Время будто остановилось. Чудовище издал испуганный визг, и нырнул в воду. Но, через секунду, на поверхность выплыла его отрубленная голова. Океан покрасился багровым цветом.

С колотящим сердцем, Хансон испуганно наблюдал, как отрубленная голова падает обратно в воду. А на его месте, из пелены красного дождя,  появляется силуэт, того, кто убил её.

В черной накидке, казавшимся поглощением самой ночи, с тонкой золотой нитью мерцающей по бокам. Лицо скрыто глубоким башлыком, рука державшая кинжал обратным хватом, и еще теплая кровь, медленно текла по лезвию, пачкая кожу перчаток.

Грациозные, медленные беззвучные шаги, раздающиеся эхом в голове Хансона.

Нет ни одного человека, который не узнал бы его.

Рамзес.

Краем глаза посмотрев на корабль, в мгновение ока, он оказался перед Айлиндой. Кейнан уже успел создать для неё опору из льда. Она же грела себя своим огнём.

Рамзес что-то сказал ей, и кивнув, поднял её на руки. Не успел Хансон моргнуть, как Рамзес поставил её на ноги в корабле. Оглядевшись, Хансон, заметил, что никто не встал в оборону или в боевой строй. Только Кейнан и Ашер вышли вперед, закрывая собой Хансона, и жестом показывая ему отойти назад.

—Спасибо,—тихо поблагодарила Айлинда, и хотела подойти к брату.

—Стой,— тихо произнес Рамзес.

Айлинда остановилась как вкопанная. Не осмеливавшись повернуться к нему.

Рамзес быстро снял с себя накидку. Сделал к ней шаг, бережно накрыл её этой широкой тканью и аккуратно натянул на ее голову глубокий башлык, при этом чутко стараясь избегать любого физического контакта.

Под скинутым башлыком Рамзеса скрывался низко повязанный черный тюрбан, который по-прежнему не давал разглядеть ни единой пряди.

Из-за его появления, Хансон даже не заметил, что  хиджаб Айлинды больше не держался на голове. И что лицо больше не скрыто за паранджой. Хансон с недоумением смотрел на происходящее; он затаил дыхание, впервые виды черты лица Айлинды без плотной ткани, и с удивлением отметил, как сильно она была похожа на своего брата. Юноша даже представить не мог, что Рамзес может проявить такое благородство по отношению к женщине.

—Отойди от неё! — яростно прокричал Айдар, наконец придя в себя от шока.

Он с размахом кулака двинулся к нему, но не успел он даже приблизиться, как упал на колени перед ним.

—Надо же, посмел повысить на меня голос?— медленно, словно каждое слово имело вес, произнес Рамзес, небрежно глядя на него сверху вниз.

Тут за брата мгновенно вступилась Айлинда, отважившись, посмотреть на Рамзеса.

—Отпусти моего брата,— твёрдо произнесла она.

Рамзес не отрывал от неё своего пронизывающего взгляда, и взмахом руки подозвал к себе Осамуса.

— Я пришёл за своим приемником, — холодно бросил он, наконец подавив свою ауру и тем самым отпуская Айдара.

Парень обессиленно согнулся, жадно и хрипло глотая ртом воздух, пока Айлинда, уже плотно укутавшись в черную накидку и надежно скрыв лицо глубоким башлыком, бережно опустилась рядом с братом, чтобы помочь ему подняться.

Осамус сделал шаг вперёд, пока другие смотрели на него с очевидной опаской и страхом. Хансон отчаянно качал головой, прося его не делать этого. Но Осамус не обратил на него малейшего внимания. Хансон скованный ужасом перед Рамзесом, так и не смог набраться смелости встать между ними. Но, это сделала Айлинда.

Она преградила Осамусу путь.

—Не ходи, если не желаешь этого.

Осамус благодарно улыбнулся ей:

«Спасибо»— и сделал ещё один шаг навстречу Рамзесу, мягко обойдя девушку.

—Ты его никуда не заберёшь!— закричал Лоркан. В тот же миг небо потемнело, вдалеке с оглушительным грохотом раздался звук молнии.

Неожиданно, Сагаб тут же встал плечом к плечу с Лорканом, преграждая Осамусу дорогу. Но к удивлению Хансона, пространство сжалось: Осамус одним шагом оказался прямо возле Рамзеса и жестами показал друзьям:

«Да хранит вас Аллах»

И после этого, прямо на глазах у Хансона, Рамзес достал откуда-то четыре карты и взмахнув рукой, они с Осамусом растворились в воздухе.

