Стальные сердца

Таверна «Бурый медведь» встретила шумом, теплом и густым, хлебным ароматом, в котором тонули запахи старого дерева, жареного мяса и пряного эля. Наконец-то сбросив дорожную пыль с плеч, капитанский состав устроился за массивным столом в углу, где свет от камина отбрасывал на стены пляшущие тени. Первые пинты холодного пива уже стояли перед ними, украшенные шапками белоснежной пены.

Итан, разгоряченно и оживленно жестикулируя, делился историей о настырном торговце, осадившем его у дверей печатной мастерской. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь мутное стекло, играл в его светлых волосах.

— Представьте, он пытался всучить мне не просто ботинки! — воскликнул печатник, и его зеленые глаза искрились весельем. — Засунул бы мне в руки и ремни, и гору носков, и перчатки на все сезоны, если бы я не сбежал оттуда! Что за народ пошел, чуть до нитки не обобрали…

Нефера, сидя рядом, лишь мягко улыбалась, слушая его. Ее пальцы невольно поглаживали холщовую сумку у ног, где под тканью уютно покоилась целая коллекция целебных трав, бережно подобранных в местной лавке знахаря. Запах шалфея и сушеного чабреца, казалось, витал вокруг нее незримым облаком спокойствия.

Однако эта легкая атмосфера разбивалась о ледяную непроницаемость двоих. Рэйвен сидел, откинувшись на спинку стула, его взгляд был устремлен куда-то в глубину пенистой кружки с пшеничным пивом. Черные волосы оттеняли резкие, словно высеченные из гранита черты лица. Рядом Айла методично проводила пальцем по влажному краю на своем бокале, ее взор был тяжел и отрешен. Их молчание было громче любых слов — плотное, напряженное, будто туго натянутая тетива лука.

— Эй, — хрипловато окликнул их Лайтвуд, оторвавшись от своего рассказа. — У вас что случилось? Чего рожи такие кислые?

Айла медленно подняла на него глаза и фыркнула, отчего завиток черных волос упал на щеку.

— Ничего особенного, — отрезала она, и в голосе прозвучала сталь. — Я просто есть хочу. А когда я голодна, мне не до улыбок.

— Эй, обычно я у нас злой, когда голодный, — попытался пошутить Итан, но шутка повисла в воздухе, не встретив ни малейшей искорки в ее взгляде. Он перевел глаза на Рэйвена. — Рэйвен, ну хоть ты скажи. Что за тучи над вами сгустились?

Мужчина не спеша сделал еще один глоток пива, поставил кружку на дубовую столешницу с глухим стуком.

— Ничего такого, — голос Рэйвена был низким и ровным, как поверхность лесного озера в безветрие. — Просто кто-то сегодня слишком много вредничает.

В воздухе запахло грозой. Айла резко повернула голову.

— А кто-то, — парировала Мунстоун, ее слова зазвучали острыми осколками льда, — обладает талантом быть невыносимо навязчивым. Прямо как тот твой продавец, Итан, только с мечом вместо коробок.

— Так дело не пойдет, — тихо, но твердо вмешалась Нефера. Ее спокойный, мелодичный голос прозвучал как попытка заговорить бурю. Она положила ладонь на стол, словно устанавливая границу. — Что это вы оба устроили? Сегодня не время и не место для разборок. Мы пришли сюда отдохнуть.

— Поддерживаю, — нахмурился Итан. Его взгляд, обычно такой дружелюбный, стал серьезным и вопрошающим, когда он уставился на Рэйвена. В нем читалось немое напоминание о данном когда-то обещании. — Хватит киснуть. Задолбали ругаться.

— Никто и не ругается, — с деланной легкостью пожала плечами Айла, но в ее глазах бушевали настоящие молнии. Она бросила прямой, вызывающий взгляд на мечника. — У нас вообще идиллия полная, тишь да гладь. Ведь так, капитан Брэдшоу?

Рэйвен медленно повернул к ней голову. Их взгляды встретились — холодное синее пламя столкнулось с бурлящей темной грозой.

