26-3.
И тут он замечает их.
Две фигуры у перил второго этажа. Два силуэта, как опухоли на теле школы. Толстый Пит и качок Мик — два паразита, два вируса, которых невозможно выгнать из системы. Их глаза, тяжёлые и ленивые, скользят по толпе внизу. Не ищут, нет. Отбирают.
Пит Хакмайер и Мик Бэккер были своеобразной парочкой, которая легко могла бы стать персонажами из старого черно–белого фильма, если бы не реальность, в которой они существовали.
Джейк замирает на секунду. Это автоматическая реакция. Как у зверька, заметившего орла. Он знает этих двоих. Все знают. Но каждый — по–своему. У кого–то синяк. У кого–то вырванный рюкзак. У кого–то — молчаливый страх, въевшийся в мышцы.
Пит Хакмайер был гигантским парнем, чей огромный размер сам по себе был поводом для опасения. Тело, будто склеенное из бетонных мешков, лицо — как недопёкшийся пирог: пухлое, влажное, с вечной перекошенной гримасой, в которой смешались злость, тупость и удивительно детское, почти трогательное.
Говорит он медленно, с явной картавостью, которая добавляет в его речь неприкрытое презрение к тем, кто осмеливался его дразнить. Его рот, работает как древняя, ржавеющая дверь, открывается с трудом, прежде чем выплюнуть очередное злобное оскорбление.
А рядом — Мик Бэккер. Идеальный антагонист. Высокий. Подтянутый. Олицетворение школьного атлета. Стрижка — военная. Волос — ни одного не сбито. Глаза — острые, как лезвия, — смотрят на мир свысока, будто он был вершиной пирамиды, а все остальные — лишь её основанием.
Мик — звезда футбольной команды. У него мышцы, которые будто вылепили из бетона. И выражение лица, будто он уже решил, как тебя унизить. Осталось выбрать — сегодня или завтра.
— Винтажная парочка, — щурится Джорджи внутри.
Эта странная дружба между Питом и Миком удивляет многих. На первый взгляд, кажется, что у них нет ничего общего. Возможно, они не дружат. Они соучастники.
Пит чешет живот сквозь футболку. Мик говорит что–то тихо. Оба смеются. И смотрят вниз.
На толпу. На мясо. На цель.
«Искры из глаз,
Искры из глаз,
Ботаника Джейка
Сегодня опрокинут
Головой в унитаз.»
— Эй, слышь, — лениво по–медвежьи басит Пит, растирая свои мясистые кулаки, размышляя, что сделать с этим «богатством». — Этот ботан что–то опять вякнул. Кажется, кто–то гешил, что у него есть право на мнение. Ща мы это бы–ыс–тго попгавим, — картавит он, выдыхая слова, как дохлый пёс пар.
Мик стоит, прислонившись к стене. Его поза — полная антиэнергия. Руки скрещены, глаза полузакрыты. Как будто всё происходящее — плохой спектакль, а он главный критик, пришедший только за тем, чтобы разнести постановку в хлам.
— Да забей, Пит, — протягивает он с ленцой, обдумывая, стоит ли вообще тратить энергию на очередное выяснение отношений. — Малявка резвится. Успеем втащить. День длинный.
И вот — голос сверху.
— Привет, парни! Каковы ваши текущие психоэмоциональные показатели?
Джейк стоит на лестнице, машет гипсовой рукой, как дипломат с черепно–мозговой травмой. Его улыбка — слишком прямая, его голос — слишком бодрый. Слишком специальный. Плохо замаскированный вызов.
Они оба поднимают головы, уставившись на него, как на невиданный экземпляр из музея.
Пауза.
Две секунды они молча переваривают ситуацию.
— Это явно не лучший из возможных вариантов действий. — шепчет Джейк. — Джорджи, мне представляется, что данная провокация не сулит ничего хорошего. Давай ещё больше подкинем хвороста в костёр моих проблем.
Где–то в глубине души начинает зарождаться тот самый неприятный холодок, который обычно предвещает беду. Это как стоять на краю пропасти и понимать, что шаг влево или вправо может оказаться роковым.
Джорджи отзывается в его голове с той же небрежностью, с которой делает всё на свете: — Не парься, все под моим контролем. По крайней мере ты почувствуешь затылком, если они станут гнаться за тобой.
