Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Экстра 3.
Апрель 2015 года.
Аня появилась в кадре неожиданно бодрой. Она выходила из подземного перехода, привычным жестом поправляя ремень сумки на плече, а затем свернула к мосту над железнодорожными путями. Весенний ветер растрепал её волосы, уложенные теперь в волнистое каре.
— Паша, привет! — Аня улыбнулась в объектив. — Не знаю, зачем я это делаю, но... я всё-таки попытаюсь. Хотя мне, конечно, кажется, что ты это не увидишь.
Она ненадолго замолчала, продолжая идти.
— Прошло два года, — её голос стал тише. — Два года, как ты исчез... И мы потихоньку стали к этому привыкать.
На несколько секунд её улыбка стала чуть менее уверенной. Аня перевела дух и заговорила быстрее, словно спеша перейти к хорошим новостям:
— Костенко нам помог с жильём, с работой... Он, кстати, теперь генерал ФСБ. И он единственный, кто про нас всё знает. Я устроилась журналисткой в одно издание. Работаю много. Зато теперь хотя бы понимаю, что происходит вокруг.
Она продолжила рассказывать о своей новой жизни. На экране мелькали улицы Москвы, прохожие, машины, железнодорожные пути внизу.
А потом изображение на мгновение дёрнулось. Следующий кадр начинался уже с другого места. Аня стояла у ограждения моста.
— Лёша пошёл в полицию, — произнесла она, и в её голосе скользнула усмешка. — Представляешь? Лёха – и полицейский. Они теперь с Настей, кажется, живут вместе...
Аня ненадолго замолчала, словно собираясь с мыслями.
— Вероника с Гошей тоже работают с Сергеем. И, судя по всему, у них всё серьёзно.
Она отвела взгляд в сторону, провожая глазами проходящий внизу состав. Улыбка, до этого державшаяся на её лице, медленно угасала.
— Но на самом деле, Паш... — Аня тяжело вздохнула. Её голосе дрогнул. — Я давно из них никого не видела. И... не хочу видеть. Я просто пытаюсь жить дальше. Я одна в этом мире, Паш. Понимаешь?
Она снова подняла взгляд на камеру. Глаза подозрительно заблестели.
— И мне тебя очень не хватает. Вернись, пожалуйста...
Экран погас. Запись закончилась.
Март 2015.
Утро началось с того, что я категорически отказалась просыпаться. Будильник звонил уже третий раз, а я всё ещё лежала, завернувшись в одеяло и старательно делая вид, что окружающего мира не существует.
— Ника, — мягко раздалось над ухом.
Я уткнулась носом в подушку и промычала что-то невнятное.
— Ника, нам пора.
— Не пора, — буркнула я, ещё сильнее укутываясь.
— Нам на работу.
— Отмени её.
Гоша рассмеялся.
— Думаю, Сергей Александрович оценит эту идею. Но вряд ли отпустит.
Я нехотя и с трудом открыла один глаз. Гоша уже был полностью собран. Умыт, одет и, что особенно раздражало, совершенно бодр.
Я тяжело вздохнула и снова с головой спряталась под одеяло.
— Когда я жила одна, я всегда высыпалась, — раздался мой глухой голос из-под ткани.
— Значит, проблема во мне?
— Я просто теперь всегда ложусь не вовремя. По чьей-то вине.
Шорох шагов подошёл ближе. Гоша наклонился надо мной, опираясь ладонями о матрас, и в его голосе зазвучали хитрые, смеющиеся нотки:
— И как именно я тебе мешаю?
Я чуть приспустила край одеяла и посмотрела на него с коварной улыбкой. Он даже не успел ничего сообразить. Невидимая, но мягкая и вполне ощутимая волна подхватила Гошу, сдёргивая с ног, и через секунду он с тихим выдохом валился прямо на кровать – рядом со мной. Пока он приходил в себя, я с полным чувством победы обняла его за талию, утыкаясь носом в его плечо и устраиваясь как можно удобнее.
— Эй, — пробормотал Гоша, хотя вырываться даже не попытался.
— Вот теперь хорошо.
— Ты понимаешь, что это нечестно?
— Зато эффективно.
Гоша покачал головой, улыбаясь. Его рука привычно легла мне на спину.