— Именно так, — произнес он с ледяной, отточенной вежливостью, от которой стало еще холоднее.

Итан устало вздохнул, провел рукой по лицу и покачал головой, словно отчаявшись понять эту немую дуэль. И словно в ответ на его безнадежный жест, в этот момент к столу подошла румяная официантка. С легким стуком на дубовую поверхность опустились тяжелые глиняные подносы, источающие волны аппетитного пара.

— Ну наконец-то! — воскликнул печатник, с облегчением переключая внимание. Прямо перед ним дымилась глубокая миска с мясным рагу, где в густом ароматном соусе утопали крупные куски говядины, морковь и душистые травы. — Вот, вместо того, чтобы собачиться, лучше займите рты едой. Приятного аппетита!

— Спасибо, — наконец-то сорвалось с губ Айлы искреннее, хотя и сдержанное слово. Она подтянула к себе тарелку, на которой лежал внушительный стейк, зажаренный до румяной корочки и истекающим золотистым соком на подушку из печеных овощей. И в тот же миг, отбросив все церемонии, девушка накинулась на еду с такой яростной, зверской целеустремленностью, будто не ела уже неделю.

— Вот это да, — тихо рассмеялась Нефера, наблюдая, как лучница с упоением разделается со стейком. В ее глазах светилась теплая усмешка. — Кажется, мы вовремя зашли. Ну что, всем приятного аппетита.

И под аккомпанемент стука ножей и вилок, под приглушенный гул общего гула таверны, за их столом воцарилось хрупкое, но столь необходимое перемирие, скрепленное простым человеческим удовольствием от горячей, вкусной еды.

— Спасибо, взаимно, — выдавил из себя Рэйвен, его голос прозвучал приглушенно, почти утонув в общей какофонии. Брэдшоу принялся за еду, но его внимание, казалось, было разделено. Взгляд его, тяжелый и неотрывный, снова и снова возвращался к Айле, будто он пытался разгадать сложный шифр, начертанный на ее бледном лице. Ничто в этом мире — ни шум таверны, ни вкус мяса, ни истории Итана — не занимало его сейчас так сильно, как эта взбалмошная, необъяснимая лучница. Сегодняшний каприз Айлы не выходил из головы: утром она была холодна и непреклонна, как лезвие кинжала; днем, у лавки торговца, на лице девушки расцвела улыбка, редкая и яркая, при виде какой-то безделушки; а потом эта сцена на площади — вспышка гнева, казалось бы, на ровном месте. В ее поведении не было логики, только вихрь противоречий. Может, с ней что-то случилось? Или она всегда такая — океан под тонкой коркой льда? Рэйвену отчаянно хотелось перекинуться парой слов с Итаном, спросить по поводу Айлы, но шумная, полная чужих ушей таверна была худшим местом для таких расспросов.

Заглотив больше половины своих порций и осушив первые пинты до дна, капитаны кивком подозвали служанку для нового круга. Итан, чье лицо уже порозовело от хмельного тепла, решил оторваться по-настоящему, как это делали его веселящиеся в другом углу солдаты. Коллеги не возражали — напряжение дня медленно таяло под напором сытной еды и крепкого пива.

Таверна жила своей бурной, шумной жизнью. Воздух был густ от смеси запахов: дым камина, жареное мясо, пиво, человеческое тепло. Официанты ловко лавировали между столами, неся над головами подносы, полные кружек и тарелок. Приглушенный свет масляных ламп отбрасывал мягкие, зыбкие тени, сглаживая углы и делая лица незнакомцев загадочными. А где-то у стены музыкант перебирал струны гитары, и его мелодия — то грустная, то озорная — словно обволакивала сознание, усыпляя бдительность и навевая легкую, приятную меланхолию. Капитаны первого штаба не могли не оценить выбранное место. Когда они в последний раз позволяли себе вот так, просто сидеть? И, что более важно, когда смогут в следующий раз? Ответа на этот вопрос не знал никто, и эта мысль витала в воздухе незримой горечью.

