Код Дивергента.

-Привет. -Китнисс находится в специальном отсеке, предназначеном для всех больных, прибывших из госпиталя. Она молча пялится в стену, сидя на нижнем ярусе своей кровати. Стоит Томасу подойти, девушка резко поворачивает головой, испуганно вздрагивая. -Я сяду?
-Садись. -Отвечает она ему хрипловатым голосом, стараясь говорить как можно тише.

-Сноу использует все это против повстанцев. Он дразнит нас. Я это только что понял, когда с этим тупым котом играл. -Моментально шепчет Том, обращая внимания на фотографию Питта, что больная вертит в руках. Только он договаривает свою догадку, как вдруг понимает: тактика Сноу не новость для Китнисс. Она ее и сломала.

-Как ты с этим живешь?- Спрашивает он, указывая пальцем на фотографию.
Девушка медленно качает головой, приговаривая что-то себе под нос. Спустя несколько минут молчания, она находит в себе силы окончить разговор.
-По ночам снятся кошмары да и днем легче не становится. Но, но... -Она не успевает договорить, как ее бросает в панику. -Держать себя в руках в десять раз сложнее чем сойти с ума. -И на этом разговор обрывается. Только Томас встает, делая несколько шагов, как позади слышится еле различимый шепот.
-Лучше бы ты умер. Там, в своем космосе. Чтобы вы все сгорели в атмосфере. -Съедая несколько слогов говорит Китнисс. -Всем было бы лучше.

И она права. Возможно, всем и вправду было бы лучше. Уходя, Томас замечает недовольные взгляды, направленные на него. Что на этот раз? Ой, да кому не все равно? Хоть бы наконец-то завалится спать, проснутся, и все закончилось.

Сон не приходит. Остаток ночи Том сидит на матрасе и, как одержимый, вяжет незамысловатые узлы из выдернутой верёвки. Результаты он демонстрирует коту, дремлющему рядом. Если какой-то узел кажется ему особенно подозрительным он кидается на него и кусает несколько раз, чтобы наверняка обезвредить.
К утру пальцы стерты в кровь.
После двадцати четырех часов затишья Койн наконец позволяет покинуть бункер. Прежнее жилье разрушено. Все получают точные указания о расположении новых отсеков. Томас быстро собирает вещи, сдает постельные принадлежности и послушно становится в колонну у двери.
На полпути к выходу появляется Боггс, хватая его за руку из очереди, ведя в неизвестное направления, по дороге успевая словить еще нескольких победителей, подавая им знаки. Люди мирно их пропускают. Некоторые даже улыбаются - похоже, шо «Сумасшедший кот» снискало ему популярность.
Вот и выход. Потом вверх по лестнице, коридор, лифт, двигающийся в разные стороны и, наконец, отдел спецобороны. По пути никаких разрушений не видно, однако, Том по-прежнему находится очень глубоко под землей, а значит, все, что он желает увидеть, представит себя в свет чуть позже.
Боггс вводит их в помещение, один в один похожее на штаб. За столом сидят Койн, Плутарх, Джей, Веста, Крысун, женщина в голубом одеянии, что суматошно стучит ногой и еще несколько человек. Все выглядят крайне уставшими. Кто-то притащил кофе, хотя, очевидно, он тут считается неприкосновенным запасом. Плутарх держит чашку обеими руками, будто ее в любой момент могут отнять.
Президент сразу переходит к делу.
-Вам двоим срочно необходимо переодеться и подняться на поверхность. Через два часа у нас должен быть ролик, демонстрирующий, что, несмотря на ущерб, нанесенный бомбардировками, наши военные силы и боевой дух по-прежнему крепки. И самое главное, пересмешники живы и невидимы. Есть вопросы? -Говорит президент, указывая на Терезу с Томасом, пропуская мимо глаз остальных победителей.
-Можно нам тоже кофе? -Спрашивает Финник.
Всем подают дымящиеся чашки. Блестящая жидкость вызывает отвращение - Том никогда не был в восторге от этой бурды. На вкус как полный шлак, да и на вид не очень. Остается надеяться, что она хотя бы поможет не свалится с ног. Финник подливает сливок и тянется к сахарнице.
-Хочешь сахару? - Предлагает он парню. -Так вкуснее. -Добавляет он уже нормальным тоном, бросая в чашку три куска. Вкус не меняется. От одного глотка хочется выплюнуть эту дрянь прямо на стол, однако, Томасу приходится допить. Гадость.

-Аккуратней. - Подходя к лифту, захотев резко остановиться и обернутся к друзьям, на Томаса натыкается женщина в синем костюме, сидевшая в зале совета.
Джанин Мэтьюз. Невысокая дама с короткими, белоснежными волосами, одетая в темно синий пиджак, подобранный к такому же цвету юбке. Она выглядит так обескуражено, что пугает, смотря Тому прямо в глаза.

