ГЛАВА 10
ГЛАВА 10
ЧИВИ
— Джейк, чудо–мэйкер, посмотри–ка на это чудовище! — изумлённо обращает внимание Джорджи, показывая на собаку размером с пони. — Да еще и без поводка! — Джейк вертит головой, но так ее и не замечает. — Да не туда смотришь, дурья башка — вон там, на противоположной стороне дороги, у светофора из Централ парка ... парочка. Как их туда пустили? Куда смотрит полиция! Вы только посмотрите: у этого парня вместо поводка — доверие что ли? Что он сделал, чтобы ее не боялись? Поговорил с нею? — и он изобразил чудаковатый голос, пародируя диалог человека со зверем: — «Пу–пу–пи–ду–пум, не лезь к этим людям, дорогое чудовище. Ах да, ваше благородие! — ответила бы ему собака.»
— Гипотетически возможно, — Джейк слегка улыбается, но в его взгляде читается недоверие. — Возможно, она исключительно дисциплинированное существо, а возможно, её уровень самоконтроля выше, чем у некоторых личностей, которым я не буду указывать пальцем.
— А что она ему ответила? — не унимается Джорджи. — Смотри, он говорит людям: «Не бойтесь!». Как бы не так — это же вызов для неё! Как красная тряпка для быка! Джейк, нам нужно туда, но я отказываюсь идти, разворачиваемся — валим в другую сторону.
— Как бы не так! Дурья башка прёт напролом! Сегодня день борьбы с фобиями, что может оказать некоторое влияние на ваше нынешнее состояние! — весело заявляет Джейк и прибавляет шагу.
— Я тебя не отговариваю, но ты, наверное, забыл, как нас гнали бешеные кошки до самого берега «Выход из кафе». Я, между прочим, помню, как ты визжал, как пожарная сирена, и потом отмывался в душе до заката.
— Мои действия заключались исключительно в удалении накопившейся пыли, которая непредвиденно пристала ко мне. Необходимо подчеркнуть, что произведение какого–либо звукового воздействия с моей стороны было исключено, так как это противоречило моим принципам коммуникации в данном контексте. В данном случае, ораторские возможности отводятся только тебе, в соответствии с установленным порядком обмена речевыми высказываниями.
Настроение у Джейка превосходное. Странно, конечно, но он не помнит, когда в последний раз ощущал себя так спокойно. После напряжённого разговора с миссис Харпер они отправились в Американский музей естественной истории. Там, среди стеклянных витрин с застывшими во времени артефактами, он чувствует себя так, будто бы пересёк невидимую границу между реальностью и чем–то... древним.
В воздухе витает лёгкий запах старого дерева и камня, и это странным образом успокаивает.
Они останавливаются у одной из витрин. Внутри — чья–то ископаемая рука, высохшая, словно выжатый лимон, но с тонкими, идеально очерченными фалангами. Металлическая табличка гласит, что это останки древнего человека. Или не совсем человека.
Джейк наклоняется ближе, задерживая дыхание. В стекле отражается его собственное лицо, и на секунду ему кажется, что глаза в этом отражении — не его. Чуть темнее. Чуть глубже.
Он резко отшатывается, моргает, но ощущение остаётся.
На завтра они запланировали посетить зал с окаменелостями, где, согласно проспекту музея, выставлены самые большие скелеты динозавров.
— Что творится на Манхеттене?! Окей, давай пройдём этот унизительный ритуал: Прости меня, О Великий Аналитик! Всё, доволен? Теперь разворачиваемся. Слушай, давай вернёмся в музей — я ещё раз хочу посмотреть на Тиранозавра Рекса, а? Ну пошли!
— Давай проясним ситуацию: ты боишься собаку? Или ты боишься признаться, что боишься собаку?
— Нет. Это же лохматая рыжая тряпка! Но... её хозяин — опасный тип, подаёт глупые поводы верить, что она не кусается — да это же лучшее, что она умеет делать! Посмотри какие зубищи!
— Чисто в академических целях: а что бы сделал ты, если бы оказался в его ситуации?
— Я бы говорил такие вещи, после которых собака не считала бы нужным проявлять свои способности. Например: «Бойтесь ее, она жёсткая!» — философствует Джорджи с явным наслаждением. — Люди может быть напрягались и шарахались, зато собака подумала бы: «Чё за кайф! Воу! Это про меня!».
