Код Дивергента.

Под землей бережливость распространяется даже на слова. Койн призывает публику к вниманию и сообщает, что Том согласился быть пересмешником при условии, что остальные победители - Пит, Ньют, Катон и пару остальных трибутов - будут помилованы, какие бы преступления против революции они не совершили. Толпа неодобрительно гудит. Похоже, никто тут не сомневался, что он горит желанием быть пересмешником, и вдруг условие - помиловать возможных преступников.

Несколько тысяч жителей фракции собрались в одном огромном зале для собрания. Вместе с Эл, Томас продвигается в самую глубь толпы, пытаясь найти, или, хотя бы нащупать знакомые лица. Сверху, на одном из балконов стоит сама президент, Плутарх, ее охрана, и Джей. Недалеко от группы способных передвигаться пациентов, одетых в больничные рубашки и халаты, Том успевает заметить Китнисс, которая, как кажется, все еще катает между пальцами жемчужину. Он подходит к ней:
-Привет, Китнисс. -Девушка не замечает его, и Томасу приходится легонько ее толкнуть, чтобы привлечь внимание.
-Китнисс! Как дела?
-Томас? -Произносит она, хватая юношу за руку. Наверное, рада увидеть знакомое лицо. -Зачем нас собрали?
-Я сказал Кой, что стану пересмешником на ряду с Терезой. Взамен я потребовал объявить амнистию остальным трибутам. Публично, чтобы было много свидетелей.
-Отлично. Я надеюсь. Питта и так уже не признают. -Она затихает, раняя жемчужину на пол. Видимо, Китнисс даже не замечает этого, оставаясь катать в руках пустоту.
-Не беспокойся. Все будет в порядке. Я за него попросил. -Томас в последний раз пожимает ей руку, направляясь к трибуне в передней части зала. Койн, просматривающая перед выступлением свои записи, начинает намного позже, чем было обещано в объявлении.

-Выдвигая это беспрецедентное требование, солдат Кэрриел со своей стороны обязуется целиком посвятить себя делу революции. Таким образом, всякое отступление от возложенной на него миссии - словом или делом - будет рассматривается как нарушение сделки. В этом случае амнистия будет отменена, и участь шестерых победителей определит суд согласно законам фракции. Ровно как и судьбу самого Томаса Кэрриела. Спасибо.
Другими словами - один неправильный шаг, и все умрут.

Еще одна сила с которой нужно считаться. Еще один серьезный игрок решивший использовать его пешкой в своей игре, несмотря на то, что до сих пор это ни разу не приводило к желаемому результату. Повстанцы вытаскивают его с арены, что бы он стал пересмешником, и с удивлением понимают, что он вовсе не желает отращивать крылья. Сноу пытается погасить пламя восстания, используя символы революции, но каждый шаг распыляет огонь еще больше. Распорядитель Игр пытается слепить из него звезду - потом не знает, как спасти свою шкуру. И вот теперь Койн со своим арсеналом и послушными подданными, действующие как хорошо отлаженный механизм. Ей тоже довелось узнать, что поймать Сойку гораздо легче нежели выдрессировать. Однако президент быстрее других начала понимать, что он будет действовать сам по себе а потому стал представлять опасность. Поняла - и объявила об этом во всеуслышание.

Сбросив с себя костюм пересмешника, Томас отправляется прямиком в постель даже не поужинав. И все равно утром Эл приходится его расталкивать. После завтрака к парню приходят любопытные идеи в стиле того, что бы наплевать на расписание и вздремнуть в подсобке. Когда он выбирается из своего укромного местечка, между коробками с мелом и карандашами, уже опять время ужина. С досадой он одевается, чтобы идти в столовую.
Опустив глаза и механически переставляя ноги, он движется вместе с очередью, принимая миски с сероватого цвета рыбой, тушеной икрой и чашки с водой. Томас садится за стол рядом с земляками с Ковчега. Они ведут себя посдержанней, чем местные люди, что тычут на него пальцем. Ливи, выжившая девушка, его бывшая соседка в секции, робко здоровается с ним. Еще бы, они виделись всего раза два, хотя сам факт, что оба прилетели из космоса, и оба земляки, уже как никак грели душу. Бренда, сидящая напротив Тома, кивает на миску с тушеной окрой.

