Классическая семья (Metal Family AU) РУССКАЯ ВЕРСИЯ

Тёплые солнечные лучи заливали стеклянный купол особняка, мягко освещая центральный фонтан в саду. Пара листьев сорвалась с ближайших деревьев и закружилась с почти волшебной грацией, прежде чем коснуться земли. Словно маленький балет, существовавший исключительно для лазурных глаз Иоганна, который, заворожённый, ненадолго закрыл глаза.

Ноты Моцарта ворвались в его мысли.

Madamina, il catalogo è questo.

Его руки повторяли движения мелодии в воздухе, мечтая однажды обрести на скрипке ту же элегантность, которую он слышал в исполнении Ицхака Перлмана.

Настолько идеально следуя нотам, он едва заметно скривил уголок губ, осознав свою ошибку.

Раздражённый, Иоганн открыл глаза и тяжело вздохнул при мысли о том, что придётся оставить то, что он считал духовными упражнениями, но всё же направился к выходу.

Мечты придётся отложить.

У главного входа в особняк стояли три человека, оживлённо обсуждая предстоящую поездку.

Он опоздал.

Все уже ждали его, чтобы отправиться в путь.

— Отец.

Пауза.

Отвлёкшись, он остался стоять прямо рядом с Себастьяном.

— Куда мы едем?

Себастьян перестал читать газету и лишь мельком взглянул на сына.

— В одно место.

Иоганн посмотрел на мать, Викторию, в поисках ответа.

Слова ей не понадобились.

Лишь улыбка и протянутый ему буклет семнадцатого Международного благотворительного турнира по гольфу.

Людвиг же просто приподнял бровь и направился к машине.

Семь часов пути...

В лимузине.

Людвиг уже десять минут пытался убедить дворецкого, что тостер можно использовать для научных экспериментов, пока Иоганн старался сосредоточиться на видеоуроках по профессиональной игре на виолончели.

Сиденья были мягкими и удобными. Рофт был рядом, чтобы готовить сэндвичи и подавать мороженое.

При мысли о том, что может произойти в клубе, в груди Иоганна поселилось чувство, близкое к тревоге.

Остатки прошлого опыта всё ещё жили в его памяти, словно картина позора, на которой его руки случайно—

— Давай сыграем.

Этого оказалось достаточно, чтобы Иоганн потерял нить собственных постыдных мыслей.

— А, конечно... В шахматы?

— Хочешь на что-нибудь поспорить?

Людвиг прекрасно знал, что слово «поспорить» в братском кодексе означало «соревноваться».

Иоганн не стал поддерживать игру. Он посмотрел на шахматные фигуры и начал расставлять их на доске.

Их отец наблюдал за ними с передней части лимузина, и оба брата это знали.

— Может, потом...

После почти трёх часов игр они сделали остановку в Доме-музее Чайковского.

Это была экскурсия по месту, где стены и предметы словно были пропитаны историей.

Иоганн замер, внимательно рассматривая рукопись.

В отличие от младшего брата, который лишь без интереса взглянул на неё, прежде чем пройти почти через половину комнаты.

Он всегда искал что-то за пределами спокойствия.

А их отец, подойдя к рукописи, которую рассматривал Иоганн, лишь заметил:

— Чайковский ненавидел «Торжественную увертюру 1812 года».

После этого Иоганн перестал смотреть на рукопись и последовал за Людвигом.

Виктория лишь представила, сколько вечеров композитор мог провести здесь, просто сочиняя музыку.

Недолгая экскурсия закончилась, и семья продолжила путь.

Людвиг начинал скучать.

Отсутствие впечатлений и раздражающее терпение брата, пытавшегося играть на пианино, постепенно начинали действовать ему на нервы.

Пока наконец они не прибыли в клуб.

У входа толпилось множество людей, ожидавших возможности войти.

Семье Швагенбаген оставалось лишь выйти из лимузина и направиться ко входу.

— Мама.

Людвиг вежливо обратился к ней.

— Разрешишь мне осмотреть это место? Пожалуйста?

Себастьян посмотрел на Викторию с мягкой улыбкой.

— Будьте осторожны.

— Спасибо, мама!

Людвиг схватил брата за руку и тут же потащил его бежать по территории.

Иоганн даже не успел возразить.

Себастьян в последний раз посмотрел на сыновей, после чего приподнял бровь, взглянув на жену.

Незнакомцы.

Люди, на которых Людвиг почти не обращал внимания.

У его прогулки была цель.

Он быстро шёл вперёд, хитро улыбаясь и ловко обходя других гостей, чтобы скорее добраться до фуршета и попробовать тартар из оленины.

