Код Дивергента.

Правда или ложь? Он горит. Огненному переродку знакомо только одно чувство - невыносимая боль. У него нет ни зрения, ни слуха - ничего, кроме ощущения вечно горящей плоти. Возможно, время от времени переродок теряет сознание, но какая ему разница, если даже в эти мгновения он не может обрести покой? Он- птица, пылающая, бешено устремившаяся к чему-то неизбежному. Огненные перья растут из его тела. Удары крыльев лишь раздувают пламя. Он сжигает самого себя, но бесцельно.
Наконец крылья слабеют. Он теряет высоту, и сила тяжести погружает юношу в пенистое море такого же цвета, что и глаза Финника. Он плывёт на спине; она горит и под водой, но невыносимая боль стихает, превращаясь в нечто другое. И сейчас, когда парень дрейфует и не может управлять своими движениями, появляются они. Мертвецы.
Те, кого он любил, пролетают над ним, словно птицы, кружат в небе, взмывают, зовут его. Так хочется присоединится к ним, но морская вода наполнила легкие и не дает подняться на поверхность. Те, кого он ненавидел, оказались в воде - ужасные чешуйчатые твари, они кусают снова и снова, рвут его соленую плоть зубами-иголками, увлекают на дно.

Он проводит в этой ловушке дни, годы, а может и столетия. Он мертв, но умереть ему не дозволено. Жив, но фактически мертв - и так одинок, что любое существо, пусть даже самое мерзкое, встретил бы с распростёртыми объятиями. Однако, когда к нему наконец приходит гость, это оказывается слаще всяких других конфет. Морфлинг. Он течет по венам, снимает боль, делает тело таким невесомым, что оно вновь поднимается на поверхность к слою пены.

В невероятной белой больнице Капитолия над ним колдуют врачи - завертывают в новые слои кожи, уговаривают клетки стать частью его тела, крутят и растягивают руки-ноги, чтобы они встали точно на место. Все наперебой говорят, как ему повезло: глаза целы, лицо почти не пострадало, легкие хорошо реагируют на лечение. Он будет как новенький.
Оказывается, как только Томас вырубился, он не раз попытался себя убить. Да так, что разодрал себе все тело.
Когда нежная кожа загрубела настолько, что может выдержать давление простынёй, к нему пускают посетителей. Морфлинг открывает двери всем - и живым, и мертвым. Хмурая, желтолицая Джей, Эрис, шьющий новый костюм, Тереза, щебечущая о том, какие грандиозные планы готовит ей будущее. Отец поет ему все четыре куплета «Дерева висельника» и предупреждает, чтобы он не рассказывал об этом матери, которая между сменами спит в кресле у его кровати.

Проснувшись однажды, Томас узнает, что вечно жить в стране грёз ему не позволят. Он должен идти дальше. Краткий визит президента Койн окончательно решает вопрос.

-Не беспокойся.-Говорит она. Что несет эта женщина?
Врачи все больше начинают говорить о войне с Капитолием. Что происходило снаружи дворца. Что случилось внутри его стен. Как пострадал их пациент, выдвигают свои теории, предлагают сотни методов лечения.
Капитолий пал в тот же день когда с неба слетели парашюты. Чикаго правит президент Койн, повстанцы уничтожают последние очаги сопротивления. О президенте Сноу: он в плену, его ждет суд и почти наверняка - казнь. Что будет с его сестрой? Кто знает.
О отряде: Весту и сестер отправили во фракции снимать репортаж о разрушениях, вызванных войной. Мертвых союзников похоронили на общем могильнике, выделив для них место как для первых героев. Что с ковчегом? Никто не знает. С тех пор как он упал, так никто и не явился. Может, это был даже не Ковчег.

У Томаса работы нет, и поэтому горе окутывает его с головой. Силы поддерживают только обещание Койн. Он сможет убить Сноу. Потом у него не останется ничего.
В конце концов бывшего пересмешника выписывают из больницы и поселят одного в одной из комнат президентского дворца, разумеется, в той части что осталась нетронутой. В конечном итоге, ухаживать за ним - следить за тем чтобы он ел и принимал лекарства - приходится Джей. На все любые расспросы она не отвечает. Вообще. Работа у нее нелегкая, ведь Томас снова ведет себя как в первые дни в Отречении - гуляет без разрешения по дворцу, заходит в спальни, кабинеты, залы, ванные комнаты, ищет укромные местечки. Шкаф, полный мехов. Шкафчик в библиотеке. Давно забытая ванна в комнате, забитой мебелью. В его тайниках темно, так что найти его здесь невозможно. Он сворачивает клубочком, сжимается, пытаясь исчезнуть. Затем, в полной тишине, он снова и снова крутит в руках свой талисман с надписью: «И пусть горит вечно.»
Ну вот, сгорело.

