Код Дивергента.

С посадочной площадки, наматывая лестничные марши, Том, в сопровождении Эл спускается в отсек «Триста семь». Лифт тоже есть, вот только он уж слишком напоминает тот, который поднимал Томаса на арену, да и к тому же, надо растрясти жирок, что что наел за последнюю неделю. Мало приятного проводить столько времени под землей, однако сегодня он впервые почувствовал себя спокойней, вспомнив о Рейвен, и разрухах фракции.
У двери с номером «Триста семь» парень останавливается. Минхо, кажется недавно тоже переселили в этот отсек, а значит, ему предстоит выдержать расспросы длиною в целую вечность.
Сделав глубокий вдох, Томас последний раз прощается с Лиззи, и открывает дверь. Сейчас шесть вечера - Анализ дня. Минхо сидит на своей койке, перебирая в руках огрызки бумаги, залакированные с обеих сторон. Фотографии. Но вот что удивило его больше, так это новый гость. Рядом, с левой стороны комнаты, прямо возле тумбочки, отделявший двухъярусный кровати, в полный рост разложился... Финник? А как же его нога?
Одэйр лежит, подложив под голову одну руку, и посмеиваясь, вертит голой, металлической ступней. Протез. Похоже, его конечность пришлось ампутировать, ну и ладно, если так будет лучше, почему нет? Хоть больше не хромает.

-Финник? -Вопросительно, скорее в шутку спрашивает Томас, подбежав к кровати и громко хлопнув рукой, принимая добровольное рукопожатие.
Теперь уже и Минхо, устроившись напротив, отложил свои бумажки, выйдя из состояния душевнобольного, к привычному выражению лица, начав смеяться в один голос с другом, говоря о том, как они ловко провели Тома.

-Опоздал. Будешь спать на верхней. -Сказал Посейдон, выбросив руку из-за головы и подтолкнув пересмешника в спину, указывая на верхнюю койку. А почему и нет? Будто бы это так плохо. В любом случае, на верхнем ярусе, как он успел заметить, в стене выбито пространство для личного ящика, а значит, на тумбочку возле кроватей можно даже не глядеть.

За полчаса, конечно, особо не поболтаешь с давними знакомыми, зато, теперь настало время ужина. Идя в столовую, собираясь вкусно поесть, Томаса резко прерывает пищание телебраслета на руке Терезы - штуковина, похожая на большие наручные часы, но может принимать текстовые сообщения. Телебраслеты - редкость. Их выдают в качестве поощрения тем, кто особенно значим для дела революции. Терезе этот статус присвоили за особую миссию, выполненную в то же время, когда Томас впал в кому.

-Нас с тобой вызывают в штаб. -Говорит она ему. Ну вот. Теперь вместо вкусной еды, Том будет есть лживые словечки старикашки Плутарха, с его глупыми идеями. Тьфу.

Он плетется в нескольких шагах позади девушки, готовясь к очередной промывке мозгов. Вот и штаб. Тут и говорящие стены со встроенными компьютерами, и электронные карты, показывающие перемещения войск в различных фракциях. Остановившись в дверях, никто не обратил на него внимания. Все собрались в дальнем конце зала у телевизионного экрана рассматривая очередное интервью Цезаря Фликермана. На этот раз интервью проводят с Питтом - давний друг игр.
Резко, словно по щелчку у Томаса перехватывает дыхание, и он судорожно, со стоном хватает ртом воздух, будто в последний момент, когда легкие уже разрываются болью от недостатка кислорода, вынырнул из-под воды. Пробившись к самому телевизору, он заглядывается в лицо Питта. Вид у него, отчасти, нездоровый. Костлявое лицо, будто его не кормят уже несколько недель, бледная цвета кожа, стеклянные глаза, и рот, мямливший что-то себе под нос. Ничего общего с тем скромным, румяным юношей с арены.

К сожалению, или к счастью, Томас явился к концу интервью, когда оба собеседника уже заканчивали свои речи.