— Как насчёт испытания? — спросил младший Швагенбаген, отправляя кусочек мяса в рот и лишь затем добавляя: — Если выиграешь, возможно, я помогу тебе улучшить то, что ты называешь талантом.

Это привлекло внимание Иоганна.

Его глаза едва заметно блеснули, когда прозвучало слово «талант».

— Не будь таким высокомерным, коротышка, — ответил Иоганн. — Ты научишь меня избавляться от дрожи смычка.

Улыбка Людвига стала ещё шире.

— Если проиграешь...

Пауза.

Он смаковал ещё один кусочек мяса.

— Расскажешь мне всё о девочке из твоего класса. О той блондинке с голубыми глазами.

Иоганн резко нахмурился.

Блондинка?

Девочка?

Представить Людвига заинтересованным какой-нибудь девочкой было так же абсурдно, как есть манную кашу с комочками.

Для Иоганна это было отвратительно до тошноты.

— Ты про Анжелику?

Произошло невероятное.

От одного упоминания этого имени щёки Людвига вспыхнули.

— Да. О ней.

О.

Иоганн собирался получить от этого удовольствие.

— Какое будет испытание? — нейтрально спросил он, приняв решение.

Он ожидал математической задачи, раунда вопросов на общие знания...

Людвиг улыбнулся и слегка коснулся плеча брата.

— ВОДИШЬ!

В следующее мгновение Людвиг уже убегал.

Поняв, что происходит, Иоганн бросился за братом.

Насколько быстро мог бегать почти четырнадцатилетний мальчишка?

Достаточно быстро, чтобы Иоганн устал и вынужден был опереться рукой на одну из колонн беседок в садовой зоне.

Людей становилось всё больше.

И тогда он почувствовал руку на своём плече.

Хватка была крепкой.

Слишком крепкой.

На мгновение Иоганн почувствовал облегчение.

Давление этих пальцев было знакомым; крепким, как тогда, когда мать удерживала его, не позволяя перейти дорогу, не посмотрев по сторонам.

— Ма—

Он повернулся с лёгкой улыбкой, которая тут же исчезла с его губ.

Это была не мать.

От стоявшего перед ним мужчины сильно пахло дешёвым алкоголем.

Усталые глаза.

Улыбка, в которой не было ни капли доброжелательности.

Иоганн сглотнул.

— Вы не видели моего брата, сэр?

Его голос прозвучал слабее, чем он ожидал.

Он вспомнил слова матери.

Одно из её правил.

То, которое он никогда не должен был забывать.

Если незнакомец пытается куда-то тебя увести — не иди с ним. Выиграй время. Найди выход.

— Конечно, видел, — ответил мужчина.

Улыбка, появившаяся на его лице, заставила Иоганна содрогнуться.

— Пойдём найдём его.

Иоганн почувствовал, как сжался желудок.

Он прочистил горло, возвращая себе голос.

— Боюсь, что нет. Я только что его видел...

Он поспешно указал куда-то в толпу.

— Он там.

Незнакомец даже не посмотрел в указанную сторону.

— Его там нет. Идём со мной. Я помогу тебе.

Рука на его плече сжалась сильнее.

Иоганну стало трудно дышать.

— Подождите...

Он попытался отстраниться.

Ничего.

Он дёрнулся снова, на этот раз сильнее, но хватка мужчины не ослабла.

И тогда он увидел их.

К ним приближались другие люди.

Сердце Иоганна забилось так сильно, ударяясь о рёбра, что он был уверен: они слышат его.

Беги.

Голос матери прозвучал в его голове.

Если что-то кажется странным — беги.

Но ноги не двигались.

— Отпустите меня...

Мужчина улыбнулся.

Иоганн открыл рот, чтобы закричать.

И тогда всё погрузилось во тьму.

Виктория почувствовала странное давление в груди.

Ей ещё не было страшно.

Пока.

Лишь настойчивое, иррациональное чувство тревоги, которое никак не хотело исчезать.

Почувствовав себя неуютно, она поставила бокал шампанского на один из многочисленных столиков, оборвав разговор на полуслове, и начала искать глазами мужа.

Посреди зала, среди множества мужчин в костюмах, куривших сигареты и пивших шампанское, обсуждавших цифры и говоривших о состояниях.

Ничего нового.

Обычно она держалась бы в стороне.

Но ощущение в груди не проходило.

Почти импульсивно она подошла ближе, достаточно незаметно, чтобы не привлечь лишнего внимания.

Себастьян продолжал улыбаться мужчинам перед собой, хотя его взгляд лишь на мгновение скользнул в сторону.