«Меня зовут Томас Кэрриел. Мне восемнадцать лет. Мой дом - Последняя космическая станция «Ковчег». Ковчега больше нет. Я - пересмешник. Я уничтожил Капитолий. Президент Сноу меня ненавидит. Он убил всех кто был мне дорог. А теперь я убью его, и тогда Голодным играм придет конец.»

Время от времени он снова обнаруживает себя в свой комнате - не знает, то ли его отлавливает Джей, то ли приводит обратно стремление получить дозу морфлинга. Пересаженная кожа до сих пор розовая, как у младенца. Он похож на жуткое лоскутное кожаное одеяло. Часть волос, кажется, он вырвал. Остальные неровно подстриженный. Томас Кэрриел. Пересмешник. Ему, в общем, все равно, но при виде своего тела он вспоминает о боли - и о том, почему парень ее испытывал, и том, что произошло до боли, и о том, как его друзей превратили в шизов.

Он начинает сходить с ума. О том, что Томас проник по канализации знало слишком много людей, правда всплыла наружу. Или нет? Кто знал об этом кроме друзей, и, возможно, Боггса?
Ему так хочется, чтобы кто-нибудь помог разобраться, но все, кому он доверял - Тереза, Эл, Финник, Минхо, и прочие - мертвы. Правда, есть Джей, единственный человек, который мог знать, что произошло, и который, возможно, все еще на его стороне. Да, говорить с ней рискованно.
Томас встает и идет в ее комнату. На стук никто не отвечает; он толкает дверь и заходит. Фу. Удивительно, как быстро ей удалось загадить помещение. Повсюду валяются бутылки и обломки мебели - похоже Джей крушила все что видела. Ее тут нет.

Она резко появляется в дверях.
-Можно тебя на минутку? -Спрашивает она, выходя в коридор. Томас отправляется за ней, закрывая дверь и облокачиваясь на стену, чувствуя как вот-вот рухнет.
-Я принесла тебе вот это. - Джей вытаскивает колчан с одной стрелой. -Это символ. Ты сделаешь последний выстрел в этой войне.
-А если я промахнуть? -Спрашивает он. -Что тогда? Койн принесет мне стрелу обратно или сама застрелит Сноу?
-Не промахнешься. -Бывший ментор поправляет колчан на его плече. -Приведи себя в порядок, Койн созывает нас на совет. -Она делает легкий кивок, отходя от парня и делая несколько шагов в сторону.

-Джей! -Окликает ее Томас. Женщина оборачивается, в изумлении вскидывая брови. Около минуты он молчит, набираясь сил. -Мне жаль. -Он убил ее дочь. Застрелил на глазах у матери. Она делает ровно три шага назад. Останавливаясь и смотря ему в глаза.
-Это не твоя вина. Забудь про это. -Она чуть заикается.
-Забудь? Они мои друзья.
-И моя команда. -Возвращает ментор. -И моя семья. И мои трибуты. -Она качает головой, и Томас замечает дрожь в плечах.
Он молчит. Женщина встает рядом и резко садится на корточки. Видно, не у одного Томаса поехала крыша. Он следует ее примеру усаживаясь рядом.
-Я не знаю что делать. Как ты держишься? -
Спрашивает он. Да, это именно тот вопрос. Что делать? Как реагировать и как себя вести?
-Разве я держусь? Если это для тебя «держатся», то ты больной. Иди. Приведи себя в порядок. -Она толкает его в плечо, и Том послушно уходит. Пока у него паранойя, Джей без конца пьет.

Томаса наряжают в новый костюм пересмешника. Подшитый. Умывают, восстанавливают, приводят в порядок волосы. Двое слуг дворца проводят его прямо к большим дверям, напоминающим ему те, что были в доме Плутарха. Дрожь пробивает тело. Он заходит.

