«Плоть и Тень» (оригинальное название: «Flesh and Shadow») / (Дневники вампира)

Вечеринка Кэролайн обещала быть грандиозной. Она превратила свой дом в настоящий праздничный зал — гирлянды мерцали тёплым светом, музыка лилась из колонок, а столы ломились от закусок и напитков. Кэролайн порхала от гостя к гостю, сияя улыбкой, которой, казалось, хватило бы на весь Мистик Фоллс.

— Стефан! Деймон! — воскликнула она, когда братья переступили порог. — Я так рада, что вы пришли! Выглядите… ну, вы выглядите, — она запнулась, заметив бледность Стефана, но тут же взяла себя в руки. — Идите внутрь, танцуйте, веселитесь! Это вечеринка, чёрт возьми!

— Мы помним, — усмехнулся Деймон, беря с подноса бокал с шампанским. — Ты сделала всё возможное, чтобы это было незабываемо.

— Это моя суперсила, — улыбнулась Кэролайн и убежала встречать новых гостей.

Стефан вошёл в гостиную, где уже собралась почти вся компания. Елена сразу подошла к нему, взяла за руку и поцеловала в щёку.

— Ты как? — спросила она тихо, чтобы никто не слышал.

— Держусь, — ответил он, хотя внутри всё дрожало. Он чувствовал книгу — она лежала в его сумке, но её присутствие было повсюду, как тень, которая не отставала ни на шаг.

Бонни сидела в углу на диване, выглядела уставшей, но старалась улыбаться. Её магия почти иссякла, и каждый взгляд на книгу стоил ей сил. Рядом с ней расположилась Кэролайн, которая пыталась её развеселить, рассказывая о том, как она украшала зал.

— Я всё продумала до мелочей! — щебетала Кэролайн. — Даже цветы привезла из соседнего города. Это будет лучшая вечеринка в этом году!

— Уверена, — тихо ответила Бонни, пытаясь улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.

В зале царила атмосфера лёгкости и беззаботности, которая казалась почти нереальной на фоне той тьмы, что росла в душе Стефана. Люди смеялись, танцевали, пили — и никто из них не знал, что стоит за улыбками Сальваторе.

Клаус и Тайлер появились позже, но не вместе. Клаус вошёл первым, окинув взглядом зал с привычным высокомерием, и сразу направился к бару. Тайлер появился через несколько минут и сел в углу, делая вид, что разглядывает гостей.

— Ты пришёл, — сказал Клаус, подходя к нему с бокалом виски. — Я думал, ты не захочешь появляться на людях.

— Я хотел увидеть тебя, — ответил Тайлер, и в его голосе прозвучала та же смесь ярости и желания, что всегда была между ними. — Ты выглядишь… напряжённым.

— Вечеринка — не лучшее место для обсуждения планов, — сказал Клаус, оглядываясь. — Но я рад, что ты здесь.

Тайлер поднялся и подошёл ближе. Их взгляды встретились, и в этом взгляде было всё — борьба, страсть, невысказанные слова.

— Нам нужно поговорить, — тихо сказал Тайлер. — Наедине.

Клаус кивнул и жестом указал на лестницу, ведущую на второй этаж, где было тихо и пусто. Они поднялись, и Клаус закрыл за собой дверь спальни, которая оказалась свободной.

— Мы должны быть осторожны, — сказал Клаус, но Тайлер уже шагнул к нему, положил руки на его плечи и притянул к себе.

— Я устал быть осторожным, — прошептал Тайлер. — Я устал бояться того, что я чувствую.

Он поцеловал Клауса — грубо, требовательно, и тот ответил с той же яростью. Клаус прижал Тайлера к стене, провёл руками по его телу, стягивая рубашку. Тайлер не сопротивлялся — он хотел этого, хотел забыть о ненависти, о страхе, о том, что происходило снаружи.

— Ты уверен? — спросил Клаус, останавливаясь на мгновение.

— Чёрт возьми, Клаус, — прошептал Тайлер. — Делай. Я хочу этого. Не спрашивай больше.

Клаус не медлил. Он рванул с Тайлера джинсы вместе с боксерами, и его дыхание сбилось, когда он увидел, как член Тайлера уже напрягся от желания, пульсируя у самого живота. Клаус опустился на колени, провёл языком по всей длине — от основания до самой головки, чувствуя солоноватый привкус предэякулята. Тайлер застонал, откинув голову, его пальцы впились в волосы Клауса, притягивая его ближе, заставляя взять глубже. Клаус подчинился с наслаждением — он хотел чувствовать, как член Тайлера заполняет его рот, как его пульсация отдаётся у него на языке. Он двигался медленно, со вкусом, обводя головку, посасывая, затем ускоряясь в такт дыханию Тайлера, пока тот не начал двигаться бёдрами навстречу, насаживаясь на его губы.

— Боже, Клаус… — выдохнул Тайлер, и его голос сорвался на хрип. — Не останавливайся…

Клаус ускорился, чувствуя, как член Тайлера наливается тяжестью у него во рту, как напрягаются мышцы бёдер. Он взял его до основания, позволяя головке упереться в горло, и услышал сдавленный вскрик — Тайлер кончил, выплёскиваясь горячей струёй в его рот. Клаус проглотил, не разжимая губ, и медленно, с наслаждением, облизал пульсирующий член до последней капли.

Затем он поднялся, и в его глазах горел огонь. Он подтолкнул Тайлера, чтобы тот лёг на спину, и навис над ним, прижимая его к матрасу.

— Теперь моя очередь, — прошептал Клаус хрипло, и его голос звучал как приказ, от которого у Тайлера перехватило дыхание.