Виктория стояла рядом.

Слишком близко.

На таком расстоянии он понимал: случайностью это быть не могло.

Её голос прозвучал тихо, слегка дрогнув — так, что никто бы не заметил.

Никто, кроме него.

— Дорогой.

Этого одного слова хватило, чтобы он извинился перед мужчинами и мягко взял жену за руку, уведя её в коридор.

— Ты в порядке? Если какая-нибудь из этих женщин тебе что-то сказала—

— Я хочу увидеть детей.

Себастьян не спросил почему.

Он огляделся.

Охрана.

Дети, играющие в соседней комнате...

Рука, державшая его, едва заметно сжалась.

— Конечно.

Виктория посмотрела на него.

Ни упрёков.

Ни вопросов.

Ни той дипломатической невозмутимости, которую он использовал перед другими.

Только короткий взгляд.

Он тоже всё понял.

— Как давно они ушли? — спросил он.

— Не знаю...

Себастьян посмотрел на часы.

И впервые за весь вечер перестал выглядеть расслабленным.

— Пойдём их искать.

Больше ничего говорить не требовалось.

Иоганн проснулся с ощущением, что что-то не так.

Сначала он не понял, что именно.

У него лишь болела голова, а вокруг пахло... странно.

Он попытался пошевелиться, и сухой, почти неразличимый звук сопроводил движение его тела.

Сиденье скрипнуло под ним.

Он открыл глаза.

Серый потолок.

Жёлтоватый свет, проникающий через окно.

Запах бензина, старого пластика и чего-то ещё...

Чего-то сладкого и неприятного, что он не мог распознать.

Он моргнул.

Он был не в клубе.

И не с матерью.

Иоганн слишком резко поднялся и посмотрел вниз.

Его руки были свободны.

Это должно было его успокоить.

Но не успокоило.

Он посмотрел на двери.

Закрыты.

Окна?

Они выглядели странно.

Толще обычных.

Он попытался открыть одно.

Не получилось.

Затем снаружи послышались голоса.

— Осталось только трое.

Иоганн перестал дышать.

— Ещё трое?

— Да. И уходим.

Сердце забилось о рёбра.

Он не понимал.

Он не хотел понимать.

Тревожный взгляд скользнул к другому сиденью, и, к его облегчению — или, скорее, ужасу, — там был Людвиг.

Как его брат тоже оказался здесь?

Пальцы Иоганна задрожали, когда он потянулся к спящему брату.

Или, возможно, потерявшему сознание.

— Людвиг?

Брат не ответил.

Иоганн наклонился ближе и коснулся его плеча, слегка встряхнув.

— Людвиг.

Зелёные глаза медленно открылись.

Несколько секунд братья смотрели друг на друга, ничего не понимая.

Людвиг огляделся, и его растерянное выражение изменилось.

— Где мы?

Иоганн медленно покачал головой, снова взглянув на свои руки.

— Не знаю.

Людвиг попытался встать.

— Мама?

— Нет.

— Папа?

Иоганн снова покачал головой.

Молчание между ними длилось всего несколько секунд.

Людвиг посмотрел на свои руки, затем вокруг.

— Нас похитили?

Иоганн не ответил.

Не потому, что не знал, что сказать.

Просто произнести это вслух означало сделать это реальностью.

Чем-то опасным.

Чем-то... неконтролируемым.

Снаружи с грохотом захлопнулась дверь.

Оба брата вздрогнули.

Иоганн приложил палец к губам.

— Тсс.

Шаги приблизились, и оба замерли.

Тень скользнула по окну.

Потом ещё одна.

И ещё.

Иоганн почувствовал, как сводит желудок.

Там были другие люди.

— Это дети, — произнёс снаружи чей-то голос. — Они ничего не сделают.

— Надеюсь.

Шаги удалились.

Людвиг подождал несколько секунд.

— Нам нужно выбраться.

— Да.

— Как?

Иоганн огляделся.

Голова всё ещё болела.

Он попытался сосредоточиться, заставляя себя не обращать внимания на боль.

— Не знаю.

Впервые с момента пробуждения его голос прозвучал совсем тихо.

Людвиг это заметил.

И, как всегда, решил что-нибудь с этим сделать.

— Хорошо. Думай.

— Я думаю.

— Не похоже.

Иоганн раздражённо посмотрел на него.

Сейчас было не время спорить.

— Хочешь сам?

— Да.

— Тогда думай.

Людвиг осмотрел двери.

Потянул за ручку.

Ничего.

Попробовал снова.

Ничего.

— Заперто.