— Пять минут, — сдался он.
— Десять.
— Пять, Ника. Мы и так опоздаем.
— Семь.
Гоша покосился на наручные часы, вздохнул и уткнулся губами в мои волосы:
— Договорились.
Я довольно вздохнула и снова закрыла глаза. Через несколько минут стало понятно, что наши «семь минут» закончились. Я тяжело вздохнула, нехотя выбралась из-под одеяла и поплелась в ванную.
Следующие полчаса прошли в полусне. Кое-как приведя себя в порядок, я несколько раз возвращалась в комнату за забытыми вещами: то за расчёской, то за сумкой, которую сама же секунду назад переложила на пуфик.
Финальной стадией этих сборов стали поиски телефона. Я перерыла тумбочку, перевернула подушки на кровати, заглянула в карманы курток и уже начинала злиться. Гоша всё это время стоял у двери, прислонившись к косяку, и с откровенным наслаждением наблюдал за моей суетой. Когда я в очередной раз пронеслась мимо него, он не выдержал и тихо рассмеялся.
Я резко остановилась, уперев свободную руку в бок.
— Может, ты перестанешь ржать и просто позвонишь мне?
Гоша окинул меня выразительным взглядом – от макушки до руки, в которой я держала телефон, – и уголки его губ дрогнули ещё сильнее.
— Сделай это сама, — невозмутимо предложил он, протягивая мне свой телефон.
— Да бли-и-ин! — протянула я, возмутившись его откровенным саботажем. — Я же нормально тебя прошу!
Я выхватила телефон, набрала свой номер и уже собиралась выдать длинную тираду о мужской взаимовыручке, как вдруг телефон в другой руке завибрировал. Я замерла, медленно опустив взгляд. Мой телефон всё это время спокойно лежал у меня в руке.
На несколько секунд в прихожей повисла тишина. А потом Гоша всё-таки не выдержал и рассмеялся уже в открытую.
— Очень смешно, — буркнула я, чувствуя, как щёки заливает запоздалый жар.
— Я пытался намекнуть.
Я сунула телефон в карман и смерила его убийственным взглядом. С самым независимым видом схватила сумку, накинула куртку и первой выскочила из квартиры.
За спиной тут же послышался его смех.
— Не отставай, — бросила я через плечо.
— Уже иду.
Через несколько минут мы уже спускались в метро. Утренний поток людей постепенно затягивал нас в привычную суету: кто-то торопился на работу, кто-то сонно смотрел в телефон, а кто-то уже успел занять место у дверей вагона. Мы молча проехали несколько станций, время от времени переглядываясь и продолжая беззвучный спор, который начался ещё дома. Когда мы наконец выбрались из метро на поверхность, я с облегчением вдохнула прохладный утренний воздух.
— Надоело уже это метро, — проворчала я. — Я всерьёз начинаю задумываться о получении прав.
Гоша усмехнулся, убирая руки в карманы и подстраиваясь под мой шаг:
— И что, будешь сама за рулём ездить?
— А почему нет? — я гордо вскинула подбородок.
— И парковаться сама будешь? В час пик во дворах?
— Конечно. В автошколе этому учат.
— Ты же понимаешь, что там ещё габариты чувствовать нужно? — в его голосе снова зазвучали поддразнивающие нотки.
— И этому научусь.
— Ты для начала свои габариты научись чувствовать. — хмыкнул Гоша, выразительно посмотрев на меня. — Кто вчера мне стол снёс?
Я возмущённо посмотрела на него:
— Между прочим, в прошлой жизни я была водителем. Так что мне права вообще экстерном выдавать надо.
Гоша склонил голову набок, прищурившись:
— И сколько раз ты в аварии попадала?
Я на секунду замялась, пытаясь вспомнить хоть что-то из хронологии своей прошлой жизни, и честно призналась:
— Не помню...
Гоша тихо хохотнул, покачав головой:
— Вот видишь.
— Я не помню, потому что прошлую жизнь почти забыла, — возмутилась я, ощущая, как азарт спора окончательно вытесняет утреннюю сонливость. — А не потому, что постоянно попадала в аварии.
— Ну да. Конечно. Верю каждому слову.
— Именно.
