Узники Тьмы

Селестина продолжала сидеть, обняв колени руками и пряча заплаканное лицо между коленями.

Гипнос сидел правее нее и в знак утешение положил руку, облаченную в металлический наруч с когтеобразными напальчниками.

– Я просто хотела как лучше! – хрипло и дрожаще сказала Селестина. – я не хотела никого обидеть! Я не хотела становиться такой!

Гипнос сочувственно сморщил нос и притянул ее голову к себе на плечо, а затем прижав свою щеку к ее макушке. Он почувствовал дрожь в ее плечах, запах шампуня и печаль.

– Я думала, что быть Властителем Времени это круто! Но это работа для мазохистов! – докончила Хронос. — почему я должна смотреть, как умирают мои любимые и я даже поделать с этим ничего не могу?! Почему! Почему?!

Ее кулак ударился о Древо Снов позади нее – прямо в руну, напоминающую Луну, закованную в цепях, и вдруг Гипнос почувствовал сильный укол в груди: боль, сочувствие и желание быть полезным ради возлюбленной.

– Селестина, – прошептал он, нежно целуя ее в висок. – я здесь... я рядом... я с тобой...

– Мне не нужна твоя поддержка! – грубо ответила Селестина. — мне не нужен никто! Я не выбирала рождаться такой! Бесполезной!

Гипнос замер, его глаза расширились от шока, а затем медленно закрылись из-за печали и обиды. Он ей не нужен.

Властитель Снов почувствовал, как в уголке глаз прокралась слеза, но он упрямо сдерживал ее, чтобы та не пролилась по щеке. Эти слова ранили его острее любого клинка в сердце. Он тяжело сглотнул и повторил поцелуй в висок, на что в ответ получил лишь тихий всхлип.

Тишина, которую прерыв лишь ливень за Древом Снов.

Илматай осталась стоять внутри заброшенной бывшей штаб-квартиры, смотря на эту беседу.

Она глубоко понимала эту незнакомую девушку, которую странный парень с крыльями называл Селестиной.

Быть ненужной. Бесполезной. Одинокой. Тяжеленная бременем. Работать кем-то без выбора.

Илматай лично не знала, каково это – она родилась десять часов назад, – но по памяти матери, которую она отдала дочери, знала, что это чувство – плохое.

Илматай сделала неуверенный босой шаг к деревянной двери — ее повязки шуршало при движениях, — потянула дверную ручку... и вдруг в ее голове пронесся тот самый жуткий образ женщины с ножницами, воронами и той жуткой девочки за троном.

Резко отдернув руку она отшатнулась назад и тяжело задышала, пытаясь успокоиться. Руки дрожали. Колени тряслись. В груди тяжело (не от размеров). Тело покрыло потом, лицо побледнело от страха.

Илматай пыталась отдышаться.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. С трудом, но ей удалось. Побороть себя. Свой страх.

Она ведь даже не знала, кто это женщина! Вдруг просто ненормальная?! Чего ей бояться!

Так она спросила саму себя и снова шагнула в двери. Положив руку на ручку в ее голове пронёсся тот же образ...

Но в этот раз она не испугалась. Она дернула дверную ручку и толкнула дверь вперед, открыв для себя новый мир: темная ночь, укрытая звездами, сильный ливень, грязь на улице, мокрая трава и асфальт, высокие заброшенные здания, которые теперь напоминали убежища для пауков, нежели дома.

Она шагнула в новый мир и тут же ее комбинезон и красный плащ промок под дождем. Она начала дрожать от холода, но крепко стиснув кулаки и челюстия она не сдалась.

Двинулась вперед. Прямо к Дереву, за которым сидела Селестина и странный парень.

Селестина подняла голову на Гипноса, увидев, как его глаза блестят, но ничего не сказала. Гипнос смотрел в сторону, не желая встретиться с ней взглядом.

Илматай сзади материализовала себе металлическую плитку (самое первое, что она научилась порождать) и накрыла ею свои ослепительно белые волосы. Ее босые ноги, покрытые повязками, хлюпающе звучали по мокрой траве. И вот она...

Стоит прямо перед ними.

— Адити?! – синхронно вскинули голову странный парень и Селестина, узнав в дочери мать.

Илматай вздрогнула, но не отступила.

– Я... Илматай, – тихо, чуть хрипло сказала она. — я дочь Адити... Родилась десять часов назад... И я новая Властительница Пространства.

Гипнос и Селестина переглянулись – впервые за этот вечер — и Селестина тут же вскочила босиком на сухой траве под Древом Снов, протягивая руку:

– Ты чего там стоишь?! Простынешь!

Она взяла ее за холодную руку и посадила между ног Гипноса, чтобы тот укрыл ее крыльями.

Руки Гипноса обвили ее талию, фиолетовые крылья с жуткими аметистовыми глазами (так считала только Илматай) накрыли ее. Орбиты (божественные часы) над головой Селестины закружили чаще.

– Ты чего тут совсем одна? Почему без матери? – спросил странный парень, продолжая обнимать ее.

— Странный дядя... в доспехах... Притянул меня сюда... А мама пропала, — ответила Илматай, обняв колени руками, чтобы согреться больше под крыльями странного парня.

— Странный дядя? – переспросила Селестина. – сможешь описать его?

Илматай робко кивнула, ее щеки покраснели от тепла:

– Высокий... широкий... мускулистый... в обсидиановой броне... Больше ничего не смогла разглядеть...

Гипнос и Селестина резко переглянулись:

– Нергал, — сказали они синхронно.

– Можешь сказать куда он ушел?! – спросил странный парень.

— Он сказал... Что идёт к какой-то Афине забрать ее силу. И то, что он вернет трезубец Посейдону к заходу Солнца.

Гипнос пробормотал:

– Афина... Посейдон... Нергал на Ниси Ту Феос?! Если он там, то и Творец там!

Селестина тоже добавила:

– Да, Творец верный «песик» Нергала, нигде его не оставит...

Селестина посмотрела на Гипноса:

– Давай ее к тебе во дворец, — сказала Селестина. – у тебя безопасней.

Гипнос твердо кивнул.