— Рэйвен, могу задать один нескромный вопрос? — начал Итан, оторвавшись от последнего куска мяса. Печатник решил, что атмосфера и выпивка располагают к откровенности. Они работали вместе с новым мечником всего несколько дней, но Лайтвуд, человек прямой и открытый, уже хотел разглядеть за броней воина и наемника — человека.

— Конечно, — ответил Брэдшоу, не поднимая глаз от тарелки, но его поза стала чуть внимательнее. Теплая, шумная обстановка и выпитое пиво действительно немного сбили его привычную оборону. Он знал, что этот момент настанет. В голове уже были аккуратно разложены безопасные, полу правдивые ответы, которые позволят казаться открытым, но не раскроют того, что должно оставаться в тени.

— Почему ты ушел из армии и стал наемником? — без особого стеснения выпалил Лайтвуд. Он верил, что честность порождает честность.

Айла, потягивая свой напиток, резко закашлялась, едва не подавившись. Не то чтобы ей не был интересен ответ — наоборот, она ловила каждое слово Рэйвена. Но ее собственная, выстраданная тактика была иной: если человек хочет — расскажет сам. Доверие нельзя выпытать, его можно только заслужить. Рэйвен пока держался особняком, и она списывала это на короткий срок знакомства. Она-то знала лучше многих, как порой тяжело бывает произнести вслух правду о себе, особенно когда за твоей спиной тянется не просто жизнь, а репутация, клеймо, легенда.

— Итан! — прошипела Мунстоун, бросив на друга предупреждающий взгляд из-под опущенных ресниц.

— Ну а что? Я же должен знать, с кем плечом к плечу стоять буду, — парировал Лайтвуд, разводя руками.

— Все нормально, — спокойно проговорил Рэйвен, отодвинув пустую тарелку и сделав долгий глоток из новой кружки. Его пальцы медленно водили по влажному, прохладному стеклу. — Я так понимаю, сегодня будем откровенны?

— Да, — твердо кивнул Итан. — Пора бы уже. Завтра — передовая. А там, знаешь ли, без понимания, кто рядом, совсем тоскливо.

Нефера, услышав о завтрашнем дне, невольно сжала свою кружку. Легкая бледность скользнула по ее лицу, и она тут же сделала глоток пива, словно пытаясь смыть внезапный приступ тошноты от тревоги. Айла же лишь откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. Ее голубые глаза, теперь пристальные и ясные, были устремлены на Рэйвена. Интерес горел в них не меньше, чем у Итана, но задавать вопросы в лоб было не в ее правилах.

— Ты прав, — вздохнул Рэйвен. — Ну что ж. История, признаться, не самая приятная. — Он замолчал на мгновение, и взгляд его стал вдруг отстраненным, уставившись куда-то в прошлое. Он был каменным, непроницаемым, и Айла почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки. — Все понимают, что наемником становятся не от хорошей жизни. После войны я отслужил еще четыре года по контракту, а потом ушел. Решил, что хочу тишины, обычной жизни. Два года она у меня была. Жил на ветеранские, хватало. Потом… — Рэйвен сделал паузу, едва заметно сжав челюсть. — Потом умер человек, который для меня многое значил. Это… выбило почву из-под ног. Я пустился во все тяжкие: пил, просаживал последнее в картах. Когда пришел в себя, было поздно — денег нет, репутация в городе испорчена. На приличную работу брать не хотели. Вот и подался в наемники. А потом свела судьба с маршалом Озборном, он и предложил мне шанс начать все с чистого листа. Здесь.

Айла застыла, впитывая каждое слово. Кто был этот человек? Любовь? Друг? Родственник? Почему его потеря сломала такого, казалось бы, крепкого мужчину? Грусть, которая мелькнула в глазах Брэдшоу на миг, была такой настоящей, такой неприкрытой, что у капитана лучников внутри все сжалось. Вопросы роем вились в голове, но задавать их сейчас казалось кощунственным вторжением в чужую боль. Кто она ему, чтобы копаться в этих ранах?