— И куда пропала твоя смелость? Разве ты не поклялся защитить своих друзей? Ты даже слова не смог ему сказать. Позор тебе. Слабак, — этот ядовитый внутренний голос безжалостно издевался над ним, заставляя его корчиться от боли. Хансон судорожно вдыхал воздух, отчаянно пытаясь удержать ускользающий контроль.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

На палубе тем временем поднялся настоящий хаос. 

Из рубки управления наконец спустился Шах Анан и принялся громогласно расспрашивать Кейнана о случившемся. Оглушенный шумом, Хансон попятился назад, мечтая найти тихое место, которого на корабле не было. Кто-то настойчиво звал его по имени, но юноша не реагировал — он не мог думать ни о чем, кроме прощального взгляда Осамуса.

Сначала Нармир. Теперь Осамус.

Дальше кто? Скольких еще близких он потеряет? Когда он сможет, наконец, набраться сил и защитить тех, кто ему дорог? Куда? Куда ему идти? Может, Снейл поможет? Может, этот старик сможет воспитать из него настоящего воина? Что же делать? Что?! Хансон лихорадочно крутил эти мысли в голове, продолжая отступать спиной к краю палубы, совсем позабыв, что именно в этом месте чудовище разнесло хвостом все защитные борта. Очередная волна сильно качнула судно. Оступившись, Хансон потерял опору под ногами и камнем полетел вниз, в бушующее, окрашенное кровью океан. Оглушительный всплеск утонул в общем шуме палубы. Обжигающий потусторонний холод сковал тело юноши, и, погружаясь в темную пучину, он окончательно потерял сознание.

Императорство Саид. Кальа Шамс.

В полумраке палаты Дивана стояла удушливая, тяжелая атмосфера. Сквозь высокие окна, закрытые мушарабией, едва пробивались угасающие лучи солнца Шамс, ложась багровыми полосами на дорогие  ковры. Стены из  белого камня были украшены золотой вязью, но сейчас, в сгущающихся сумерках, всё величие казалось зловещим.

— Вы утверждаете, что мальчишка смог выжить после встречи с Рамзесом? — спросила Саида Императорства, Эльвира Миллен, презрительно глядя на стоящего перед ней сарбаза. 

Она стояла чуть поодаль от Тахта. На Эльвире была свободная, закрытая до самого пола средневековая абая глубокого синего цвета — под стать одеждам её мужа. Вдоль ткани струились изящные золотые линии, а на пояснице ярким светом сиял её эмердал. Пышная копна светлых кудрявых волос до плеч обрамляла её лицо, а темно-желтые глаза, казалось, видели сарбаза насквозь. 

— Да, уважаемая Саида, — ответил сарбаз. Его голос сорвался. На нём было боевое снаряжение: длинная тёмно-зелёная сукмани, плотная и устойчивая к грязи, поверх которой крепился тяжёлый кожаный колет с заклёпками и круглой стальной пластиной по центру груди, выкованной из металлолома Предков. Руки защищали массивные тёмные наручи, а голову венчал объемный зелёный тюрбан, из-под которого виднелись элементы защитной кольчуги. На его поясе висели кожаные подсумки и походная фляга, а обут он был в высокие, крепкие кожаные сапоги на шнуровке. Сарбаз выглядел усталым после долгой дороги и чувствовал, как ноги начинают дрожать от страха.

Саида хитро усмехнулась, но тут же осеклась, встретившись взглядом с Саидом — Комэем Милленом. 

Тот неподвижно восседал на золотом Тахте — массивном, изготовленный из слоновой кости. Император Саид, которого порой величали «Усатым», выглядел нагло и высокомерно, как и подобало правителю его статуса. На нем был роскошный синий кафтан из плотной парчи с золотыми пуговицами, широкими манжетами и высоким жестким воротом. По плечам и груди тянулись сложные, тяжелые узоры, вышитые золотыми нитями — знаки отличия и почета, дарованные ему за великие боевые заслуги.

На поясе Императора покоилось его грозное оружие — металлическое ружье, усыпанное острыми шипами, траекторию которых он мог изменять в полете одним лишь усилием воли. Только он и его семья могли позволить себе роскошь Предков.

Коротко стриженные сверху седые волосы с аккуратным пробором сбоку придавали ему больше величия. Комэй мрачно смотрел перед собой темно-серыми глазами и медленно, размеренно разглаживал свои густые усы.