Мы продолжили идти по оживлённой улице, лавируя сквозь вереницу прохожих.
— Ладно, — сжалился Гоша. — Тогда я буду первым пассажиром, который проверит, насколько хорошо ты научилась чувствовать габариты.
— Даже не надейся, — фыркнула я.
— Почему?
Я невинно посмотрела на него:
— Мне такая помеха справа не нужна.
Гоша на секунду замолчал, а потом рассмеялся.
— Всё понятно. Права тебе точно нельзя давать.
— Это ещё с какой стати?
— Ты уже сейчас опаснее любого водителя.
— Завидуй молча, — с достоинством резюмировала я. — Я ещё покажу тебе, как надо водить.
— Вот этого я и боюсь.
Мы подошли к зданию, продолжая спорить о том, насколько опасными могут оказаться мои будущие навыки вождения.
— Я всё равно получу права. — не унималась я, когда мы вошли внутрь.
— Не сомневаюсь, — усмехнулся Гоша.
— Месяца четыре-пять – и всё. Права у меня в кармане.
— А дальше? — прищурился он, пропуская меня вперёд в холл.
— Дальше куплю машину.
— А потом?
— Потом буду ездить.
— А потом?
Я остановилась и подозрительно посмотрела на него.
— Ты к чему клонишь?
— Хочу понять, на каком этапе мне начинать бояться за свою жизнь.
— Можешь прямо сейчас. Не ошибёшься.
— Спасибо за заботу.
— Не за что. Пользуйся.
— А если я откажусь быть твоим пассажиром?
Я небрежно пожала плечами, направляясь к лестнице:
— У тебя просто не останется выбора.
Гоша снова тихо хохотнул, нагоняя меня на ступенях:
— Это ещё почему?
— Потому что я лично заеду за тобой.
— И силой затащишь в машину?
— Если понадобится – даже зафиксирую ремнём безопасности.
— Угроза?
— Обещание.
— Тогда, пожалуй, начну заранее искать хорошую страховку.
— Вот это очень правильная мысль. Начинай.
Мы поднялись на нужный этаж и направились по коридору. Утренний гул постепенно сменился привычной рабочей суетой. Где-то звонил телефон, хлопали двери кабинетов, сотрудники торопливо переговаривались между собой.
Мы уже проходили мимо соседнего отдела, когда я вдруг вспомнила об одном важном деле:
— Кстати, Гош.
Он взглянул на меня:
— Что?
— Зайди ко мне на минуту, — я кивнула на свою дверь. — Тебе нужно в приказе расписаться.
— Сейчас?
— А когда ещё? Вдруг ты опять сбежишь по делам на весь день.
— Ладно.
Мы свернули в сторону моего кабинета. Я шла впереди, перебирая в голове предстоящие дела, когда из приоткрытой двери соседнего отдела донеслись женские голоса. Сначала я даже не обратила на них внимания.
— ...а я в апреле вообще хочу взять отпуск, — долетел до меня отрывок разговора.
— В апреле? — удивилась вторая. — А чего не летом?
— Передумала. В апреле как раз удобно ...
Я замедлила шаг.
Апрель.
Почему-то это слово зацепилось за что-то внутри. Я не остановилась, но почувствовала неприятное напряжение в груди.
Гоша, шедший рядом, продолжал что-то говорить:
— Там одна подпись, или мне ещё что-то нужно?..
Я его почти не слышала. Голоса сотрудниц глухо удалялись:
— ...говорят, в это время там вообще...
Остаток фразы растворился в шуме коридора. Я моргнула. В ушах появился тонкий звон. Сначала едва заметный, словно писк, потом он становился громче.
Я резко замерла посреди прохода.
— Ника?
Я попыталась сделать вдох, но лёгкие словно окаменели. Воздух застрял где-то в гортани. Перед глазами всё поплыло: коридор внезапно показался слишком длинным, ярким и тесным. Лица проходящих мимо людей расплывались в пятна, а звуки погрузились под воду.
— Вероника. — голос Гоши прозвучал уже совсем рядом.
Я повернула голову. Он смотрел на меня внимательно. И, кажется, всё понял без слов – слишком хорошо он знал этот мой взгляд.
— Идём.