-Не бойся. На вкус она лучше, чем на вид. - Лучше всего обстановку разряжает Пози - пятилетняя девочка одного из беженцев эрудитов. Она подбегает к недалеко сидящей Крессиде, дотрагивается до нее пальцем, и спрашивает:
-У тебя зеленая кожа. Ты больная?
-Это такая мода, Пози. -Объясняет Тереза. -Как красить губы помадой.
-Что бы быть красивее. -добавляет Крессида, и на ее щеку падает слеза. Кто знает, хотела ли она быть такой, жалеет ли об этом, или, все же, ей нравится?
Пози на секунду задумывается, потом серьезно говорит.
-Ты красивая любого цвета. -На губах Крессиды появляется робкая улыбка.
-Спасибо.

-Хотите произвести впечатление на Пози? Тогда вам придется покраситься в ярко-розовый. -Говорит беженец из Эрудитов, выглядывая из-за соседнего стола. - Это ее любимый цвет. -Девочка хихикает и бежит обратно к отцу. В тот же момент, обернувшись, Томас снова ловит с Брендой контакт, и смотря на него исподлобья, она говорит:
-Ешь. Остынет - будет как клей.
Все принимаются за еду. На вкус окра более-менее сносная, только уж очень вязкая. Такое впечатление, что каждый кусочек глотаешь по три раза.

-В штабе собрание. -Говорит Тереза в тот момент. Когда Том только-только принимается за рыбу. -Текущее расписание отменяется.
-Да ну нет. Пусть отменят собрание. -Бурчит себе под нос парень, неохотно вставая из-за стола, под трепетный говор поддержки. -Как будто бы это расписание кому-то важно.
-Ты вообще на него сегодня смотрел? -Досадливо спрашивает девушка.
-Кто его знает? Зачем мы понадобились в штабе? Что-то случилось?
-Кажется, Веста хочет показать нам агитролики. Хотя их и так все видят когда будет эфир.
-Вот это бы в расписании не помешало. Просмотр роликов. -Говорит Томас, резко остановившись, подпрыгнув на месте несколько раз. Тереза бросает на него едкий взгляд, но ничего не говорит.

В штабе полно народу, есть только одно свободное место между Фиником и Плутархом, так что ему, как настоящему джентельмену, сегодня придется постоять рядом с Эл, появившейся из ниоткуда. За какие заслуги она тут оказалась? Кому какая разница?
Мониторы уже выдвинуты и включены. Идет обычная программа из Капитолия.

-Просмотр роликов отменяется? -Спрашивает Том, чуть наклонив голову в сторону Лиззи, стараясь, что бы никто его не услышал.
-Да откуда же мне знать. Тут смотря что включит Бити, или Эрис, или вообще окажется, что никто ничего и не включит.
-Бити, он нашел точный способ как организовать трансляцию по всему Чикаго. -Поясняет Финник, резко обернувшись себе за спину. -Он сейчас в отделе спецобороны этим занимается, где кстати, нету никакого трезубца. -И он снова резко оборачивается обратно. Немного некрасиво получилось, но Томас все же продолжает молчать. Не надо ухудшать свою ситуацию.

Играет гимн. На экране появляется герб Капитолия. Следующую минуту все смотрят на черный фон, пока камера не включается, и на экране не появляются трибуны, заполненные людьми. Президента Сноу не видно, зато его голос слышно уж очень четко. Он приветствует людей. Камеры скользят к балкону, не показывая в объективе самого Сноу и проезжая внутрь резко выключаются. Новый кадр, и вот, на фоне карты Чикаго появляется Питт. Он сидит на высоком стуле, поставив ноги на перекладину. На верхней губе и на лбу сквозь грим выступают капельки пота. Но больше всего пугает взгляд - яростный и в то же время рассеянный.

-Ему хуже. -Шепчет Томас.
Питт мрачным тоном начинает говорить про необходимость сложить оружие, указывая на урон, нанесенный инфраструктуре многих районов. Попутно на карте показывают картины разрушений. Прорванная плотина. Сошедший с рельс поезд; из цистерн выливаются ядовитые отходы. Пожар на зернохранилище. Во всем этом Питт винит мятежников.
И вдруг - бац! - в телевизоре появляется Том. Стоит посередине развалин госпиталя.