Джейк смеётся в голос. Никто из прохожих не обращает внимание на парня в наушниках — кто знает, что он там слушает. Но вот собака без поводка и намордника, переходящая улицу со своим беспечным хозяином, вызывает куда больше тревоги.
В тот момент, когда Джейк собирается смело шагнуть на проезжую часть, собака поднимает голову, улавливает его взгляд. В её тёмных глазах вспыхивает что–то первобытное, недоброе. Мгновение — и её губы медленно оттягиваются назад, обнажая крупные, желтоватые клыки.
— Чё зыришь — глаза запузыришь! — лепит Джорджи, но не рассчитывает, что Джейк скажет это вслух... прямо в сторону собаки.
Щелчок. Будто внутри зверя что–то переключается. Собака взрывается лаем и бросается вперёд, она только и ждала разрешающего сигнала.
Прохожие застывают в растерянности. Кто–то вскрикивает. Хозяин пса делает резкий рывок, но поводка–то нет. Джейк уже несётся, едва осознавая, что происходит.
— Ярмарочный гусь! Поворачивай! — кричит в голове наездник. — Уносим наши ценнейшие задницы!
— У тебя она жирная! — прорываясь сквозь муравейник столпившихся и хаотично идущих людей на пешеходном переходе, петляя и изворачиваясь, на бегу отзывается Джейк, — Я двоих не утащу, так что надеюсь, у тебя есть резервный план!
Наконец, Джейк выскакивает на тротуар, людей здесь поменьше, и никто не препятствует бежать, что есть мочи. Сзади слышатся крики хозяина собаки, потерпевшего фиаско своей самоуверенности:
— Сэнди, стоять! Ко мне! СТОЯТЬ!
Но его слова пустые, ровным счётом они ничего не значит для разъярённой собаки, почувствовавшей в Джейке угрозу.
— Святая Моника спаси нас! — кричит Око. Голос кружит по всей голове, как эхо в стакане, хаотично паническм орет, мастерски справляется с этим за неуспевающего вымолвить и слова Джейка. — Смотри куда прёшь, белый коржик? Ты вообще контролируешь свою оптику? Или твои бесполезные глаза уже полностью погрязли в хаосе!? — кричит Око своему кучеру. — Эээй, братишки, раскройте зенки... аааааа ... ну куда вы смотрите!? Так — я беру все под свой контроль. Джейк, Джейк, слушай меня — дальше свернёшь налево, там многолюдно, нам будет проще затеряться в толпе.
— Позволь мне донести до тебя неприятную, но объективную истину: наша текущая скорость недостаточна для успешного отступления. Я предлагаю пересмотреть стратегию и внести коррективы, пока нас не настигла неизбежность. — обнадёживает Джейк.
— Беги, Джейки, беги! — орёт Око, словно труба Судного дня. — На повороте толкни вон ту красную шляпницу. Надеюсь, её длиннющие как нос Пиноккио, каблуки, сломаются — это даст нам время. Ба! Да у неё в руках кошка. Мстить! Точно будем мстить!
Джейк не раздумывает. Сейчас не время для этических дилемм. Ему искренне жаль бедную кошку, пушистому смертельному снаряду в руках безумной фурии. Но сейчас не время для сожалений. Неуклюже, мчась как пуля, виляя туда–сюда, едва успевает выполнять поступающие команды, на грани физической и ментальной искалеченности, ловит невнятные взгляды, старается не потерять из виду преследователя, внимательно балансирует между тремя экранами в голове. Мозг работает на пределе.
Он бросается вперёд, толкает плечом женщину в красной шляпе. Та издаёт визг, взмахивает руками, еле удерживая равновесие, крутится вокруг себя, как звезда в спектакле сумасшедших. От неожиданного вихря она резко отшвыривает в сторону уличного кафе чёрный комок шерсти и свою сумочку, неприлично и злобно ругается в спину невнимательному мальцу, нарушая спокойствие уличного кафе.
«Да–да–да, я заслужил, — думает Джейк. — Но зачем так грязно–то? Фу.»