Я хотела ответить, но слова не выходили. Пальцы задрожали. В ушах звенело всё сильнее. Я пыталась зацепиться взглядом за что-то реальное: за стены, за ручку двери, за окна, на чём угодно... Но вместо этого по коридору будто прошла волна. Двери некоторых кабинетов распахнулись настежь, звонко стукаясь о стены.
— Сквозняк, что ли? — донёсся откуда-то сбоку растерянный голос одной из сотрудниц.
Гоша среагировал мгновенно. Его пальцы мёртвой хваткой впились мне в локоть, уберегая от падения. Он выхватил ключи из моих обессилевших пальцев, вслепую попал в замочную скважину и затащил меня внутрь кабинета, тут же захлопнув дверь.
— Смотри на меня, Ника. — твёрдо приказал он.
Я попыталась. Но звон в ушах уже заглушал почти всё вокруг. Сердце колотилось где-то в горле, ладони стали холодными, а пальцы неприятно дрожали. Я понимала, что со мной происходит, но от этого не становилось легче.
«Нужно просто дышать.» —Я повторяла это про себя снова и снова.
Но каждый вдох отзывался болью и получался слишком коротким.
В голове всплыл образ. Мы стояли в четвёртом энергоблоке. Паша просил нас вспомнить тот день, с которого всё началось, чтобы попытаться вернуться назад. Неподалёку стоял Сорокин.
«Нет... Я не хочу это видеть.»
Но память не спрашивала разрешения. Всё произошло слишком быстро.
Первыми были Настя и Лёша. Я даже не успела понять, что происходит, как увидела следующую вспышку. Тяжёлая арматура сорвалась сверху и полетела прямо на нас. И где-то на краю угасающего сознания, пробиваясь сквозь грохот арматур, раздался голос Ани:
— ...где бы мы ни оказались, ты только найди меня.
«Может, всё не так уж страшно? — я зажмурилась. — Я ведь сама когда-то сказала, что одной умирать паршивее. Так почему же мне сейчас так страшно?»
Потому что я не хочу умирать. Не хочу прощаться. Ни с ним. Ни с ребятами. Ни с этой жизнью.
Хочу жить. Хочу, чтобы у меня осталось будущее. Такое, в котором никто не должен умирать.
С трудом я открыла глаза, но звон в ушах стал ещё громче. Воздуха по-прежнему не хватало. А тело уже совсем перестало меня слушаться.
Я не сразу поняла, что приступ закончился. Звон в ушах постепенно стихал, дыхание становилось ровнее, а пространство вокруг снова приобретало привычные размеры. Я несколько секунд просто сидела на полу, прижавшись спиной к прохладной стене. Гоша находился рядом, опустившись на корточки. Он следил за мной, будто боялся, что стоит отвернуться – и всё начнётся заново.
Я наконец подняла голову и тогда увидела кабинет.
— Господи... — едва слышно произнесла я.
По полу были разбросаны бумаги. Несколько папок лежали раскрытыми, листы торчали из шкафов. Одна из дверок шкафа распахнулась настежь, другая почему-то застыла приоткрытой. Со стола на пол свалились ручки, карандаши и какие-то мелкие канцелярские принадлежности.
Попытка подняться оказалась неудачной – ноги всё ещё плохо слушались. Гоша тут же протянул руку:
— Давай.
Оперившись на его ладонь, я поднялась.
— Я опять это сделала, — наконец сказала я, после нескольких секунд тишины.
— Тебе становится хуже.
Я отвернулась, избегая взгляда.
— Мне просто нужно время.
— Ника...
— Я справлюсь, — перебила я.
— Ты уже говорила это, — напомнил он.
Губы сжались. Он говорил абсолютно спокойно. Без упрёка, без раздражения или страха.
— Сейчас скажу тебе кое-что, что, скорее всего, тебе не понравится.
Я подняла на него глаза.
— Тебе нужен специалист.
_____
Вот и подошла к концу последняя экстраглава ❤️На этом небольшая история о том, что произошло с ребятами после событий второй части, завершена. Теперь я наконец приступаю к написанию третьей, финальной части истории.Спасибо всем, кто остаётся со мной, читает, ждёт продолжения и оставляет комментарии. Для меня это очень ценно ❤️
Комментарии