— А как ты познакомился с маршалом? — мягко вступила Нефера, ее голос звучал как утешительное прикосновение. — Мы, знаешь ли, были очень удивлены, когда ты появился. Ждали нового мечника, но не думали, что его лично порекомендует правительство.

Рэйвен усмехнулся, уголок его губ дрогнул в подобии улыбки, и он потер ладонью затылок. Наблюдательный Итан сразу уловил эту тень сомнения, эту микроскопическую задержку.

— Вы с ним, выходит, давние знакомые? — подхватил печатник, наклоняясь вперед.

— Не скажу, что друзья, — осторожно подбирал слова Рэйвен. — Но да, знакомы. Когда-то я оказал ему одну услугу. Он запомнил. И когда я оказался в тупике, а Озборну понадобился надежный человек в штаб — он предложил мне этот шанс. 

— А что ты будешь делать после войны? — неожиданно для себя самой спросила Айла. Голос ее прозвучал тише, чем обычно. — Выходит, ни армия, ни ремесло наемника тебе не по душе.

Рэйвен повернул к ней голову. И в этот раз его взгляд был не колючим, а каким-то… мягким. Почти добрым.

— Все так, капитан Мунстоун, — произнес он, и в его обращении прозвучала неожиданная теплота. — Но в армии, пожалуй, останусь. Здесь, в вашем штабе, куда спокойнее, чем скитаться по свету в поисках цели, которой нет.

Сердце Айлы сделало странный, неровный толчок. Ей показалось, что в его словах был какой-то скрытый смысл, намек, уходящий глубже простой благодарности за работу. Она не отвела взгляда, пытаясь поймать эту неуловимую ноту в его глазах.

— Спасибо за честность, — сказал Итан, поднимая кружку в неформальном тосте. — А к семье, например, не тянет вернуться? — продолжил он с присущей ему прямотой, даже не подозревая, какое минное поле сейчас затрагивает.

— Нет, — ответ Рэйвена прозвучал резко, отчеканивая каждый звук. Это было не обсуждение, а приговор. Быстро, почти грубо, он перевел стрелки: — Ну а вы? Все планируете остаться в армии?

— Думаю, да, — улыбнулась Нефера, и ее взгляд с теплотой обвел товарищей. — Мы стали здесь почти семьей. Не представляю себя без этого места и без этих людей.

— Аналогично, — крякнул Итан, уже изрядно повеселевший.

— Ну а вы, капитан? — снова обратился Рэйвен к Айле. Он заметил, как при его прямом вопросе она слегка замирает, и это странное, детское смущение безумно ему нравилось.

— Мне больше некуда идти, — выдохнула Мунстоун, и ее голос стал тихим и плоским. Она уставилась в стол, словно разглядывая узоры на дереве. — Штаб — мой дом.

По резкому опусканию ее век, по напряжению в плечах Рэйвен понял, что наступил на больную мозоль. Он кивнул, больше не настаивая. Пока. Возможно, если между ними когда-нибудь протянутся нити доверия, она расскажет сама. А он… он, может быть, найдёт в себе силы ответить той же монетой.

— Давайте-ка лучше еще выпьем! — бодро предложил Итан, ловко сглаживая наступившую паузу. Он высоко поднял свою пинту, и пена брызнула на стол. — За победу?

— За победу! — отозвался Рэйвен, и в его голосе впервые за вечер прозвучала искренняя, невынужденная энергия. К нему присоединились Нефера и, после секундного колебания, Айла, чья кружка с тихим стуком встретилась с остальными.

Просидев за столом еще добрый час, перебрасываясь шутками и воспоминаниями, Итан наконец не выдержал. Заводная, ритмичная мелодия гитары прямо звала в пляс. Он вскочил со стула, стукнув им об пол.

— Нечего штаны просиживать! Пошли, разомнем кости! — крикнул он, уже притоптывая в такт и маня остальных к импровизированной танцплощадке у камина.

— О, с радостью! — рассмеялась Нефера, и, скинув с плеч легкую накидку, легко подхватила его настроение.