-Нам нельзя воевать друг с другом, Цезарь. Нас и без того слишком мало. Если мы все не сложим оружие - и притом немедля, - человечеству конец.
-То есть ты призываешь к перемирию?
-Да. Я призываю к перемирию, -Устало повторяет Питт. -А теперь пусть охрана отведет меня обратно, и я построю еще сотню картонных домиков.
Цезарь поворачивается к камере
-Что ж, на этом специальный выпуск завершен, мы возвращаемся к нашему обычному вещанию.
Звучит финальная музыка, затем диктаторша зачитывает список товаров, нехватка которых ожидается в ближайшее время: свежие фрукты, солнечные батареи, мыло. Томас не отрывается от экрана, будто бы его это страшно интересует. За спиной слышатся обвинения в адрес Питта. «Предатель», «лгун», «враг». Слова мячиками отскакивают от стен. Томас не может возразить, но и согласится, будет, глупо. Поэтому он решает просто уйти, скрыться от чужих глаз, и пойти поесть. Едва он достигает двери, как над ним общим ропотом возвышается голос Койн:

-Тебя никто не отпускал, солдат Кэрриел. -Один из ее людей кладёт руку на его плечо. Вполне безобидное действие, но после арены любое прикосновение воспринимается в штыки. Руки усаживают его в кресло, и не долго думая, Плутарх резко спрашивает.

-Может ты всё-таки обдумал предложение стать пересмешником? Президент Альма Койн примет любые твои желания за идею стать символом революции. Все что ты захочешь в рамках разумного. -Опять двадцать пять. Как же они бесят. С другой стороны, в этом есть его шанс, а значит, теперь он может попросить все что угодно. -Тереза любезно согласилась быть Сойкой. Здорово, правда? Она сойка, ты пересмешник...
Томас быстро кинул взгляд на подругу, и недолго подумав, сказал.

-Я хочу убить президента. -Сказал Томас, почувствовав на себе тяжелый взгляд Койн. -Президента Сноу. -Осведомил он, заглядывая Плутарху прямо в душу.

-Хорошо, мы работаем над этим, как видишь. -Усмехнулся бывший распорядитель, переглянувшись с Койн, и покачав головой в сторону Тома.

-Это не все. Я хочу чтобы все ваши силы были брошены на освобождение трибутов, оказавшихся в плену у Капитолия. Питт, Ньют, и остальные ребята. Даже Катон. Я согласен быть пересмешником, если эти условия будут выполнены, и объявлены на публику. Это все. -Впервые за долгое время на губах у президента появляется подобие улыбки.

-Поручаю его тебе, Плутарх. -Койн со своей командой выходит из зала. Комната наполняется тишиной. Распорядитель, Фульвия (помощница Хевенсби, и его дворовой пес), Томас, и Тереза сидят по обе стороны стола, тихо рассматривая друг друга из под тешка.

-Отлично, отлично. -Плутарх опирается локтями на стол, трет глаза. -Знаете, чего мне не хватает больше всего? Кофе. Было б хоть чем запить эту Овсянку да репу! Неужели я хочу слишком многое. -Чему он возмушается? Такой набор был привычен для Ковчега, а иногда, казалось, считался роскошью. Разбалованные Капитолийцы слишком много себе позволяют, зато Томас, посмотрите ка на него, наворачивает эту репу за обе щеки!

-Мы не ожидали, что здесь все так строго, -говорит Фульвия, массируя Плутарху плечи. -Даже в высших кругах.
-Хотя бы из-под полы продавался-продолжает Плутарх. - На ковчеге, наверное, и то был черный рынок, верно?
-Да, Котел, -говорит Тереза. На ковчеге и правду был такой «Котел». В основном там торговали различные сумасшедшие, стараясь втюхать вещицу необычайного рода, говоря о том, насколько она дорога. Хотя частенько, в котле продавали и еду, и надо признать, она было уж очень вкусной! -Мы там торговали.

-Ну вот. Хотя вы такие честные и неподкупные. -Плутарх выдыхает. -Ну да ладно, все войны когда-нибудь кончаются. Хорошо, что вы теперь в нашей команде.