Иоганн поднялся и осмотрел окно.

— Мы можем его разбить.

— Чем?

Иоганн огляделся.

Он нашёл пустую банку из-под газировки и поднял её, хотя его пальцы уже начали едва заметно дрожать.

Людвиг приподнял бровь.

— Серьёзно?

— Это всё, что у нас есть.

— Этим стекло не разбить.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю.

Иоганн бросил банку.

Дзынь.

Банка отскочила от окна и упала на пол, не оставив даже царапины.

Людвиг глубоко вздохнул, пытаясь убедить себя, что легко найдёт решение и сможет забыть, что всё это вообще произошло.

— Я же говорил.

— Замолчи.

Иоганн поднял банку и на этот раз ударил ею прямо по окну.

Ничего не произошло, кроме нескольких порезов на рукаве его костюма.

— Иоганн.

— Что?

— Это не сработает.

— Я знаю.

— Тогда зачем ты продолжаешь?

Иоганн сжал банку пальцами.

Потому что если он перестанет что-нибудь делать, ему придётся думать.

А если он начнёт думать, то вспомнит руку на своём плече.

Голос.

Запах алкоголя.

Темноту...

Он не хотел.

Поэтому снова бросил банку.

— Перестань! — Людвиг вырвал её из его рук.

Он стал искать что-нибудь другое.

Что-нибудь потяжелее.

Его взгляд на мгновение упал на собственные ноги, и...

Он снял один ботинок.

— Что ты делаешь?

— То же, что и ты. Только лучше.

— В этом нет смысла.

— В твоей банке тоже не было смысла.

Людвиг начал бить по окну ботинком, используя его как импровизированный молоток.

Звук гулко разносился по салону фургона, пока подошва спереди слегка не разошлась.

— Медленнее! — прошептал Иоганн.

— Почему?

— Потому что они нас услышат.

Людвиг остановился.

Наконец братья посмотрели друг на друга, ощущая тяжесть реальности на своих плечах.

Вот он.

Проблема, о которой ни один из них не хотел говорить.

Если их услышат — кто-нибудь придёт.

А если кто-нибудь придёт...

Ни один из них не знал, что произойдёт дальше.

Вдалеке послышались шаги.

Братья полностью замерли.

На этот раз не было ни шуток.

Ни соревнований.

Они просто ждали.

Пока шаги не остановились прямо у двери.

Иоганн почувствовал, как рука брата инстинктивно сжалась на его руке.

Ручка задвигалась.

Иоганн перестал дышать.

Хватка Людвига стала крепче.

И движение ручки остановилось.

Дверь не открылась.

Шаги снова удалились.

Только когда они исчезли, Людвиг отпустил руку брата.

— Нам нужно выбраться, — повторил он.

Иоганн кивнул.

— Да.

Тогда их внимание привлёк маленький звук.

Всхлип.

Оба повернули головы к его источнику.

Там что-то маленькое пристально смотрело на них.

Там был ещё один ребёнок.

Он сидел на одном из задних сидений, прижав колени к груди.

Иоганн нахмурился, поняв, что раньше они его даже не заметили.

Людвиг молча посмотрел на него.

— Ты один? — спросил он.

Мальчик кивнул.

— Давно?

Ребёнок ещё сильнее сжался, пряча лицо и обхватывая колени руками, сдерживая слёзы, которые уже несколько минут грозились пролиться.

Иоганн переглянулся с братом.

Мальчик молчал.

Людвиг несколько секунд смотрел на него, а затем поднялся.

— Иди сюда.

Малыш поднял глаза.

— Куда?

— Искать выход.

— Но он закрыт...

— Да.

Пока.

Иоганн посмотрел в переднюю часть фургона.

— Можно попробовать открыть его оттуда.

Людвиг подошёл к водительскому месту и опустился за руль.

На приборной панели повсюду были кнопки.

Возможно, даже слишком много.

— Ты умеешь водить? — спросил Иоганн.

— Нет.

— Тогда зачем ты сюда сел? Сейчас не время играть в Льюиса Хэмилтона.

— Потому что ты тоже не умеешь.

Иоганн прищурился.

— Это не отвечает на мой вопрос.

Людвиг указал на приборную панель, сдерживая нервный тик в глазу, и саркастично ответил на настойчивость брата:

— Я ищу кнопку «решить все наши проблемы».

Иоганн уставился на него.

— Идиот...

Мальчик нервно хихикнул.

Смешок едва разорвал напряжение, но впервые с момента пробуждения внутри этого фургона кто-то рассмеялся.

Иоганн вздохнул.

— Ладно. Ищи что-нибудь полезное.

