Кровь на льду./Паракореши

Глава 18.
Пока Лёша Деревяшкин сидел в замерзающей, пустой квартире, в леденящей тишине коридора выжидая своей скорой смертной участи, Саша Парадеевич в своей новой одиночной палате буквально не находил себе места.

Всё началось ещё утром. Едва вернувшись с планового обследования, Саша взял в руки телефон и увидел несколько новых уведомлений. Это были сообщения от Лёши. Парадеевич перечитал их раз пять, и с каждым разом внутри него всё сильнее разрасталась холодная, липкая паника.

«Отец сегодня приезжает, походу это мои последние сообщения тебе... Если что, я тебя любил, не скучай».

Саша отказывался верить своим глазам. Что это, чёрт возьми, значит?! Сарказм? Глупая шутка? Или Деревяшкин внаглую, всерьёз прощается с ним навсегда, ставя окончательную точку?! Саша на дикой панике начал строчить ему ответные сообщения, обрывать телефон, но Лёшин мобильный был намертво выключен. Ответа не следовало.

Саша заметался по палате как раненый зверь. Терпеть это неведение было выше его сил. Он резко нажал на кнопку вызова персонала, и когда в палату зашла медсестра Яна, Саша бросился к ней, судорожно пытаясь договориться:

С-Ян, пожалуйста, отпусти меня под мою ответственность на один день! Хочешь, я тебе коробку любых конфет куплю, всё что захочешь принесу? Мне безумно, срочно надо уйти!

Но Яна лишь строго покачала головой, скрестив руки на груди:

М.Я.-Какое «уйти», Парадеев? Ты с ума сошёл? Ты ещё не полностью восстановился после тяжелейшей операции, тебе опасно находиться без присмотра врачей. Даже не думай. Лежи в кровати.

Саша её просто не слышал.

Внутри него всё горело от страха за своего фигуриста. Поняв, что по-хорошему его никто не выпустит, Саша окончательно сорвался.

Потеряв над собой контроль, он начал яростно кричать на всю палату и на всех вокруг, требуя немедленно открыть двери и выпустить его к Лёше. На шум прибежали дежурные врачи, но Сашин бунт продлился недолго. Буквально через пару минут в палату ворвались двое огромных, крепких санитаров-амбалов, которых экстренно отправили, чтобы утихомирить буйного пациента. Саша отчаянно пытался сопротивляться, швырял подушки, отмахивался здоровой рукой, но по сравнению с этими громилами у него, ещё не окрепшего после потери крови, просто не было шансов - мужики были в два раза больше его. Они силой скрутили его и уложили на матрас.

Саша затих. Он сделал вид, что полностью смирился с тем, что его не пускают, тяжело дыша и уставившись в стену. Но это покорное смирение было фальшивым - и очень ненадолго.

Как только санитары и испуганные врачи покинули помещение, плотно закрыв за собой дверь, Саша Парадеевич резко сел на постели. В его зелёных глазах полыхал решительный, злой огонь. Он не собирался покорно оставаться здесь в тепле и безопасности, пока с Лёшей дома может случиться чёрт пойми что. Нужно было бежать. Срочно.

Мозг лихорадочно начал перебирать варианты, выстраивая план побега. Первый вариант - незаметно выскочить в коридор и попытаться прикинуться родственником какого-нибудь пациента - отпал сразу. После их недавней громкой истории с экстренным донорством они с Деревяшкиным прославились на всю больницу, и дежурный персонал на посту знал их лица наизусть. Второй вариант - выйти под предлогом обычной прогулки до кулера, найти на стене план эвакуации и пробраться к аварийному выходу - Саша тоже быстро вычеркнул из списка. По коридорам хирургии постоянно снуют врачи и медсёстры. Если они увидят человека в больничной пижаме, который подозрительно оглядывается по сторонам и крадётся к запасному выходу, они вряд ли подумают, что он там полы подметает. Его поймают в ту же секунду.

И вдруг в зеленоглазую голову Саши пришёл третий вариант. Спасительный и безумный.

Парадеевич вспомнил, что недавно его перевели из реанимации первого этажа. А окна его новой одиночной палаты выходили прямо на задний двор, огороженный старым, покосившимся бетонным забором. А главное - Саша вспомнил историю, которой с ним две недели назад, ещё до Сашиного приезда в больницу, поделился его знакомый Костя.