Тайлер послушно скользнул вниз, освобождая член Клауса из джинсов — тот был твёрдым, горячим, уже блестящим от смазки и слюны. Тайлер взял его в рот, чувствуя солёный вкус и тяжесть, и начал двигаться, вбирая глубоко, почти до основания, работая языком, обводя венки, посасывая. Он то ускорялся, то замедлялся, дразня и лаская, и Клаус застонал, запрокинув голову, его пальцы вцепились в волосы Тайлера, но он не позволял себе кончить — он хотел большего.

— Достаточно, — выдохнул Клаус, отстраняясь, и его голос был низким, хриплым, полным желания. — Я хочу тебя. Всёго.

Он перевернул Тайлера на живот, приподнял его бёдра и накрыл его тело своим, прижимаясь грудью к спине. Одной рукой он придерживал Тайлера за талию, другой — направил свой член, всё ещё мокрый от слюны, к его входу. Медленно, почти нежно, он вошёл в него, чувствуя, как горячие стенки сжимаются вокруг него, и Тайлер выдохнул, вцепившись пальцами в простыню.

— Тихо, — прошептал Клаус, целуя его в плечо. — Я с тобой.

Он начал двигаться — плавно, глубоко, с каждым толчком забирая дыхание Тайлера. Тайлер отвечал, подаваясь назад, встречая каждое движение, и тихие стоны смешивались с их дыханием. Клаус наклонился, поцеловал его в шею, в лопатку, шепча его имя, и в этом шепоте было всё — и нежность, и страсть, и обещание, что они справятся.

Он ускорился, чувствуя, как близость нарастает, как Тайлер дрожит под ним, и через мгновение оба достигли пика — синхронно, вместе, выдыхая в тишину комнаты. Клаус замер внутри него, прижался лицом к его спине, и они лежали так, тяжело дыша, сплетённые в одно целое.

— Ты даже не представляешь, как сильно я хочу тебя, — прошептал Клаус, и его голос был тихим, почти уязвимым.

— Я знаю, — ответил Тайлер, поворачивая голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — Я тоже.

Они лежали в тишине, но оба знали: за этой короткой передышкой последует буря.

Внизу вечеринка продолжалась. Аларик стоял у окна, глядя на танцующих людей. Джереми подошёл к нему и встал рядом, их плечи почти соприкасались.

— Ты не танцуешь? — спросил Джереми.

— Я не умею танцевать, — ответил Аларик с лёгкой улыбкой.

— Я научу тебя, — сказал Джереми, беря его за руку.

Они отошли в тёмный угол, где никто не мог их видеть. Аларик чувствовал, как сердце бьётся быстрее, когда Джереми смотрел на него с той же нежностью, что и всегда.

— Мы должны быть осторожны, — сказал Аларик, оглядываясь.

— Мы всегда осторожны, — прошептал Джереми. — Но я устал прятаться. Хотя бы на мгновение.

Он шагнул ближе и поцеловал Аларика — мягко, невесомо, с такой нежностью, что тот почувствовал, как страх и напряжение начинают отпускать. Аларик ответил на поцелуй, прижав Джереми к себе.

— Я хочу тебя, — прошептал Аларик. — Сейчас. Здесь.

Джереми кивнул, и они переместились в небольшую комнату рядом с кухней, где никто не мог их потревожить. Аларик опустился на колени, но Джереми остановил его.

— Нет, — сказал он. — Дай мне.

Он опустился на колени перед Алариком, расстегнул его джинсы и взял его член в рот. Аларик замер, чувствуя, как тепло и нежность Джереми проникают в него. Он закрыл глаза и позволил себе забыть о Морфеусе, о книге, о том, что происходило снаружи.

Через несколько минут Аларик кончил с тихим стоном, и Джереми проглотил, поднялся и поцеловал его в губы.

— Я люблю тебя, — прошептал Джереми.

— Я тоже люблю тебя, — ответил Аларик, прижимая его к себе.

Они стояли в темноте, прижавшись друг к другу, и на мгновение им показалось, что мир не рушится. Но это ощущение длилось недолго.

Внизу вечеринка достигала своего пика. Стефан стоял у стены, глядя на танцующих людей. Он чувствовал, как книга в его сумке начинает пульсировать, как она ждёт. Голос Морфеуса шептал в его голове:

«Ты чувствуешь это, Стефан? Они счастливы. Они не знают, что ты — мой. Что они все — мои…»

Стефан сжал кулаки и заставил себя успокоиться. Он не мог поддаться. Не сейчас.

Внезапно Бонни, сидевшая на диване, вздрогнула. Она почувствовала, как книга в сумке Стефана начала вибрировать — сначала тихо, потом сильнее.

— Стефан! — крикнула она, но было поздно.

Книга с силой вырвалась из его сумки, пролетела через всю комнату и упала в центр зала, раскрывшись на середине. Все замерли. Гости замолчали, музыка остановилась. Книга лежала на полу, испуская тёмное свечение, и из неё раздался смех — холодный, злой, пронизывающий до костей.

«Я здесь. Я всегда был здесь. И я буду ждать, пока вы все сдадитесь…»

Книга захлопнулась, но тёмное свечение осталось, витая в воздухе, как призрак.

Кэролайн подошла ближе, и её лицо было бледным:

— Что это за хрень?!

— Кэролайн, отойди, — сказал Деймон, подходя к книге. Его голос был твёрдым, но в глазах — страх.

Стефан шагнул вперёд, глядя на книгу, и почувствовал, как метка на его плече пульсирует в такт её вибрациям. Он знал: Морфеус уже здесь. Он среди них. И он не уйдёт.