— Надо было отправить моих сардаров для сопровождения будущего правителя земель. Зря я доверился Императорству Шахбулат, — глухо, едва слышно проговорил он. Несмотря на свою силу, он был предан своему делу, и эта неудача задевала его эго. Коротким жестом он приказал сарбазу выйти. 

Сарбаз кивнул и поспешно отступил назад, стараясь не стучать подковами сапог по мраморному полу.

Как только тяжелые дубовые двери, обитые медью, закрылись, и они остались наедине, Саида заговорила первой. Эльвира знала, как сильно её муж расцветает, когда его хвалят, а потому умело управляла им. Она мягко скользнула к Тахту, шурша синей абаей, и опустила ладонь на плечо Комэя:

— Почему Вы так нервничаете? С мальчишкой всё в порядке. Да к тому же, раз он пережил встречу с Рамзесом, уверена, он и дальше будет в безопасности. 

— Ты права, хатун, — выдохнул Саид. Напряжение на мгновение оставило его лицо, уступая место мимолетному спокойствию. Он поднял свою тяжелую руку, покрывая её ладонь своей, слегка сжал пальцы, а затем поднялся с Тахта. Не сказав больше ни слова, он размеренным шагом покинул Палату Диванов через личные покои. 

Подождав несколько минут, пока шаги мужа полностью утихнут в эхе коридоров, Эльвира резко преобразилась. Вся её мягкость испарилась в мгновении ока. Она подошла к пустующему золотому Тахту и медленно, с абсолютной уверенностью опустилась на его мягкие шелковые подушки, занимая место мужа. Оружия при ней не было — Комэй строго запрещал ей брать его в руки, надеясь защитить её самому.

— Сардар Джавад, войти, — негромко позвала она в пустоту.

Тень в углу шевельнулась, и из темноты со стороны главного входа бесшумя выступил мужчина. На нем были превосходно подогнанные вороненые доспехи, кожаные наручи с тиснением в виде герба Саид и длинный темно-серый плащ.

Джавад поприветствовал её, низко наклонив корпус и прижав правую руку к груди.

— Что прикажете, уважаемая Саида? — спросил он, держа голову опущенной. Он прекрасно знал характер госпожи и помнил, как сильно она злилась, когда её навязчиво звали «императрицей» вместо законного титула Саиды. 

— Избавьтесь от молодого правителя, — холодно и безжалостно бросила она.

— Будет исполнено, — коротко отметил сардар. Он резко развернулся, его плащ взметнулся, и через секунду фигура воина растворилась за тяжелыми дверями Дивана, оставив Эльвиру наедине.

Океан Искандар

Хансон открыл глаза ровно в тот момент, когда Лоркан наклонился к самому его лицу, пытаясь уловить дыхание. Неожиданно для них обоих, Хансон отчаянно закричал от испуга и резко рванулся вверх.

— Товба! — вскрикнул Хансон, широко распахнув глаза и хватаясь рукой за грудь. — Ты до смерти напугал меня!

— Это ты нас напугал, — с явной тревогой в голосе отозвался Сагаб. Он порывисто наклонился и ладонью растрепал взъерошенные волосы Хансона, проверяя, цел ли тот.

В ушах Хансона всё еще стоял глухой, тяжелый звон — в памяти безжалостно всплыло то мгновение, когда он камнем упал в бушующий океан. Осмотревшись, он поплотнее устроился на мягкой шелковой подушке.

— Кто?.. Кто меня спас? — хрипло спросил он, переводя дыхание.

— И кто же еще на такое способен, кроме нашего Бексултана? — ухмыльнулся Лоркан. Он ловким движением выудил из широкого складчатого рукава своего кафтана спелое яблоко и подбросил его на ладони.

— Мы знаем, что внезапный уход Осамуса сильно тебя шокировал, но единственное, что нам теперь под силу — это молиться, — мудро и сдержанно подчеркнул Сагаб, осторожно опустив тяжелую ладонь на плечо друга, призывая его к смирению.

В этот момент тяжелая деревянная дверь скрипнула и приоткрылась.

— О, ты уже очнулся, — удивленно произнес Ашер, переступая порог каюты. Его дорожная джубба была слегка припорошена соленой морской пылью. — Как себя чувствуешь?

— Альхамдулиллах, — тихо ответил Хансон, прижав ладонь к сердцу в знак благодарности. — Я обязан поблагодарить Бексултана за свое спасение.

Ашер лишь коротко отмахнулся рукой, и лицо его помрачнело от благородного стыда:

— Это мы должны просить у тебя прощения за то, что не смогли предотвратить эту беду.