Он протягивает руку, и Фульвия подает ему большой альбом в черном кожаном переплёте.

-В целом вы уже имеете представление что мы от вас хотим. Знаю, решение далось тебе нелегко, Томас, но у меня, думаю, есть то, что поможет тебе избавиться от сомнений. -Томас пересаживается поближе к Терезе, и теперь Плутарх пододвигает к ним огромный альбом. Минуту они смотрят на него с подозрением. Затем любопытство берет верх. Он открывает альбом и видит на первой странице - самого себя. Высокий, сильный, в черной форме. Только один человек мог создать такую одежду. За кажущейся простотой - истинное мастерство художника. Стремительный контур шлема, изогнутая линия нагрудника, слегка расширенные рукава.

-Эрис. -шепчет он.
-Да. Он заставил меня пообещать, что я не покажу его вам, пока ни кто из вас не примет решение. Я едва вытерпел, можете мне поверить. Ну давай, листай дальше.

Медленно переворачивая страницы, Томас внимательно рассматривал каждую деталь. Тут были эскизы всего. И его, и Терезы. Очень похожие костюмы для пересмешников, только вот множество отличительных знаков выдавали их. Нательная Броня с тщательно подогнанными слоями замаскированное оружие в ботинках и поясном ремне, специальные защитные пластины в области сердца. На последней странице набросок его огнива и подпись Эриса шрифтом Брайля. Кто его знает что там написано.

-Теперь мы будем самыми элегантными мятежниками в истории. -Говорит Тереза.
И тут то Томас понял, что она тоже знала. С самого начала.

-Мы разработали план информационной атаки. -Рассказывает Плутарх. -Снять серию агитроликов с твоим участием и показать всему населению Панема.
-Но как? Все телетрансляции идут через Капитолий. -Говорит девушка.
-Благодарите, снова, Эриса. Он столько всего изучил, что теперь занялся модернизацией подземной ретрансляционной сети. Считает, должно получится. Конечно, сначало надо иметь, что показывать. Короче, ребятки, студия вас ждет не дождётся. -Плутарх поворачивается к своей помощнице. -Фульвия?

-Мы с Плутархом долго думали и решили. Что лучше всего начать с внешнего облика лидеров повстанцев и уже от него перейти к... Внутреннему. Другими словами, мы создаем вам самый потрясающий образ какой только может быть, а потом работаем над тем, что бы внутренний настрой ему соответствовал! -Бодро докладывает Фульвия.

-Вы хотите сделать это через монтаж? -Спрашивает Тереза, резко взглянув на друга. -Тогда это будет постыдным. -Плутарх, чуть недоумевая, вертит головой.

-Вот так, друзья, проваливаются революции. -В дверях появляется Джей, видимо, она подслушала разговор. Томас точно не знает, рад ли он ее видеть, но в ее словах есть некая правда.

-Вы считаете что эти ролики помогут нам выиграть войну? -Ответа нет. -Отлично, значит сэкономим время. Давайте минутку помолчим, и каждый постарается вспомнить один случай. Когда Томас Кэрриел, или Тереза Агнес действительно задели вас за живое. Не потому что вы позавидовали ее причёски, поразились горящему платью, или удивились выстрелу из его лука. И не потому что он вызвался на сцену со змеёй на шее. Меня интересуют те случаи, когда они сами пробудили в вас какое-нибудь настоящее чувство.

Наступает долгая тишина, и Томасу начинает казаться, что она никогда не закончится, как тут он слышит голос Фульвии.

-На Жатве. Когда он вызвался участвовать в играх вместо мальчика. Он ведь понимал что идет на смерть. -Только вот никто не знает что Томас вызвался далеко не из-за мальчика.
-Хорошо. Отличный пример, -Говорит Джей. Она подходит к сенсорному экрану на стене, делая рукой круговые движения, и тут же все картинки с экрана стираются в пух и прах. -Тут ведь не было ничего важного? -Усмехнувшись, она берет в руки специальный карандаш, переносящий движение на панель управления и делает пометки. -Вызвался добровольцем на Жатве. -Потом оглядывает присутствующих. -Кто следующий?