Джейк вздыхает, решая довериться своему внутреннему голосу, даже если тот порой больше походит на сумасшедшего приятеля, постоянно подбивающего на риск. Он чуть выпрямляется и с нарочитой лёгкостью произносит:
— Вы всё ещё посещаете учебное заведение? Честно говоря, я предполагал, что вас давно отчислили, или вы каким–то образом приросли к полу, подобно колоннам, чтобы вас не смогли вынести отсюда?
— Респект! — Мик поднимает большой палец вверх, — а мы ломаем башку — кому же втащить этим утром. Не поверишь: но твои шутки как раз в тему! Сегодня — ты счастливчик!
Джорджи хохочет в голове, как старый, пьяный комик перед микрофоном:
— А теперь Джекки, включай турбонадув и интенсивным шагом дуй в аудиторию.
И вот оно. В груди разливается необузданный восторг. Странное чувство. Смешение страха и ликования. Как будто кто–то вколол ему в вены холодный кофе и адреналин. Джейк не выдерживает — и говорит:
— Это чертовски великолепно!
«Чертовски»?
Где он этого набрался? Слово выскакивает, как рой пчёл из–под языка. Звучит неестественно. Грязно, будто случайным образом проникло в его лексикон. Недавние контакты с сомнительными личностями явно оставили свой след: его речь стала более грубой и менее утончённой. Тем не менее, Джейк не останавливается:
— Я вас торжественно заверяю, что скучать вам сегодня точно не придётся. Это было бы непозволительно с моей стороны.
И исчезает, не дожидаясь ответа. Уходит, как тень, быстро, чётко, по траектории, вымеренной снайпером. Ни одного оглядывания. Позади Пит морщит лоб. Как будто его обругали на древнегреческом.
— Мы тоже... А куда он делся? Я только начал настгаиваться на веселье.
Джейк, укрывшись в коридоре, прислоняется к стене. Пот на висках. Лёгкая дрожь в коленях.
— Джорджи, не кажется ли тебе, что данный план несколько иррационален? Ты вообще знаешь кто они?
— Мальчик мой, мне достаточно просто увидеть. Не беспокойся: их я беру на себя.
— Не сомневаюсь. Ты всегда берёшь на себя всё, что происходит вокруг, вероятно, из–за твоей глубоко укоренившейся потребности быть в центре внимания.
Из–за угла раздаётся знакомый голос:
— Эй, вы чего там стоите, как два зомби на парковке?
Пит и Мик одновременно оборачиваются. У Мика в лице вспыхивает жизнь, будто в его тело врубили генератор. Он протягивает свою клешню и даёт «пять» новоприбывшему.
— Рой, наконец–то, бро!
Рой Хакли выныривает из тени, с такой уверенностью, будто вся школа принадлежит ему одному.
Он блестит.
Светлые волосы, почти платиновые, подсвечены школьными лампами так, будто в здании появилась вторая сцена. Кожанка. Бафф[1] прикрывает лоб и удерживает выбивающиеся пряди, добавляет ему образ рок–звезды. Красные очки. На нём всё идеально. Он как жевательная резинка на кроссовке — прилип намертво и теперь в центре внимания.
— Ничё такого, — говорит Мик, хмыкнув, — вылавливаем мальков.
«Вылавливать мальков» — одно из любимых занятий трёх главных хулиганов школы «» — Роя Хакли, Пита Хакмайера и Мика Бэккера. Три головы одной гидры.
Этот ежемесячный ритуал стал их фирменной фишкой. В начале каждого месяца они выискивают новую жертву — какого–нибудь ботана или лузера — и щедро одаривают его своей безграничной энергией.
О банде Роя Хакли знает каждый ученик в школе, также и как весь Дикий Запад знал о Бутче Кэссиди[2]. Даже старшеклассники предпочитают держаться от них подальше.
Рой Хакли — альфа. Тот парень, к которому невозможно не приглядываться. Светловолосый, с почти платиновыми прядями, которые отливают серебром на солнце. Голубые глаза — проницательные и насмешливые — всегда как будто знают больше, чем остальные. Точёное лицо с высокими скулами, гладкая кожа с лёгким загаром, и ослепительная улыбка, которая может как обезоружить, так и насторожить, делали его настоящим лидером. Стройный, подтянутый, всего на пару дюймов ниже своего приятеля Пита, Рой неизменно стоит во главе этой троицы.