Кошка в её руках взмывает в воздух — чёрный комок шерсти, смертельный снаряд в руках неуправляемой фурии.
Кафе оживает паническими криками. Стулья скрипят по тротуару, официант роняет поднос с кофе, кто–то громко ругается.
Но Джейк не останавливается. Он несётся дальше, его сознание разрывается между тремя экранами в голове, отчаянно балансируя между реальностью, предчувствием и страхом.
Первое ядро — кошка — вылетает из её рук–пушек, с непонимающим видом таранит официанта с подносом, который не знает, что выбран в качестве коллатерального ущерба(1). Поднос летит вверх, чашки и тарелки рассыпаются в воздухе, замедленно кружатся, пока не встречаются с тротуаром в эпическом фейерверке фарфора.
Страйк!
Второе ядро — сумочка — описывает дугу в воздухе и приземляется точно в тарелку супа одного из посетителей. Горячий бульон взрывается фонтаном, сеет хаос, разбрызгивая страх по всему заведению.
Страйк!
Ноги несут Джейка как сверхзвуковой истребитель. Он не оглядывается — он знает, что история, разворачивающаяся за его спиной, станет золотым дождём для жаждущих крови СМИ: «Юный хулиган терроризирует улицы! Жертвы среди животных и официантов!»
Они будут грызться за кусочки скандального сюжета, визжа о правах животных и манипулируя толпой, словно марионетки. Далее соберутся «спасители» животных, с губ которых будет считываться: «Бедный котик!» и искать виноватых там, где нет ни правил, ни справедливости.
На улицах уже собирается толпа. Они не знают, кто виноват, но знают, что надо возмущаться. Люди открывают рты, как рыбы в аквариуме, выкрикивая что–то про жестокость, кошек и хаос. В их глазах горит праведный гнев — сладкая пища для социальных сетей.
Но главный акт драмы только начинается.
Кошка, чьё имя Джейк так и не смог разобрать в этом хаосе, чувствует приближение собаки Сэнди сквозь шум и крики. Приземлившись на свои лапы, она напрягает свой корпус, выгибая спину, издавая странные звуки, которые больше напоминают рёв, чем мяуканье. И затем... она бросается в бой, молниеносно, в самую гущу событий, как заряженный снаряд, встречая собаку морду к морде.
Дальнейшие события скрыты за пеленой мелькающих фигур и криков, рождающихся вокруг этого небольшого беспорядка.
Джорджи комментирует:
— Дамы и господа! Пересекая улицу, не забудьте оглядываться по сторонам, блохастая рыжая мочалка не забыла подумать и о вас.
И снова из толпы выпрыгивает безобидная «рыжая мочалка», из зубастой пасти которой вырывается агрессивный лай.
— Ярмарочный гусь! Погрузите меня обратно в катафалк, я не желаю этого видеть! — истошно вопит Око. Если бы настоящие глаза умели кричать, они бы повылетали из глазниц с воем, как у сирен. Но у Джорджи нет такой возможности, потому что он, если и существует в реальности, то только для Джейка...
Собака Сэнди приближается все ближе. Из толпы, наконец выбивается уставший, до смерти напуганный, вспотевший и взбухший, как переваренная макаронина хозяин. Он бежит и размахивает руками, что—то верещит, пытаясь чем—то облагоразумить взбешённое и готовое разорвать на Джейка кусочки, животное.
— Джейк, глянь–ка сюда! — голос Джорджи полон гаденького удовольствия. — Кто–то из прохожих бросил кожуру от банана. Какой неотёсанный тип! Ну скажи, это не повод усомниться в цивилизованности общества? — и довольно продолжает. — Вот бы собака поскользнулась!
Джейк лишь на секунду поворачивает голову — и тут же его с силой сшибает кто–то сбоку. Слышится шуршание разлетающихся газет и парящих в воздухе листовок. От неожиданного столкновения оба разлетаются в разные стороны: парень улетает куда–то влево, а Джейк с размаху врезается прямо в стоящий у тротуара клён.
ХРУСТ.
