Кровь на льду./Паракореши

Глава 6.
Будильник зазвенел в шесть утра. Лёша мгновенно распахнул глаза и выключил звук. За стеной уже слышались тяжелые шаги отца и шум работающей бритвы. Сегодня Лёша проснулся пораньше намеренно. Ему до безумия, до дрожи в коленях надоело возвращаться в пустую квартиру и находить на столе холодные записки. Ему хотелось, чтобы отец хотя бы раз посмотрел на него не как на строчку в банковском приложении.

Лёша быстро взъерошил волосы, натянул самую старую толстовку и вышел в коридор, намеренно шаркая ногами. Отец, завязывая галстук перед зеркалом, даже не повернулся.

О-Ты чего так рано?

Сухо бросил он, проверяя часы.

Л-Пап...

Лёша остановился у стены, изображая слабую, измученную улыбку. Он прижал ладонь к виску и слегка согнулся.

Л-Мне что-то совсем паршиво. Голова раскалывается, и тошнит с самого утра. Наверное, отравился чем-то вчера. Можно я сегодня дома отлежусь? В школу не пойду.

Отец наконец повернулся. Его взгляд был строгим, сканирующим. Он подошел, приложил тяжелую, холодную ладонь к Лёшиному лбу. Лёша изо всех сил постарался дышать чаще, чтобы показаться горячим.

О-Температуры вроде нет.

Нахмурился отец. Он тяжело вздохнул, явно не желая тратить на это время перед важным рабочим днем.

О-Ладно. Сиди дома. Деньги на лекарства, если что, на карте. Таблетки в аптечке. Не запускай, у тебя скоро соревнования, Михалыч звонил.

Отец подхватил свой кожаный портфель, коротко кивнул и вышел из квартиры, закрыв дверь на два оборота ключа. Лёша остался стоять в темной прихожей. Спектакль окончен. Отец разрешил остаться, но даже не спросил, принести ли ему чаю. Внутри Лёши разлилась привычная, горькая пустота. Поняв, что оставаться в этих четырех стенах он больше не может, Лёша достал телефон и набрал Илью.

Через час Лёша уже стоял у входа в заснеженный городской парк. Из-за деревьев показалась высокая, приметная фигура Ильи.Тот как всегда, выглядел стильно и броско: объемный яркий пуховик, надвинутая на лоб шапка, из-под которой выбивались волосы, и неизменные широкие штаны. На его лице сияла широкая, добродушная улыбка, которая мгновенно разгоняла любой сумрак.

И-Привет, симулянт!

Илья с разбегу захватил Лёшу в крепкое дружеское объятие, отчего у того аж ребра хрустнули.

И-Ну ты и гений, конечно. Отец реально поверил?

Л-Поверил.

Лёша грустно усмехнулся, пряча руки в карманы куртки, когда они пошли по засыпанной снегом аллее.

Л-Ему просто проще оставить меня дома, чем разводить дебаты. Ладно, зато я свободен. Спасибо, что прогулял со мной первые уроки.

И-Да брось, для друга не жалко.

Илья махнул рукой в огромной перчатке.

И-Тем более, погода пушка. Рассказывай, как твоя подготовка к области?

Они долго бродили по парку. Илья, со своим вечным позитивом и открытостью, умудрялся шутить на ходу, заставляя Лёшу искренне смеяться и забывать про холодный дом. Но ближе к полудню разговор сам собой свернул на наболевшее.

Они зашли в небольшое уютное кафе на краю парка, взяли по большому стакану горячего чая и сели у окна. Лёша задумчиво крутил в пальцах картонный стаканчик.

И-Слушай, Лёх.

Илья посерьёзнел, его крупные черты лица стали непривычно задумчивыми. Он облокотился на стол.

И-Я вот вчера весь вечер думал про этого нашего Сашу. Ну не дает он мне покоя. Ты никогда не задумывался, почему он до тебя докапывается с первого класса? Прямо с такой маниакальной настойчивостью.

Л-Потому что он конченый придурок, Илья.

Лёша зло звякнул ложкой.

Л-Ему просто нравится портить мне жизнь. Он самоутверждается за мой счет, считает, что фигуристы - это легкая мишень для его плоских шуток.

Илья покачал головой, отпивая чай. Его взгляд из-под козырька шапки был очень проницательным.

И- Не-а, тут что-то другое.

Протянул Илья.

И-Мне же с нашей парты отлично видно. Саша ведь не трогает других парней в классе. Полно ребят, над которыми можно было бы стебаться, но он видит только тебя. Каждую перемену, каждый день. Он же буквально караулит твои взгляды. Вчера, когда ты мимо него проходил, он аж замер весь, пока ты на него не посмотрел.

Мне кажется, Лёх, ты для него - вообще единственный центр вселенной в этой гребаной школе.

Лёша удивленно поднял глаза на друга:

Л-Ты сейчас бред какой-то говоришь. Он меня ненавидит.

И-Ненависть - это слишком сильное чувство, чтобы тратить его на того, кто тебе безразличен.