Договорить Ашер не успел. Внезапный, оглушительный треск разрываемой древесины сотряс каюту, заставив шелковые подушки полететь на пол. Корабль сильно покачнулся. С палубы донеслись яростные крики, звон сталкивающейся стали и топот множества тяжелых сапог.

— На нас напали! Нападение! — рявкнул кто-то из палубы.

Ашер мгновенно перехватил рукоять своего клинка и с горькой, мрачной усмешкой посмотрел на Хансона:

— Сколько же людей хотят твоей смерти, Хансон.

Лоркан даже не донес яблоко до рта. Он резко перекинулся через стол, швыряя плод точно в лицо первому ворвавшемуся в каюту врагу. В дверях стоял воин одетый во всё черное. Его головной убор полностью закрывало его лицо. Яблоко с хрустом врезалось ему в переносицу, заставив отшатнуться.

— Быстро наружу! В каюте нас зажмут! — крикнул Сагаб. Его  ладонь мертвой хваткой вцепилась в плечо Хансона, буквально сдергивая его  и увлекая за собой.

Выскочив на узкую, залитую брызгами палубу, парни оказались в самом центре бойни. Десятки наёмников перебирались через борта корабля по штурмовым крюкам.

Ашер первым принял удар, его клинок со свистом рассек воздух, со звоном встретившись с саблей нападавшего. Сагаб встал спиной к спине с Хансоном, тяжело дыша и оценивая обстановку. Лоркан же, ловко уклонившись от выпада, на ходу выхватил свое оружие и уже был готов призвать молнии, как их обзор внезапно скрыли Айдар и Айлинда.

Брат и сестра встали плечом к плечу, мгновенно перехватив инициативу. Парень управлял стихией с пугающей легкостью: водяные хлысты сбивали нападавших с ног, мощными потоками моментально швырял нападавших обратно в глубокий океан. В то же время Айлинда сотворила вокруг себя кольцо синего пламени. Огонь вздымался по её команде — девушка безжалостно испепеляла каждого, кто смел хотя бы на шаг приблизиться к её брату, превращая врагов в пепел еще до того, как они успевали замахнуться.

Чуть дальше, у самого носа корабля, бой превратился в  резню. Кейнан двигался плавно, оставляя за собой шлейф морозного пара. Одним лишь коротким пассом руки он заставлял  морской воздух мгновенно кристаллизоваться, сковывая противника заживо и превращая их в ледяные статуи прямо на бегу. Рядом с ним, словно тень, бесшумно передвигался Шах Анан. Его движения были неуловимы среди общей суматохи — он скользил между врагами, и стоило ему лишь мимолетно, едва заметно коснуться противника, как тот замертво падал, полностью обездвиженный.

Хансон в полном изумлении, затаив дыхание, впервые наблюдал бой такого колоссального уровня. Ему и его друзьям даже не пришлось вмешиваться — Кейнан и остальные управились с целым отрядом противников в считанные мгновения, оставив после себя лишь горстку трупов.

— Это было... невероятно,—с восторгом крикнул Лоркан, прыгая от счастья перед Айдаром.

Тот мягко улыбнулся и потрепал его волосы.

— ИншаАллах, в будущем ты станешь гораздо сильнее нас.

— Аминь,— отозвался тот.

Положив руку на грудь, Хансон поприветствовал Бексултана и Шаха.

— Благодарю за спасение, Бексултан. — повернув голову у Шаху, добавил,— И вам благодарен за сопровождение.

—Да что вы, это наша обязанность, молодой правитель,— скромно ответил Шах, слегка склонив голову.

— Лишь благодаря Джамилю Айдару, океан не потянул нас вглубь,— благородно отозвался Бексултан, отведя всю похвалу Айдару. Айдар ответил легким кивком.

Сагаб и другие бахриты начали обследовать трупы, чтобы найти зачинщика, но все было напрасно.

Ашер первым нарушил затянувшуюся, давящую тишину. Он резко, с оттяжкой хлопнул в ладони, так что звук эхом отскочил от низких деревянных балок потолка.

— Так, народ, хорош хоронить себя раньше времени, — хмуро, но твердо произнес он, обводя парней взглядом. — Живые мы. Корабль на плаву. Самое время прервать эти мрачные лица и спокойно поужинать. На голодный желудок ответы на вопросы всё равно не приходят, только заболеете.

На тяжёлом дубовом столе стояли простые глиняные миски с запечённой рыбой, крупно нарезанный ячменный хлеб и кувшины с водой. Но никто не тянулся к еде. Воздух в комнате можно было резать ножом — настолько все были истощены морально.