Костя тогда рассказывал, смеясь: «Слушай, Саня, тут такой случай произошёл, пока тебя не было. К нам из психушки пациентов привозили на какой-то там масштабный медицинский осмотр. Их много было, всех проверить не успели, и их оставили у нас в отделении на ночь. Так вот один из них - странный такой чел, контуженный какой-то - ночью умудрился вылезти из окна второго этажа, нашёл какую-то потайную дырку в заборе и сбежал! Его, кстати, до сих пор ищут, найти не могут. А дыру эту в заборе руководство так и не залатало».

Слушая тогда эту историю, Саша лишь дежурно кивнул и даже не думал, что когда-нибудь вспомнит её. Но прямо сейчас эта потайная дыра в заборе сыграла ему на руку. Это был его единственный, идеальный шанс.

Саша действовал быстро, бесшумно и хладнокровно. Он аккуратно, стараясь не шуметь пластиковыми креплениями, снял защитную сетку с окна палаты и распахнул створку. Вставлять сетку обратно он даже не собирался - какой смысл, если врачи при следующем обходе всё равно поймут, что пациент сбежал?

Времени переодеваться не было. Саша успел только сунуть ноги в свои потрёпанные кроссовки, прямо как был - в одной тонкой больничной пижаме - перемахнул через подоконник и спрыгнул на заснеженную землю. Пригибаясь под окнами первого этажа, чтобы не попасться на глаза дежурным врачам, он поспешно бросился вдоль забора к его дальнему краю. Костя упомянул тогда, что эта заветная дыра находилась в верхнем правом углу забора, в слепой зоне, куда совершенно не доставали больничные камеры - как будто её специально сделали там, чтобы никто не узнал. Саша поспешно дошёл до того места, уже крупно дрожа от пронизывающего зимнего холода, протиснулся сквозь щель и оказался на свободе. Он ни разу не обернулся назад. У него в голове стучала только одна-единственная, сумасшедшая мысль:

«Успеть. Только бы успеть к нему».

На часах в пустой квартире Лёши Деревяшкина пробило ровно восемь часов вечера. Для него этот глухой звук настенных часов прозвучал как самый настоящий, окончательный смертный приговор. Чтобы хоть как-то отвлечь себя от липкого, сковывающего панического страха, Лёша на негнущихся ногах пошёл в ванную, чтобы просто умыться прохладной водой. Но стоило ему открыть кран, как сквозь шум воды в гробовой тишине квартиры раздался резкий, металлический скрежет ключа, который кто-то раздражённо и нервно поворачивал в замочной скважине входной двери.

Л-«Всё. Конец».

Пронеслось в голове у Лёши.

Руки мгновенно похолодели. Он наивно думал, что сможет побыть один ещё хотя бы несколько минут, собраться с мыслями, но не тут-то было. Ловушка захлопнулась. Отец пришёл. Он вернулся раздражённым, злым и дико уставшим после тяжелейшей командировки. И именно это пугало Лёшу больше всего на свете.

У Лёши в детстве уже был один страшный случай, который он запомнил на всю жизнь. Тогда его отец потерял огромные деньги в компании из-за неудачной сделки и был готов буквально уничтожить любого, кто встанет у него на пути. И в этот самый момент домой пришёл Лёша - маленький, расстроенный мальчик, который только что потерял свою маму в автокатастрофе. Мало того, на соревнованиях Лёша тогда проиграл мальчику, чей отец был главным, заклятым конкурентом и соперником его собственного отца. Получилось так, что отец проиграл деньги взрослому сопернику, а его маленький сын пришёл домой с новостью, что проиграл его сыну на льду.

Тогда Лёшин отец был просто в неописуемой, бешеной ярости. Он страшно кричал на Лёшу, крушил и ломал всё, что попадалось под руку в квартире, и на самом пике этого безумного гнева резко замахнулся рукой на перепуганного сына. В ту секунду в маленькой Лёшиной голове пронеслось абсолютно всё: мама, страшная авария, кровь, Сашины жестокие издевательства в школе... Все самые плохие, чёрные моменты его жизни, которых у него уже тогда было по самое горло.

Но отец Лёши тогда вовремя остановился. Он замер с поднятой рукой, внезапно приходя в себя и впадая в дикий ужас от самого себя и от того, что он едва не натворил. До него наконец-то дошло, что Лёша - просто маленький, беззащитный ребёнок, который вообще ни в чём не виноват. Мужчина тогда резко опустился на колени, притянул Лёшу к себе и крепко, до хруста обнял, плача и прося прощения кучу раз. Лёша тогда не злился на отца, у него не осталось на него глухой обиды, он прекрасно всё понимал... Но этот страшный замах руки он запомнил навсегда. И сейчас, стоя перед зеркалом в ванной в замерзающей квартире в 20:00, он всем телом ощущал возвращение этого детского кошмара.