-У него получилось! Бити прорвался! -Плутарх вскакивает со стула.
Все кричат и смеются, будто с ума посходили, и тут на экране снова возникает Питт. Растерянный. Он тоже видел это на мониторе. Только пытается продолжить - что-то о бомбардировке водоочистной станции, - как включается ролик с Фиником, рассказывающим о Трис. Начинается настоящая битва за эфир - Бити и Эрис против сотен специалистов из Капитолия. Однако они явно застигнуты врасплох, а Бити, ожидая сопротивления, заготовил целый арсенал пяти-десятисекундных сюжетов. На глазах официальная трансляция разваливается под градом отрывков из агитроликов.

Плутарх вне себя от восторга, все дружно болеют за Бити, только Финник, сидящий перед Томасом, молчит как статуя. Пересмешник встречается взглядом с Джей, видя в ее глазах отражение собственного ужаса. С каждым восторженным возгласом у Питта все меньше шансов остаться в живых.

Динамики трещат, и на экранах появляется герб Капитолия. Секунд через двадцать в эфире снова показывают Питта. В студии суматоха. Из аппаратной слышны яростные крики. Сноу, оставаясь за камерой, заявляет, будто мятежники пытаются сорвать трансляцию, чтобы люди не узнали об их преступлениях, однако истина и справедливость восторжествуют. Как только будет наведён порядок, программу покажут в полном объёме. Затем Сноу обращается к Питту - не хочет ли тот что-нибудь сказать на счет выходки бунтовщиков.

-Подумайте, к чему это приведет. Что останется в конце? Никто не может быть в безопасности. Ни в Капитолии, ни в фракциях. А вы... -Питт судорожно втягивает воздух, будто задыхается; его глаза кажутся безумными-Не доживете до завтрашнего утра!
За кадром слышится приказ Сноу:
-Выключай!
Бити еще больше усугубляет хаус, включая с интервалом в три секунды фотографии перед госпиталем. Однако в промежутках все же видно, что происходит в настоящий момент в студии. Питт пытается еще что-то сказать. Затем камера падает; виден лишь кафельный пол. Топот сапог. Звук удара, слившийся с криком Питта.
И его кровь на белой плитке.

Крик рождается где-то глубоко внутри, поднимается все выше и выше и наконец застревает в горле. В зале стоит невообразимый шум. Вопросы, предположения. Все пытаются расшифровать слова Питта. «А вы... Не доживёте до завтрашнего утра!» Лишь судьба самого вестника, чья кровь только что была на экране, никого не интересует.

-Заткнитесь все! - Раздается властный голос. Все взгляды обращаются к Джей. -Что тут непонятного! Мальчик предупредил нас о нападении! На нас.
-Откуда он знает?
-Почему мы должны ему верить?
-С чего ты взяла?
Джей раздраженно рычит
-Пока мы тут болтаем, его избивают. Какие еще доказательства вам нужны? Скажите же им!
-Джей права. -встряхивает головой Томас. -Не знаю, откуда Пить получил эту информацию, и правдива ли она, но он в нее верит. Я знаю его, он бы не стал делать это просто так.
-Вот именно! Видите, он знает его! -Говорит Джей Койн. -В отличии от нас. Созывайте своих людей.
Призедент выглядит невозмутимой, только слегка озадаченной, задумчиво постукивая по контрольной панели.
-Мы, разумеется, не исключали такого варианта развития событий. -Говорит она ровным тоном, обращаясь к Джей. -Несмотря на то что прямая атака на Отреченных, очевидно, только повредит Капитолию. Кроме того, враг должен принимать в расчёт возможность ответного удара. Хотя вполне вероятно, учитывая наш альянс с повстанцами, все это рассматривается как приемлемый риск.

-Вы так думаете? -Интересуется Джей таким тоном, что иронии могут не заметить разве что только глухие, слепые и мертвые.
-Да. В любом случае, мы давно не проводили учения пятого уровня. -Говорит Койн. -Объявляю воздушную тревогу.

Она быстро пробегает пальцами по кнопкам на пульте приводя свое решение в действие. Едва она поднимает голову, как из каждого метра подземки начинают бить сирены, повсюду открываются люки, красные лампочки информируют об опасности.