Людвиг начал нажимать кнопки наугад.

Пока одна из них не издала электрический звук.

Все трое замерли.

— Что это было? — спросил мальчик.

Людвиг слегка улыбнулся и ответил с таким спокойствием, на какое только был способен в подобной ситуации:

— Кнопка, которая решит наши проблемы.

Он нажал её снова.

Раздался сигнал.

Один раз.

Два.

Три.

Четыре.

— Нет!

Иоганн бросился к нему, пытаясь убрать его руку.

Сигнал снова зазвучал, теперь несколько секунд подряд.

— Людвиг!

— Нам нужно, чтобы нас кто-нибудь нашёл!

— Нам также нужно, чтобы НЕ нашли нас они!

— Рискнём!

Иоганн открыл рот, чтобы ответить, но тут услышал что-то.

Голоса вдали.

Очень далеко...

Но всё ближе.

Людвиг перестал улыбаться.

— Кажется, получилось...

Сигнал продолжал разноситься по всей парковке.

В нескольких метрах оттуда Виктория остановилась посреди торопливого шага.

Звук пробился сквозь стены клуба.

Это была не обычная тревога.

Он был настойчивым.

Отчаянным.

Её взгляд скользнул по парковке и остановился в одной точке.

— Себастьян.

Он уже направлялся туда.

— Я слышал.

Виктория последовала за ним.

Стук её каблуков отдавался лёгким эхом по холодному полу парковки.

— Как думаешь...?

— Не знаю.

Они ускорили шаг.

Внутри фургона Иоганн посмотрел в окно.

Несколько людей уже начинали приближаться.

— Подождём маму и папу, — заявил Людвиг, не глядя в окно и продолжая смотреть на незнакомого мальчика.

Задняя дверь внезапно распахнулась.

Кто это мог быть?

Сердца всех троих сжались от страха.

Но голос, прозвучавший снаружи, был знаком.

— Иоганн!

Голубые глаза расширились.

— Мама?

Виктория забралась внутрь, не обращая внимания ни на платье, ни на туфли, ни на взгляды окружающих.

Для неё существовала только одна вещь.

Она так крепко обняла сына, что на мгновение Иоганн не смог вдохнуть.

— Боже мой...!

— Мама...

Его голос дрогнул, когда мать взяла его лицо в ладони, быстро проверяя, что он цел и невредим.

— Ты ранен?

Иоганн покачал головой.

— Нет.

— Людвиг?

— Я здесь.

Виктория тут же повернулась.

Рыжеволосый попытался улыбнуться.

— Здравствуй, мама...

Больше он ничего сказать не смог.

Виктория обняла его ещё крепче.

Людвиг закрыл глаза и прижался лицом к плечу матери, скрывая свой испуганный взгляд.

Следом за ней появился Себастьян.

Несколько мгновений он ничего не говорил.

Просто посмотрел на Иоганна.

Потом на Людвига.

И наконец — на третьего ребёнка.

Всё это время его лицо оставалось твёрдым.

Он положил руку на плечо Иоганна.

— Ты в порядке?

Иоганн кивнул, не глядя ему прямо в глаза.

— Да, отец.

Себастьян медленно выдохнул.

— Хорошо.

Больше он ничего не сказал.

Виктория отстранилась от сыновей и посмотрела на незнакомого ребёнка.

— А он?

Первым ответил Иоганн.

— Он тоже был здесь.

Людвиг скрестил руки на груди и добавил:

— Он помог нам выбраться.

Мальчик тут же энергично замотал головой.

— Это они мне помогли...

— Тейлор займётся поиском его семьи, — объявил Себастьян, на мгновение смягчив взгляд.

И тут на другой стороне парковки начали вспыхивать фотовспышки.

Виктория на мгновение закрыла глаза.

Камеры.

Люди.

Разговоры.

Вопросы.

Так много вопросов.

Ошеломляющих.

Душащих.

Фамилия Швагенбаген снова превратилась в зрелище.

Себастьян мягко взял её за руку.

Она сжала его пальцы, а другой рукой коснулась плеча Людвига, взглядом указывая на лимузин.

Иоганн пошёл впереди.

Людвиг последовал за ним.

Несколько секунд они шли молча.

Наконец рыжеволосый заговорил.

— Ничья?

Иоганн посмотрел на него.

У его младшего брата волосы были растрёпаны, одного ботинка не хватало, а достоинство было полностью уничтожено.

Хотя сам Иоганн выглядел ненамного лучше.

На рукаве его любимого костюма теперь красовалось несколько разрывов.

Он тихо рассмеялся.

— Ничья.