Отец Лёши глухо хлопнул тяжёлой входной дверью, заходя в зал. Лёша медленно вышел из ванной, судорожно пытаясь разрядить обстановку. Его сердце бешено колотилось, но он заставил себя выдавать дежурные вопросы, стараясь говорить ровно:

Л-Привет, пап. Ну что, как командировка? Всё хорошо в компании?

Отец лишь сухо и отрывисто ответил на его вопросы, ставя на стол чайник, чтобы поскорее заварить себе кофе.

Тяжёлый взгляд мужчины скользнул по сыну, и он нахмурился:

О-Как твои тренировки? Почему твой тренер не писал мне ничего по поводу оплаты?

Лёша внутри себя судорожно замер.

Он начал нервно теребить длинные рукава своей серой толстовки, отчаянно пытаясь придумать хоть какую-то ложь, но в голове было абсолютно пусто. Слова застряли в горле.

О-Ну? Что? Говори.

Отец Лёши заметно насторожился, видя, как его сын панически мнётся с ответом.

Л-У нас... у нас отменили тренировки на несколько недель.

Наконец выдавил из себя Лёша, опустив глаза.

О-Что? Из-за чего? Я позвоню твоему тренеру, у тебя скоро важные соревнования, а они там тренировки отменяют!

Отец раздражённо потянулся к карману.

Л-Стой, пап, не надо!

Испуганно вскрикнул Лёша.

О-Почему?

Л-Да просто... у них сломалось вроде что-то.

Лёша окончательно запутался в собственной лжи.

О-Хватит врать мне! Говори правду! Или я сейчас сам лично позвоню тренеру и спрошу у него.

Рявкнул отец.

Лёша понял, что бежать больше некуда. Он просто безумно боялся сказать ему чистую правду, понимая, что сейчас начнётся. Но выбора не оставалось. Сглотнув слёзы, он тихо произнёс:

Л-Это... это из-за меня. Один мальчик попал в больницу из-за меня.

О-Что?! Фамилия?!

Отец резко шагнул к нему.

Л-П-Парадеев...

Прошептал Лёша, зажмурившись.

О-Что?!

Отец Лёши на секунду опешил, а затем его лицо багровело от ярости.

О-Ты хоть знаешь, кто его родители?! Ты понимаешь, что ты наделал?!

В этот момент до отца Лёши наконец дошло, насколько сильно его сын влип, пока его не было в городе.

Но мужчине было абсолютно плевать на то, что случилось с Лёшей, пострадал ли он сам и что он чувствует - для отца сейчас была важна только его собственная репутация и бизнес-связи, которые могли рухнуть из-за скандала с Парадеевыми.

Отец пришёл в бешенство. Он начал кричать на Лёшу такими страшными, жестокими словами, которые Лёша даже шёпотом себе никогда не разрешал говорить. На плите со свистом закипел чайник, но на него всем было плевать. Отец Лёши больше не видел ничего перед собой от ярости, он только прокручивал эту опасную фамилию у себя в голове, понимая, во что они влипли.

На чистом адреналине и злости мужчина начал хватать любые вещи со стола, попадавшиеся ему под руку, и швырять их по всей комнате. Он кричал на Лёшу, периодически швыряя крупные предметы в стены и на пол. Лёша каждый раз испуганно вздыхал от оглушительного звука очередного разбитого стакана. Он сжимался у стены, совершенно не зная, что ему делать и как сейчас что-то объяснить взбешённому отцу. Всё было бесполезно.

Но его отец даже не заметил этого. Он был настолько ослеплён яростью, что до сих пор продолжал громко кричать на Лёшу, не переставая и не глядя на кровь. Лёша больше не мог сдерживаться - он начал горько, навзрыд плакать, уже не пряча свои горячие слёзы.

Это плачущее бессилие разозлило отца ещё сильнее. Он окончательно потерял контроль над собой и, не понимая, что творит, резко замахнулся на Лёшу рукой, в точности повторяя тот самый страшный кошмар из детства. Лёша пугливо, панически загнулся у стены, прикрывая голову руками и ожидая удара...

И именно в этот самый момент входная дверь в квартиру с оглушительным, мощным грохотом распахнулась настежь, ударяясь о стену. На пороге, тяжело дыша и дрожа от метели, стоял Саша Парадеевич в одной больничной пижаме.