— Ну чё, кого сегодня на ланч?
Пит гогочет, чавкая, как свинья на празднике жизни.
— Сам пгиплыл, этот... как его...
— Твой любимый одноклассник. Тот, кто говорит, как будто родился в энциклопедии. — подхватывает , смакуя слова. — Пора и ему наделать в штаны.
Рой щурится. Медленно снимает очки. Его лицо замирает. Лёгкая улыбка скользит по губам, как бритва по коже. Он поправляет бафф на лбу, выдыхает — как человек, у которого в кармане зажигалка, а вокруг — бензин.
— Стоп, тормозните! Не трогайте его пока. Этот — для особого случая. Найдите кого–нибудь другого, а его оставим на десерт в конце года.
Пит и Мик переглядываются. Один — с сырым интересом, другой — с предвкушением.
Это значит: жертва выбрана. Если Рой сказал приберечь ботана, значит, впереди что–то по–настоящему эпичное. Не для потехи. Для сакрального распила.
Пока — наблюдение. Пока — в списке. Но время уже запущено. Песок сыпется.
Рой снова надевает очки, и всё вокруг тускнеет.
Джейк Хэтчет всегда был тенью. Скрывался за стеной собственного молчания и замкнутости. Не просто ученик — функция. Проникает в класс, как сквозняк, за пять минут до звонка. Без слов. Без взгляда. Он — аномалия, встроенная в архитектуру. Идеальный фон. Невидимый.
Но сегодня — нет.
Сегодня тень обретает голос.
Он входит в класс не по таймеру, а по импульсу. Его шаги звучат — не громко, но неправильно. Класс живёт своей обычной жизнью: кто–то смеётся, кто–то жует, кто–то плюёт на пол. До тех пор, пока не звучит:
— Привет всем.
Это не голос Джейка. Не тот, к которому они привыкли. Не шёпот, не вздох. А слово, чёткое, уверенное, с легким эхом, будто за ним стоит ещё кто–то. Как гром среди ясного неба:
— Как дела? Как ваши каникулы? Моё одиночество в это время предоставило возможность углублённого размышления о таких фундаментальных вопросах, как воздействие гравитационной силы при приближении к горизонту событий.
Класс на мгновение застывает, прежде чем в аудитории раздаётся смешок:
— Ну и что же за горизонтом?
— Ты мне не поверишь, но я был крайне удивлён, обнаружив, что в супермаркете рыбы рассекают на велосипедах как на «Тур де Франс»! — Джейк с невозмутимым лицом показывает на свою загипсованную руку. — Меня, кстати, сбила форель! В мясном отделе!
Пауза.
А потом — взрыв.
Смех льётся, как бензин. Горький, странный, нервный. Никто не ожидал. Никто не готов. Это, как если бы скелет на уроке биологии встал и начал читать рэп.
Одноклассники переглядываются, пытаясь понять, что происходит. Кто–то качает головой, пытаясь избавиться от странного чувства, а кто–то просто уставился на Джейка, словно видит впервые. Это похоже на тихий апокалипсис: никто не ожидал, что именно Джейк Хэтчет станет тем, кто нарушит их устоявшуюся реальность. И этот день, этот короткий момент становится началом чего–то нового, чего–то, что они ещё не могут осознать, но что уже меняет их мир.
Джейк наслаждается видеть их реакцию, особенно затылком, где он может подмечать самые мелкие детали их выражений. И чувствует он себя в этот момент не таким одиноким, как обычно. Но это чувство быстро исчезает, едва он садится за свой стол.
— Зачётно! У нас новый шутник в классе! — доносится смех из глубин класса.
_________________________________________________
[1]Бафф — это многофункциональный головной убор, красивое дополнение к повседневной одежде. Его можно использовать в качестве шапки, шарфа, банданы, балаклавы, маски на лицо, повязки на лоб от пота, пиратки.
[2]Бутч Кэ́ссиди— известный американский грабитель банков и поездов, а также лидер «Дикой банды».