Тридцать восемь
Заболеть в разгар невыносимой летней жары может только самый везучий человек на планете.
Ярослав хочет с себя кожу снять вместе с мышцами, искренне жалеет, что это невозможно. Ведь помимо палящего солнца за окном, убить его хочет его собственный организм. Когда появляется насморк, Ярик не придаёт этому значение, лишь чаще начинает пользоваться спреем для носа. Когда же начинает болеть горло, к спрею добавляются противовирусные. Ярослав знает, что справится, что перенесёт на ногах, ведь всегда так делает. Он сможет сам о себе позаботиться.
И вот, в первый день мини-отпуска, он не находит сил даже для того, чтобы встать с постели. Он чувствует себя так мерзко, лёжа на сбитых, мокрых от пота простынях, но не делает ничего, лишь сбоку набок ворочается, мысленно обещая самому себе, что к вечеру доберётся до душа. Однако к вечеру он доползает только до кухни. Роется в ящике с лекарствами и из полезного находит только градусник и полупустую упаковку жаропонижающих. Это в тему, ведь, кажется, температура уже превышает критическую.
Даже после трёх попыток прибор упрямо показывает 38,7. Тоже многовато, но не смертельно, с этим вполне можно жить и нормально функционировать, если бы не треклятая жара, не дающая вздохнуть даже со всеми окнами нараспашку.
Баярунас, выпив таблетки, снова на кровати сворачивается, думая о том, что завтра дойдёт до аптеки. Это нормально, так он «растормошится» и придёт в себя.
Дурачок.
Голова болит неимоверно, но он всё равно берёт в руки телефон, когда чувствует слабую вибрацию. Когда же видит, от кого сообщение, растягивает губы в улыбке.
Саша сейчас в Санкт-Петербурге, работает, в отличие от него. Ярик даже завидует, тоже хочет быть в состоянии работать с утра до ночи, словно настоящий киборг. Но ещё больше завидует людям, окружающим Казьмина сейчас. Яру тоже хочется его рядом, безумно хочется. Это так эгоистично и по-детски, но он ничего не может с собой поделать.
Саша беспокоится, Саша рвётся с завтрашнего поезда сразу приехать, как только прослушивает голосовое сообщение. Ярик уверяет, что не нужно, пустое это. Хотя больше всего сейчас хочется именно этого. Хочется если и не обнять, то хотя бы ощущать присутствие рядом. Яр любит быть один, находит в этом какой-то особый комфорт, но в такие моменты как сейчас, одиночество слишком уж неуютно и безрадостно.
Саша этого не заслуживает, ему хоть иногда отдыхать нужно, а не работать нянькой в своё такое драгоценное свободное время. Не смотря на это, внутри такое приятное тепло разливается, что хочется смеяться. Он заботится. Ему не всё равно.
На следующий день Ярослав всё же заталкивает себя в душ, надеясь, что от этого станет легче. И легче становится… на первые полчаса. После же он снова весь мокрый, снова в постели, снова ненавидит самого себя.
«Сейчас, десять минут и дойду до аптеки», твердит он самому себе. И проваливается в сон.
***
Трель дверного звонка слишком резкая, слишком громкая и невыносимая. Ярик глаза открывает, чувствуя себя так, будто в другом измерении очнулся. Не собирается вставать, лишь морщится, чувствуя себя снова слишком мерзким и грязным.
Звонок повторяется. И ещё… и ещё…
Баярунас сам не понимает как доходит до входной двери. Даже в глазок не смотрит, открывает сразу. А затем давится кашлем.
— Я же говорил, что не нужно, — он рукой волосы поправляет, с отвращением отмечая, какие они влажные. — Я сейчас далеко не самый привлекательный человек на планете.
Саша головой качает и издаёт слишком уж театральное «пф».
— Какой же ты глупый, Яр, — Казьмин мимо него в квартиру протискивается, сжимая в руке довольно увесистый пакет. — И, кстати, ты мне в любом виде нравишься.
В этот раз «пф» издаёт уже Яр.
— Лжец, но спасибо, — он лениво плетётся за Сашей в кухню, словно это и не его квартира, и останавливается в дверном проёме. — Я очень рад, что ты приехал.
Казьмин его взгляд перехватывает, улыбается слишком уж тепло.
— Знаю. Я твои отговорки уже наизусть выучил.
Ярику уже хочется подойти, обнять, поцеловать хотя бы в щёку, но нельзя. Не нужно, чтобы заболел ещё и Саша. Это будет предательством с его стороны.
— Иди, ложись, — Казьмин кивает в сторону спальни, после чего добавляет:
— Я сейчас приду. Ты ведь сам не лечился, да?
Ярик губы поджимает, слишком уж палевно, и ресницами хлопает:
— Пил жаропонижающее.
Казьмин глаза закатывает.
— Ну хоть что-то.
Баярунас всё же возвращается в кровать, пот со лба вытирает тыльной стороной ладони, прислушиваясь к шуму из кухни. Саша действительно быстро возвращается, отставляет на прикроватную тумбу чашку с чаем и стакан с водой, а затем зажатые кулаки Ярославу протягивает.
— Какую таблетку ты выберешь? — он, словно Морфеус из Матрицы, демонстрирует лекарства на обеих ладонях и головой качает, когда Яр тянется к правой. — Не угадал, придётся выпить обе.
Ярик по-детски кривится, но таблетки всё же выпивает и снова откидывается на подушку. Ждёт, пока Саша сядет рядом, но тот, неожиданно, рядом ложится, заключая в слишком уж нужные сейчас объятия.
Баярунасу хочется вывернуться, сказать, что он весь потный и, вообще-то, больной. А ещё ложиться на кровать в одежде совсем не в его правилах. Но он не шевелится, лишь несмело в ответ обнимает и щекой к чужой груди по-кошачьи притирается. Вот оно — самое лучшее и действенное лекарство.
— Заболеешь, — хрипит тихо.
Казьмин посмеивается, оставляет лёгкий поцелуй на макушке.
— Переживу, — ладонями по спине гладит, слишком бережно, слишком необходимо. — Ты же приедешь меня лечить, если что, да? Будем лечить друг друга по кругу?
Ярик хихикает, ногу Саше на бедро закидывая. Крепче прижимается.
Приедет, конечно приедет.
Комментарии