Веско заметил Илья.

И-Я слышал, Саша съехал от своих предков. Живет один в какой-то конуре съемной. Родители у него, говорят, жесткие тираны, им на него плевать. У него же никого нет, Лёх. Школьные пацаны - это так, чисто поржать. А ты... ты настоящий. Ты горишь своим спортаком, ты яркий. Мне кажется, он своими издевками просто пытается выбить из тебя хоть какую-то искру. Ему твое внимание нужно, понимаешь? Любое. Пусть даже это будет твоя злость. Он просто греется об твою ярость, потому что сам внутри замерзает в своей пустой квартире.

Слова Ильи повисли в воздухе тяжелым облаком. Лёша тупо смотрел на отражение огней в своем стакане. Мысль о том, что Саша докапывается до него из-за собственного одиночества и потребности во внимании, казалась дикой, абсурдной. Но в глубине души что-то странно екнуло. Лёша вспомнил глаза Саши в те редкие секунды, когда тот забывал ухмыляться - в них действительно иногда мелькало что-то темное, пустое и очень знакомое. Точно такое же, как у самого Лёши, когда он выбрасывал отцовские записки в ведро.

И-Ладно, забей.

Илья с улыбкой хлопнул ладонью по столу, переводя тему и разряжая обстановку.

И-Пофиг на него. Сегодня твой день отдыха. Допивай чай, пошли еще круг по парку сделаем, пока мандарины в магазине не раскупили!

Лёша улыбнулся другу, но внутри него уже поселилось это странное, неспокойное зерно сомнения. Он всё ещё крутил в голове слова Ильи, пока они неспешно шли по заснеженной аллее.

Спустя несколько часов Лёша понял, что пора закругляться. Телефон показывал четыре вечера, мороз крепчал, да и Илье нужно было возвращаться к своим делам. Как бы сильно Лёше ни хотелось продлить этот редкий день свободы, нужно было идти домой. Завтра уже точно придется возвращаться в школу, а огромная куча неделанного домашнего задания, скопившаяся за среду, сама себя решать не собиралась. Парни крепко пожали друг другу руки, и Лёша побрел в сторону автобусной остановки, даже не подозревая, насколько сильно изменится его жизнь уже завтрашним днем.

Съемная однушка встретила Сашу привычным запахом застоявшегося электронного дыма и холодом из приоткрытого окна. Он швырнул рюкзак в угол коридора и, даже не разуваясь, прошел на кухню. Щелкнул кнопкой чайника. Звук закипающей воды показался в гробовой тишине квартиры слишком громким.

Весь день Сашу не покидало странное, липкое чувство раздражения. Лёша не пришел в школу. Весь первый урок Саша то и дело косился на пустую третью парту у окна, ожидая, что дверь вот-вы раздастся скрип двери и этот правильный мальчик, извиняясь перед историчкой, проскользнет на свое место. Но Лёша не появился ни на втором, ни на шестом уроке. Телефон Лёши, естественно, был вне зоны доступа - Саша проверил это раз пять, злясь на самого себя за то, что вообще знает его номер.

Саша сел на подоконник, подтянув одно колено к груди, и уставился в темнеющее окно. В стекле отражалось его собственное хмурое лицо. Без Лёши в школе было невыносимо скучно. Все эти пацаны, с которыми он терся на переменах, их плоские шутки и разговоры про тачки - всё казалось каким-то пресным, ненастоящим. Саша поймал себя на пугающей мысли: ему физически не хватало той чистой, искренней ярости, которой взрывался Лёша при каждой их стычке.

Саша вспомнил, как в понедельник на катке Лёша тяжело дышал, а его глаза горели такой дикой ненавистью, что казалось, еще секунда - и он реально пустит в ход свои коньки. А вдруг Лёша перетренировался? Саша слышал от девчонок из класса, что фигуристы часто получают страшные травмы. Сломанные щиколотки, выбитые колени, сотрясения... Вдруг Лёша вчера неудачно упал со своего этого тройного прыжка и сейчас лежит в какой-нибудь больнице под капельницей, совсем один? Учитывая, что отцу Лёши на него плевать, эта мысль заставила сердце Саши болезненно сжаться.

Внутри поднялась волна непонятной, удушающей паники. Саша резко встал с подоконника и заходил по тесной комнате. Он не понимал, что с ним происходит. Почему его так волнует этот заносчивый фигурист? Почему от одной мысли, что с Лёшей реально что-то случилось, в груди становится тесно и не хватает воздуха?

Он лег на диван прямо в одежде, уставившись в потолок. Всю ночь Саша почти не спал, ворочаясь с боку на бок. Он ждал четверга. Ждал возможности увидеть Лёшу живым и невредимым, чтобы снова отпустить в его адрес какую-нибудь колкость и доказать самому себе, что ему всё равно.

Саша еще не знал, что завтра на дневной тренировке он действительно увидит Лёшу и этот день он скорее всего запомнит на всю оставшуюся жизнь.