Ашер, сидевший ближе к выходу, шумно выдохнул сквозь зубы и хлопнул широкими ладонями по коленям. Звук получился резким, заставив парней вздрогнуть.

— Так, — Ашер обвёл присутствующих суровым, но усталым взглядом. — Хватит сидеть как на собственных поминках. Давайте поедим, пока всё окончательно не остыло.

Он потянулся к кувшину, но замер. Кейнан, сидевший во главе стола, медленно опустил свои покрытые старыми шрамами ладони на край дубовой столешницы. Лоркан, который до этого нервно крутил в пальцах рукоять столового ножа, замер и опустил руки.

Кейнан не выглядел сейчас как грозный правитель Империи. На его плечах лежал простая накидка, подбитая серым мехом, а под глазами залегли глубокие тени. Он прикрыл глаза, сделал медленный, глубокий вдох.

— Бисмиллях... — тихо произнёс Император. Каждое слово падало как тяжёлый камень в спокойную воду. — С девяносто девяти прекрасными именами Великого Аллаха,— начал он, ставя руку на грудь.

Хансон сидел напротив него, спрятав ладони в рукава просторной туники. Хансон скосил глаза на своих друзей. Сагаб сидел, низко наклонив голову, его губы едва заметно шевелились, повторяя слова Кейнана. Лоркан смотрел на Кейнана широко открытыми, блестящими от невыплаканных слёз глазами.

Кейнан открыл глаза. Его проницательный, ледяной взгляд остановился прямо на Хансоне.

— Мы часто забываем, к чему мы стремимся, — тихо, почти шёпотом произнёс Кейнан, обращаясь ко всем, но глядя только на молодого Амилириана. — Забываем благодарить Того, кто дал нам этот кров. Забываем, что если Он не предписал нам погибнуть в этом океане, то ни один шторм, ни один враг не сможет коснуться даже волоса на наших головах. Его Поминание — это наш щит. Самый прочный из всех, что существуют.

Шах Анан, сидевший по правую руку от Бексултана, бесшумно, словно бесплотный дух, шевельнулся. Его лицо оставалось бледной, непроницаемой маской, но когда он заговорил, его голос прозвучал как шелест сухой травы на ветру:

— Никому не было даровано дара лучшего и более всеобъемлющего, чем терпение (сабр). Проявите терпение, и по Воле Аллаха, и это испытание пройдёт.

В каюте снова повисла пауза, но теперь она не была давящей.

Айдар, сидевший рядом с Лорканом, мягко улыбнулся и положил свою широкую ладонь на плечо мальчишке, слегка потрепав его по волосам.

— Он прав, Лоркан, — негромко сказал Айдар. — Прояви терпение. Сейчас тебе кажется, что ты слаб, но тебе всего лишь семнадцать.  ИншаАллах, придёт время, ты станешь намного сильнее.

— Аминь, — едва слышно, одним только выдохом отозвался Лоркан.

Айлинда, сидевшая напротив брата, бережно взяла глиняный кувшин и налила чистой воды в чашу Хансона. Её движения были плавными, лишёнными суеты. Она пододвинула чашу парню, встретившись с ним взглядом. Хансон кивнул ей, взял чашу дрожащими пальцами и сделал несколько жадных глотков. Холодная вода обожгла горло, возвращая его к реальности. Об обидах на весь мир,  и о кандалах, в которых он сидел ещё неделю назад, сейчас думать не хотелось.

— Я всё равно не могу выбросить это из головы, — тихо, нарушая мирное течение беседы, произнёс Сагаб. Он сидел, уперевшись локтями в стол и сцепив пальцы в замок. Его взгляд был прикован к миске, но мысли явно блуждали далеко. — Осамус... Я уверен.... он ушел, чтобы увести Рамзеса подальше от нас. Защитить нас.

При упоминании имени Рамзеса температура в каюте, казалось, физически упала на несколько градусов. Хансон замер, не донеся чашу до стола.  В его груди заныли едва затянувшиеся ребра. По спине пробежала волна ледяного пота. Он закрыл глаза на секунду, и вспомнил, как Рамзес швырнул его в дерево, словно сухую ветку.

Хансон медленно опустил чашу. Голос подвёл его, сорвавшись на хрип:

— Ты не понимаешь, Сагаб. Его силу поймут только те, кто стоял с ним лицом к лицу. — Он поднял глаза, и в них отразился страх. — Я ведь думал, что после Вознесения, когда я почувствовал, как эмердал укореняется в моей груди... я думал, что стал сильнее. Я вышел в этот лес с мыслью, что помогу Осамусу. И что случилось?