-Извините. -Отвечает он, собравшись уходить за друзьями. Внезапно в голове всплывают старые картины. События из тех дней, когда он только попал к Эрудитам. Тогда его кураторам стала Ава Пейдж, занимающая должность главного учёного из секции «Б», прославившаяся тем, что совсем скоро сможет найти лекарство от внешнего вируса, и тогда, люди смогут выйти за пределы Чикаго.
Джанин Мэтьюз оказалась в его взоре лишь один раз, и то, чуть ли не на слухах. Как он понял, эта женщина - глава Эрудитов. Любые новости, решения, вопросы, и прочая ерунда всегда должна была доходить до нее первой. И раз уж шанс повернулся, Томас попытался загладить свою вину, аккуратно подстебав ее вопросом.

-Как продвигается ваше исследование на счет вакцины для внешнего вируса? -Заострил он, чуть скорчив лицо. В глазах собеседницы прочиталось волнение, но заведя руки за спину, махнув головой, она уверенно ответила:
-Все прекрасно, спасибо. Наши ученые впервые оказались так близко к созданию вакцины. По нашим исследованиям, внешний вирус работает относительно противоположно комплектации крови Дивергентов. Кажется, это то, что мы все искали. -Отвечает она, чуть истерически посмеиваясь. Глубоко в душе просеивается страх.
-Но ведь вы истребили всех Дивергентов. -Снисходительно отвечает Томас, стараясь скрыть свое волнение. -Так что же теперь нам делать? -Иронично, он исполняет на лице озабоченность, и полную грусть.
Пару секунд она молчит, подбирая слова.

-Мы подумываем провести полную, двойную проверку на гражнах фракции, на тот случай, если старые препараты наших специалистов устарели, или, на жителей этого прекрасного места, -Она машет рукой, направляя ее во все стороны подземки. -подействовали такие силы, что теперь они решат примкнуть к сборищу выродков, разломавших нашу систему до тла в темные времена. -Как будто бы Томас понял хоть каплю из того, что она сказала. -Нам приехали новые исследовательские механизмы, и теперь, мы уверены, они не ошибутся в своей правоте. Все, кто хоть как-то выделится из общества, уйдут на благо новым поколениям, позволив всем нам, спустя столько лет, наконец-то выйти за пределы нашего дома. -Подергивая глазом, женщина делает легкий кивок головы, и приподнимая улыбку, обходит Томаса, уходя в неизведанном направлении. Что она имела ввиду? Если все, что сказала эта сумасшедшая окажется правдой, Томасу конец. В противном случае он станет и символом революции, и символом новой жизни за пределами их милого забора. Кажется пора бросить кости.

-Почему она говорила только нам двоим? -Спрашивает Томас у Терезы на счет Койн, заходя в гримерную, оборачиваясь за спину, наблюдая, как его друзья меняются в лице.
-Да хрен знает. Она же это, ну, странная немного. -Тереза крутит пальцем у виска, резко разворачивается, и наиграно улыбаясь, уходит в противоположную сторону, в собственный отсек гримерной.
-Ой да забей ты. Что взять с сумасшедших. Ты эту тетку вообще видел? -Чуть ли не крича говорит Минхо. Надо научить его говорить чуть тише. -Мымра. Ставлю Финника, что она лысая, и носит парик. -Смеясь отвечает он сам себе. Все негромко смеются, все, кроме Одэйра, которого только что поставили на кон.

В новой гримерной подготовительная команда засовывает подопечного в костюм пересмешника, приводит в порядок лицо, и рассказывают сплетни насчет отдела управления быстрее, чем успевает остыть его кофе. Десять минут спустя вся группа сетью запутанных коридоров и переходов пробирается к выходу на поверхность. Вот и последняя лестница. Боггс дергает рычаг люка. В шахту врывается свежий воздух, позволяющий вдохнуть его полной грудью, и наконец признать, как опостылел бункер. Вся команда выходит в небольшой лес, расцветший без должных бомбежек. Некогда ярко зеленые листья стали медленно сменятся желтоватыми огрызками.
-Какой сегодня день? -Спрашивает Томас, не обращаясь ни к кому конкретно. Полковник заявляет что на следующей неделе начнется сентябрь.

Сентябрь. Значит, с момента пробуждения прошло уже пять или даже шесть недель. Юноша разглядывает лист у себя на ладони и замечает, что он дрожит. Ничего не может поделать. Руки трясутся как будто он снова оказался в капсуле на ковчеге. Во всем виноват кофе. Надо успокоится.
Становятся заметны последствия взрывов. Все приближаются к первой воронке, тридцать метров в ширину и такой глубокой, что не видно дна. Боггс говорит, что если бы на верхних десяти уровнях остались люди, они, скорее бы всего, погибли.