— Айла? Рэйвен? — обернулся к ним Итан, широко улыбаясь. — Идемте, не отставайте! Жизнь-то одна!

Айла взглянула на Рэйвена, и в ее глазах мелькнул вызов, смешанный с нерешительностью. А Брэдшоу, отпив последний глоток, медленно поднялся, и в его взгляде читался немой вопрос, обращенный к лучнице. Таверна гудела вокруг них, а музыка звала забыть, хотя бы на миг, о завтрашнем дне.

Взгляд Брэдшоу, окрашенный робкой надеждой, скользнул в сторону Айлы. В этой неразберихе музыки и смеха ему вдруг страстно захотелось разделить с ней что-то простое и человеческое — ни сражение, ни тяготы похода, а этот мимолетный миг беззаботности. Если уж судьба свела их в одном отряде, то почему бы не позволить себе эту маленькую точку соприкосновения?

Айла, с лицом, порозовевшим от хмельного тепла и жары, чувствовала себя на распутье. Веселье, подогретое пивом, тянуло её в пляс, но внутренний стержень, та самая дисциплина, что держала её в строю, сопротивлялась. Признаться себе, что ей хочется — значило ослабить привычную броню контроля. А в присутствии такого наблюдательного и сдержанного человека, как Брэдшоу, это казалось особенно рискованным.

— Ай, да ну вас! — с притворным раздражением махнул рукой Итан, уже покачиваясь в такт музыке. — Нефера, идем. Пускай эти две зануды вдвоем тухнут! — Схватив улыбающуюся целительницу за руку, печатник увлек её в вихрь танца, растворившись среди других посетителей.

Рэйвен перевёл взгляд обратно на Айлу. Тишина между ними вновь стала плотной, но теперь в ней был другой оттенок — не враждебности, а нерешительности.

— Айла… — произнес Брэдшоу, и его голос прозвучал чуть глубже обычного, почти заглушаемый гитарой.

Девушка встрепенулась, будто пойманная на чём-то.

— Ох, нет, — Мунстоун вскинула руки в защитном жесте, легкая улыбка тронула её губы. — Рэйвен, я ужасно танцую. Давай пощадим посетителей таверны и не будем демонстрировать им мои навыки.

Лучница сделала ещё один глоток из бокала, будто ища в нём поддержки.

— Я тоже давно не танцевал, — признался Брэдшоу, пожимая плечами. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах, пристально смотрящих на неё, читалось упрямое желание. — Но сейчас почему-то очень хочется. Особенно с тобой.

Простота и прямота его слов застали её врасплох. Айла на мгновение отвела взгляд, разглядывая резьбу на дубовой столешнице, затем снова посмотрела на мечника. За привычной сдержанностью Рэйвена она увидела лёгкую напряжённость, едва уловимую тень сомнения, которая почему-то задела её сильнее любой уверенности.

— Мы, кажется, перешли на «ты»? — спросила она, не разрывая зрительного контакта, её голос прозвучал тише, почти задумчиво.

— Если ты не против, — ответил Брэдшоу, и в его интонации не было ни давления, ни игры, только вопрос.

Уголки губ девушки дрогнули, превратившись в смущённую, но искреннюю улыбку. Что-то внутри, тот самый внутренний голос, всегда призывающий к осторожности, на секунду смолк. Она протянула руку.

— Ладно, — выдохнула она, и в этом слове была капитуляция перед моментом, а не перед человеком. — Давай попробуем. Просто… не обижайся, если я наступлю тебе на ноги.

Рэйвен принял её руку, его пальцы осторожно, но твёрдо сомкнулись вокруг тонких девичьих запястий. В этом простом прикосновении не было никакой особой магии, только тёплая, шершавая от мозолей ладонь и прохладная кожа её руки. Но сам факт того, что она согласилась, вызвал в нём странное, почти забытое чувство лёгкости. Возможно, в этой суматошной жизни из походов и сражений ещё оставалось место для таких вот простых, неуклюжих жестов.