Острая боль пронзает правое плечо. Джейк пытается встать, но опираться на правую руку невыносимо — она болтается будто верёвка. Боль острая, скользит от плеча к кончикам пальцев и обратно, как будто по руке прокатился дикобраз, оставляя свои игольчатые следы, впившиеся не только в кожу, но и проткнув множество нервов. Чтобы чуть—чуть уменьшить страдание, Джейк опирается спиной о ствол дерева, придерживает обездвиженную конечность левой рукой, тяжело дышит и ждёт развязки.
— Добегались! — произносит он сквозь зубы, чтобы слышало только Око. — Правит, тот кто видит, говоришь?
— О мой господин, да как можно разглядеть что–то в этой суете? — верещит Джорджи. — Но всегда есть выход: мы в углу, но еще не в тисках. Укажите кольцом на эту зверюгу, и я сделаю её посмешищем.
— Подожди, ты серьёзно хочешь сказать, что без всей этой оккультной мишуры у меня нет шансов? Ты предлагаешь мне отказаться от логики и поверить в то, что за меня всё решат какие–то невидимые силы?
Джорджи что–то отвечает, но Джейк уже не слышит.
Лай.
Где–то вдалеке, но уже слишком близко. В тридцати шагах... двадцати... пятнадцати.
Звук раздирает воздух, будто металлические когти скребут по стеклу.
Он пытается поднять правую руку, но едва шевельнувшись, ощущает, как по телу разливается ледяная, парализующая боль. Оцепенение.
Самый страшный кошмар Джейка оживает наяву.
Собаки. Большие, мощные. Неважно, дружелюбные или разъярённые — каждая из них была для него ходячей, лающей смертью. Страх прожигает его, липкий, безжалостный: он бессилен перед ним, и его рука отказывалась двигаться.
Мощные лапы цокают по асфальту. Джейк слышит их даже сквозь оглушительный стук своего сердца.
Собака выходит из–за угла.
Рыжая. В пасти — жёлтые клыки, наточенные самой природой, глаза — два янтарных костра. Она замирает в десяти шагах, приседает, низко опуская голову, скалится.
Рык разносится над улицей, перекрывая все остальные звуки.
Она ждёт.
И Джейк понимает: она хочет, чтобы он побежал.
— Ладно, ладно. Представление окончено! — Джейк осторожно кладёт больную руку на колени, другую вытягивает вперёд, кулак сжат, большой палец поднят вверх. Страх и боль заставляют его невозмутимо улыбнуться, когда он произносит фразу, внушённую Джорджи. — У меня пульт от межконтинентальной ракеты, и я в совершенстве знаю, как им пользоваться!
Собака отвечает только встречным рычанием.
Джейк нажимает большим пальцем на кулак, симулируя нажатие на красную кнопку.
— Всё, пёсик. Тебе крышка! Прошу заметить, что обратный отсчёт запущен, и вероятность твоего поражения стремится к единице.
Шаг. Шаг. Ещё шаг.
Мягкие лапы тихо ступают по бетонной плитке. Она загнала своего врага в угол.
Не обращая внимания на разбросанные по всему тротуару вещи, неизвестный парень вскакивает на ноги, бросается к Джейку и становится между ними, преграждая путь собаке.
— Тише, тише. Как там тебя?
— Сэнди. — подсказывает Джейк.
— Сэнди, я так понимаю — красивое имя. Ну...ну чего ты такая злая. Ты же красавица... Мохнатая, умная...
Он чуть нагибается, позволяя собаке его обнюхать.
— И без поводка. Ты потерялась, малышка?
Но Джейк уже не слышит.
Мир рассыпается.
Тепло накрывает его, как мягкий, неестественный туман. Все звуки приглушаются, будто бы кто–то резко убавляет громкость реальности.
Глаза хлопают, веки наливаются свинцом.
Последнее, что он ощущает, прежде чем провалиться в темноту, — осознание, что кто–то другой вступается в бой за него.
_________________________________________________________
(1) — Коллатеральный ущерб — это непреднамеренные или побочные негативные последствия действий или событий, которые могут оказать влияние на людей, объекты или окружающую среду, не являясь прямой целью или результатом этих действий или событий. Это термин, чаще всего используемый в контексте военных действий, экономических решений, политики или технологических разработок. Коллатеральный ущерб может включать в себя физические повреждения, финансовые потери, социальные последствия и другие негативные эффекты, которые могут возникнуть в результате основной деятельности или события.