Хансон горько усмехнулся, его пальцы судорожно сжали край стола так, что побелели костяшки.

— Рамзес.... Он не применил против меня ни одного сложного приёма. Ему хватило одного короткого движения руки, чтобы сломать мне рёбра и швырнуть в дерево, как назойливое насекомое. Когда я лежал там, в грязи, кашляя собственной кровью и задыхаясь, он просто смотрел на меня. И в этом взгляде было такое равнодушие, от которого хочется выть. Этот же взгляд я заметил у Осамуса.

Каюта погрузилась в тяжёлое молчание. Лоркан и Сагаб опустили глаза, ошеломлённые внезапным признанием Хансона, их гордый, колючий Хансон, который огрызался всем подряд, и готов был драться с каждым, кто косо на него посмотрит, сейчас сидел перед ними, полностью обнажив свою уязвимость. Его эго было растоптано в том лесу гораздо сильнее, чем его тело.

— И знаете, чего я боюсь больше всего? — Хансон перевёл дыхание, его голос упал до едва различимого всхрипа. — Я боюсь, что если мы встретимся снова... страх внутри меня парализирует моё тело, как недавно. Я боюсь, что потеряю своих близких от собственной трусости.

Кейнан, всё это время молча слушавший парня и медленно крутивший в руках пустую глиняную чашку, наконец поставил её на стол. Звук получился весомым. Он выпрямился:

— Бояться — это нормально, Хансон, —  без капли жалости или осуждения произнёс Кейнан. — Слушай меня внимательно. Тот, кто утверждает, что не боится Рамзеса — либо дурак, либо уже мертвец. Страх — это не слабость.  Все чего-то бояться. Даже у Рамзеса есть слабое место, которое он тщательно скрывает.

Хансон удивлённо поднял голову, всматриваясь в лицо Кейнана.

Кейнан обвёл рукой стол, указывая на каждого из присутствующих.

— Посмотри вокруг, Хансон. Ты видишь этих людей? Мы все здесь, чтобы помочь тебе одолеть твой страх. Ты не один против него.

Ашер, сидевший чуть поодаль, согласно кивнул и с силой вонзил нож в деревянную доску, на которой лежало мясо.

— Кейн прав, парень, — веско добавил Ашер, прищурив один глаз. — Рамзес уложил тебя одним ударом? Отлично. Это был хороший, хоть и болезненный урок. В следующий раз ты не полезешь на него с  глупой гордостью в голове. Ты будешь умнее. Ты будешь ждать. Мы все будем ждать. Мы будем ждать, когда он совершит ошибку.

Хансон переводил взгляд с Кейнана на Ашера, затем на Айдара и, наконец, на Лоркана и Сагаба. Прошлое осталось позади: лагерь сожжён, Нармир мёртв, Осамус ушёл. 

— ИншаАллах... мы станем сильнее, — тихо, но с какой-то новой, взрослой плотностью в голосе произнёс Сагаб, сжав кулак. — Все вместе. Мы не отдадим в обиду Хансона. И Осамуса мы найдём. Чего бы нам это ни стоило.

— Аминь, — глухо, но твердо отозвался Лоркан, проводя пятерню по волосам.

Хансон посмотрел на свою тарелку. К горлу наконец-то подступило чувство голода — верный признак того, что шок окончательно отпустил тело. Он протянул руку, взял кусок ячменного хлеба, разломил его напополам и протянул одну часть Лоркану, а вторую оставил себе.

Кейнан удовлетворённо кивнул, заметив, как парни наконец принялись за еду. Он сделал глоток из своей чаши, и на его уставшем лице на мгновение промелькнуло спокойствие.

— А где Араселли? — спросил неожиданно Сагаб.

— У неё разболелась голова и легла пораньше, а что?— спросил Кейнан, изучая лицо Сагаба.

Лицо Сагаба покраснело в ту же секунду.

— Я тоже хотел спросить. Мы не видели её после нападения, вот и

волновались,— ответил Шах Анан, подмигнув Сагабу.

Лоркан усмехнулся, похлопав по плечу Сагаба.

—Хорошая попытка,— оценила Айлинда, закончив трапезу.

Хансон заметил, что она так и не переоделась, за исключением паранджи небесного цвета.

И думал, что такого сказал ей Рамзес, перед тем как поднять её.