— Тогда пойдём, — сказал он, помогая Айле подняться. Мужская рука на секунду коснулась её спины, чтобы обозначить направление, и тут же отстранилась, уважая невидимую границу. Они направились к центру зала, где уже кружились другие пары.

Всё вокруг — гул голосов, смех, музыка — словно отступило на второй план, превратившись в размытый фон. Их движения поначалу были скованными, неуверенными, больше похожими на осторожное переминание с ноги на ногу, чем на танец.

— У тебя, знаешь… цепкий взгляд, — проговорил наконец Рэйвен, глядя куда-то поверх её плеча. — Как у охотника. Трудно что-то скрыть.

Айла тихо фыркнула.

— Это комплимент? Или?

— Просто наблюдение, — Рэйвен слегка повернул девушку, следуя несложному ритму. — Интересно, что ты замечаешь, когда смотришь так пристально.

Айла позволила себе немного расслабиться, чуть прильнув к плечу мужчины для равновесия. Было странно ощущать Рэйвена так близко. Чувствовать под тонкой тканью его кофты твёрдые мышцы, привыкшие к тяжести доспехов и меча, и в то же время — осторожность, с которой он вел лучницу.

— Много чего, — ответила Айла задумчиво. — Например, что ты сегодня меньше хмурился. И почти улыбался, когда Итан рассказывал про того торговца.

— Он умеет создавать настроение, — согласился Рэйвен. Его голос прозвучал прямо у неё над ухом, тихо, чтобы не перекрикивать музыку. — А ты, как оказалось, умеешь слушать. И замечать детали. Это довольно ценный навык.

Мунстоун откинула голову, чтобы взглянуть на мечника: в глазах Рэйвена не было привычной стальной закрытости. Было что-то другое — внимание, сосредоточенность на ней здесь и сейчас.

— Мы ведь практически незнакомы, — сказала Айла, и это была не отговорка, утверждая про себя то странное наваждение, которое их окружало.

— Так и есть, — кивнул Брэдшоу. — Но иногда, чтобы понять, стоит ли узнавать человека ближе, достаточно просто постоять с ним рядом. Без слов. Или вот так — под плохую музыку в переполненной таверне.

Мужчина сказал это без намёка, просто как ещё одно наблюдение. Но в его словах была та самая, пугающая её своей простотой, правда. Капитаны были двумя островами в одном бурном море, и на миг между ними установился хрупкий мост.

— Пожалуй, ты прав, — тихо согласилась Айла, позволяя себе чуть больше довериться его ведущей руке. — Иногда обстановка говорит больше, чем долгие разговоры.

Они продолжили двигаться, уже чуть более слаженно. Разговор иссяк, но тишина между ними больше не была неловкой. Она была наполнена шумом таверны, музыкой и этим невысказанным, но обоюдно ощутимым пониманием: здесь и сейчас они — не просто лучница и новый мечник, а два человека, нашедших в этом хаосе точку тихого, взаимного перемирия.

Через некоторое время Айла слегка отстранилась.

— Думаю, на сегодня с меня хватит подвигов, — улыбнулась она, и в её глазах светилась легкая усталость и удовлетворенность. — Давай передохнем. Ещё есть еда, и пиво, кажется, не закончилось.

— Согласен, — Рэйвен легко отпустил её руку, жестом указав путь к их столу. — После такого «сражения» подкрепление необходимо.

— Только я на минуту, — сказала Мунстоун, поправляя сбившуюся прядь волос. — Подождешь?

— Обязательно, — кивнул Брэдшоу, занимая своё место и следя за ней взглядом, пока она не скрылась в толпе.

Оставшись один, Рэйвен взял свою кружку. В душе царило незнакомое, давно забытое спокойствие. Напряжение дня, тени прошлого, неопределенность завтрашнего дня — все это отступило, уступив место простому, ясному чувству. Он сидел в шумной таверне, ждал возвращения новой коллеги, с которой только что разделил несколько минут простого человеческого взаимодействия. И в этой обыденности была какая-то прочная, настоящая ценность, которую он, кажется, начал по-настоящему ощущать только сейчас.