-Когда Тереза в одиночку тащила его за собой, пытаясь привести в чувство и спасти от смерти. -Все еще продолжает Фульвия, которая, кажется, щас расплачется.
-Покажите мне того кто не захлебнулся слезами в тот момент! -Говорит Джей, занося новые пометки.

-Когда Томас нес мертвую девочку через всю аллею, прямо ко дворцу президента. -Тереза подняла руку от локтя, смотря в глаза Тому.
-Да-да. Нес девочку что бы донести до капитолийцев всю суть игр. Очень хорошо. -Примеры сыплются один за другим без особой последовательности. И наконец, когда, кажется, их уже больше десяти а то и пятнадцати, Джей поднимает руку с карандашом вверх

-А теперь вопрос. Что объединяет все случаи?
-Нам никто не подсказывал. Мы были сами по себе. Никто не указывал что делать и что говорить.
-И это было в реальности, а не смонтировано студией. -Продолжила слова Томаса подруга, вливаясь в общий говор.

-Точно! -Вскрикивает Джей. -Они действовали не по сценарию! -Она похлопывает Тома по плечу. -Выходит, нам просто не нужно им мешать. -Все смеются. Даже он сам не сдерживает улыбки.

-Давайте просто высадим нас на поле боя и включим камеры, а? -Шутливо произносит Томас, надеясь на всеобщее одобрение.

-Вот! Молодец! Высадим их в самое пекло! -Поддерживает Джей, явно не понявшая сарказма.
-Я просто пошутил.
-А я нет. -Надо научиться держать язык за зубами. Отлично, теперь Томас сам рвется в бой.

-Даже если мы будем предельно осторожны, мы не сможем обеспечить полную безопасность. Они будут мишенями для каждого. -Серьезно возмущается Фульвия.

-Я хочу сражаться. Здесь от меня никакого прока. -Говорит Тереза аккуратно стукнув по столу ладонью.
-А если тебя убьют? -Спрашивает Плутарх.
-Вы снимите это на пленку и сделаете ролик. -Отвечает она.

-Ладно. Сегодня после обеда доставим их в госпиталь Отреченных на окраине. Утром там была бомбардировка, но сейчас, кажется, уже закончилась. Выдайте им оружие и телохранителей. Съёмочная группа - на земле, ты, Джей, на планолете в постоянном радиоконтакте. Посмотрим, что из этого выйдет. Будут еще предложения. -Плутарх подходит к экрану, стирает заметки и размещает фото окраины фракции, показывая недавние бомбардировки.

-Что скажет президент Койн? -Недоуменно восклицает Джей
-Сгрызем всех собак. -Плутарх объявляет собрание закрытым, и ментор откликает Томаса, прося поговорить наедине.

В зале слышны лишь гудение приборов и тихий шелест вентиляционной системы. Джей садится напротив пересмешника

-Нам снова придется работать вместе. Так что давай, выкладывай все, что ты обо мне думаешь.
-Я ничего о тебе не думаю. Дай мне дожить до завтрашнего дня, ладно? -Его не отпускает чувство недосказанности. Не только потому, что Джей ничего не сказала ему о плане. Они, вроде, должны были быть одной командой. Но теперь, выходит, все сорвалось.

-Томас, перестань хоронить себя раньше времени.
-Игра еще не окончена. -Он старается произнести это с оптимизмом но голос срывается. Последнее время, теперь, он думает только о ковчеге, и болтать попусту с этим человеком, увы, желания нет.
-Да. Игра продолжается. И я по-прежнему твой ментор. -Джонс тычет карандашом в его сторону. -Помни, ты будешь на земле, я - в воздухе. Сверху обзор лучше, поэтому делай то, что я тебе скажу.
-Посмотрим. Уж лучше волнуйся за Терезу.
-Он делает легкую паузу, и чуть помолчав Джей отвечает.

-Она хотя бы не сбегала из госпиталя в подсобку, рыча на тех, кто хотел бы помочь. -К чему она клонит? Неужели Томас знает меньше, чем другие. Какая подсобка? Откровенный бред.