-Их восстановят? -Спрашивает Тереза.
-В ближайшее время нет. Тут не было ничего существенного. Только несколько резервных генераторов и птицефабрик. Нужно только засыпать воронку.
Деревья заканчиваются, и вся группа выходит на огороженную территорию. Вокруг воронок груды развалин, старые и несколько свежих. Только малая часть фракции существовала на поверхности, не считая той, что была в открытом доступе почти сотню лет. Несколько постов охраны, учебный полигон плюс часть верхнего этажа одного из подземных зданий - все, что оставалось до недавних времен.

-Сколько времени мы выиграли благодаря предупреждению Питта? -Интересуется Джей.
-Около десяти минут. Потом ракеты были обнаружены нашими системами безопасности. -Отвечает Боггс. -Безусловно, он сыграл нам на руку. Мы успели завершить эвакуацию населения. В таких случаях счет идет на секунды. Кому-то эти десять минут спасли жизнь.
Эл, подумал Томас. И Эрису. Они пришли в бункер всего за пару минут до того, как посыпались самые мощные бомбы. Их спас Питт.

Весте приходит идея снять соек на фоне развалин Дома правосудия - довольно остроумно. По пути к осыпавшемуся парадному входу Тереза вдруг показывает что-то впереди, и все останавливаются. Сначала никто не понимает, в чем дело, затем, Томас видит рассыпанные по земле свежие белые и красные розы. Символ Сноу. Белая роза, которая появляется везде где бы эти убийцы не побывали.
В нос ударяет приятно-сладкий запах, и сердце едва не выпрыгивает из груди. Значит, ему не почудилось. Цветы, кажется, совершено нормальные, только вот аромат генетически усилен. Ровно две сотни роз. Уже слегка увядших. Что ж, так даже лучше. Пусть все видят как Томас топчит символ президента Чикаго. Ничего сложного, нужно просто собрать всю волю в кулак и не сдаваться. Однако пока Веста расставляет операторов, его беспокойство только нарастает. Нервы натянуты как струна, все мысли убегают куда-то вдаль, на языке крутится всего несколько слов, значение которых он не может вспомнить. Зря он пил кофе. Томаса начинает трясти, он никак не может восстановить дыхание. После бункера дневной свет режет глаза и приходится щуриться. По щекам бежит пот, хотя на улице совсем не жарко.

-С тобой точно все в порядке? -Спрашивает Тереза, чуть придерживая его за плечи, пока Томас чуть ли не падает.
-Что именно от меня требуется? -Спрашивает он, понимая, что еле слышит свой голос.
-Всего пара слов. Люди должны видеть, что вы живы и готовы бороться дальше. -Отвечает Крессида, указывающая сестре о чем-то неведомом.
-Хорошо.
Пересмешник становится на против камер, делая глубокий вдох, и смотрит на красный огонек. Смотрит... Смотрит...
Тереза начинает что-то говорить, забирая на себя большую часть реплик, и лишь под конец оборачивается к другу, подавая знак, что он обязан вставить хоть одно свое слово. Пару секунд, или может, уже целую минуту он молчит.
-Простите. Ничего не приходит в голову. -Крессида подходит ближе, обматывая свою косу вокруг шеи.
Томас кивает. Она достает из кармана платок и вытирает ему лицо.
-Может, воспользуемся проверенным способом? Вопрос - ответ?
-Да. Так будет лучше.

Томас скрещивает руки на груди, чтобы скрыть дрожи. Бросает взгляд на Финника. Он поднимает вверх руки с оттопыренными большими пальцами. Только сам при этом заметно дрожит.

-Томас, подземная часть фракции Отречения только что пережила ракетно-бомбовый удар Капитолия. Расскажи нам, что ты при этом испытывал?
-Мы находились очень глубоко пол землей, и никакой реальной опасности не было. Отречение живет и здравствует, и я вместе... -Его голос срывается.
-Попробуй последнюю фразу еще раз. -Предлагает Веста. -Отречение живет и здравствует, и я - вместе с ними.
Томас делает глубокий вдох, с силой опуская диафрагму.
-Отречение живет и... -Нет, все не так. Этот запах роз, присутствие стольких людей, рассказ Джанин Мэтьюз.
-Томас, давай только эту фразу, и на сегодня все. Обещаю. -Говорит Веста. -Отречение живет и здравствует, и я вместе с ними.
Том встряхивает руками, чтобы расслабиться. Упирает кулаки в бока, потом опускает руки по швам. К горлу подступает тошнота. Сглотнув, он открывает рот, чтобы произнести наконец эту чушь, и... все чувства резко отступают, тело немеет, и Томас, набирая скорость, падает наземь, не показывая никаких признаков жизни.