Большая, просторная комната с круглым столом посередине, за которым сидят шестеро - Китнисс, Питт, Бити, Джей, Катон, и неизвестная ему девушка. Все одеты в серую форму подземки Отречения.
-Что происходит? -Спрашивает Том.
-Точно не знаем. -Отвечает Джей. -Кажется, встреча оставшихся в живых победителей.
-Выжили только мы?
-Такова цена славы. -Замечает Бити. -Нас ненавидели обе стороны. Капитолийцы убивали победителей, которых подозревали в сотрудничестве с мятежниками. Повстанцы уничтожали тех, кого считали союзниками Капитолия.
От слова «Союзники» Томас дернулся.
-А они что здесь делают? -рычит Китнисс, глядя на Катона и неизвестную девушку.
-Они получили неприкосновенность по условиям так называемого Договора Пересмешника. - Отвечает Койн, входя в комнату вслед за Томом. -Томас Кэрриел согласился поддержать повстанцев в обмен на гарантии безопасности для пленных победителей. Он выполнил свою часть соглашения, и мы поступим так же.
Девушка презрительно улыбается, глядя на Китнисс.
-Смейся, смейся. -Бурчит Эвередин. -Мы все равно тебя убьем.
-Томас, садись, пожалуйста. -Говорит Койн, закрывая дверь. Он садится между Джей и Питтом. Как обычно, президент сразу переходит к сути дела. - Я пригласила вас сюда, чтобы уладить один вопрос. Сегодня мы казним Сноу. За последние недели сотни подручных Сноу, угнетавших население Чикаго, также предстали перед судом и теперь ждут казни. Однако жители фракций считают, что это слишком малая плата за их страдания. Более того, многие требуют уничтожить всех граждан Капитолия - но мы не можем на такое пойти, ведь подобная мера поставит под угрозу выживание нас как вида.

Томас смотрит на руки Питта сквозь стакан с водой. Следы розги
-Мы предложили альтернативный вариант, но, не сумев прийти к единому решению, согласились, что это должны сделать победители. План утверждается большинством из четырех голосов, воздержаться от голосования нельзя. Предложение заключается в следующем: вместо того, чтобы уничтожать все население Капитолия, мы устроим последние, символические Голодные игры, в которых будут участвовать люди, напрямую связанные с бывшими властителями.
Все поворачиваются к ней.
-Что? -Спрашивает Китнисс.
-Мы устроим еще одни Голодные игры, в которых примут участия дети Капитолия. -Отвечает Койн. Томас вспоминает про сестру президента.
-Вы шутите? -Восклицает Питт.
-Нет. И если мы в самом деле проведем Игры, все будут знать, что это сделано с вашего одобрения, однако результаты голосования мы сохраним в тайне - ради вашей же безопасности. - Говорит Койн.
-Это придумал Плутарх? -Спрашивает Джей.
-Нет, это моя идея. -Отвечает Койн. -Нам нужно уравновесить жажду мести и число жертв. Можете приступать к голосованию.
-Нет! -Вскрикивает Питт. -Я, конечно, против! Мы только выбрались из этого!
-Почему бы и нет? -Парирует Китнисс. -Так будет справедливо. У Сноу даже сестра есть. Я голосую «за».
-И я тоже. -Говорит незнакомая девушка. -Пусть узнают, каково пришлось нам.
-Именно из-за этого мы и подняли восстание! Помните? -Питт обводит всех взглядом. -Катон?
-Я, как и Питт, голосую «против». -Говорит он. Да ладно, а с виду и не скажешь.
-Нет. -Говорит Бити. -Это создаст плохой прецедент. Нельзя считать всех остальных врагами; сейчас главное - единство, иначе нам не выжить. Я против.
-Остались Китнисс и Джей. -Напоминает Койн.

Интересно, а как это произошло семьдесят пять лет назад? Другая группа людей тоже сидела и голосовала за и против Голодных игр? Единогласно ли они приняли решение? Может, кто-то взывал к милосердию, но его заглушили вопли тех, кто требовал смерти детей? Аромат роз проникает из носа в горло, и оно сжимается от отчаяния. Все, кого он любил, умерли, а тут обсуждаются следующие Голодные игры, чтобы предотвратить дальнейшие жертвы. Ничего не изменилось. И ничего не изменится
Томас тщательно взвешивает возможности, обдумывает все варианты.
-Я голосую «за»... ради всех них. -Говорит он, закрывая глаза и вспоминая своих друзей.

Питт в ярости. Он произносит целую речь, призывая Джей не становится соучастником преступления. Женщина наблюдает за Томом. Настал решительный момент. Сейчас все узнают, насколько они похожи и действительно ли она его понимает.
-Я за Пересмешника. -Говорит Джей.