9-3
«Я веду дневники. Это не просто механическое фиксирование событий — это ритуализированная практика когнитивной разгрузки, разновидность самоназначенной психотерапии, направленной на стабилизацию эмоционального фона и предотвращение перегрева центрального процессора, иначе известного как моя нервная система.
Сию секунду заслуживает замечания: настоящая запись является первой с момента экзамена и всех происходивших событий. Накопилось слишком много данных.
Что касается социальных связей, то их количественный показатель стремится к уровню «одинокий исследователь на орбите Плутона». Мои собеседники — мой дневник, моя мать (чьё физическое присутствие в моей жизни столь же эпизодично, как комета Галлея), и некая мистическая сущность, решившая основать в моём подсознании филиал Вегаса с бесконечной вечеринкой.
Это звучит, как начало шизофрении или, возможно, потребности в экзорцизме. Да, звучит как предисловие к медицинскому диагнозу категории «срочная госпитализация». Впрочем, я бы не спешил с выводами. Научный метод требует доказательной базы, а я, как человек рациональный, предпочитаю придерживаться эмпирического подхода.
Что приводит нас к следующему феномену: атеизм. Концепция, которая, вопреки распространённому мнению, является крайне энергоёмкой. Это не просто «неверие», а продукт эволюции мышления, результат критического анализа, знаний, логики и тонны внутренних дебатов. Вера, напротив, является более простым алгоритмом — бери готовый пакет убеждений и наслаждайся. По этой причине она столь популярна: минимальные энергозатраты, максимальная социальная адаптация.
Атеизм — сложная концепция. В отличие от веры, это по-настоящему трудоёмкое занятие. Ты становишься атеистом под влиянием естественнонаучных знаний, образования, результатом внутренней работы над собой. Вера, в свою очередь, представляет собой готовые клише, гораздо проще в выборе, и её выбирают многие именно из-за этой простоты. Но не думаю, что верующих на самом деле много. Тем не менее, я стал одним из них.
И вот парадокс: несмотря на всю мою преданность научному подходу, я пришёл к тому, что верю. Верю во что? Пока не могу дать этому точное определение, но одно могу сказать наверняка — прежний картезианский порядок моего миропонимания рухнул, как карточный домик перед напором иррациональной бури.
Где я буду завтра и послезавтра? Встречусь ли с мамой? О, нет, это не просто хайп или жалкий вопрос из категории «посмотрим, как карта ляжет». Это математически-космический микс вероятностей, столкнувшихся в одной точке! Именно так я и назову свою новую веру.
Этот мир —сложная головоломка. Каждый день — это система уравнений с бесконечным числом неизвестных, которые нужно вычислить. Но я верю, что существует определённый порядок в этом хаосе, как в математических формулах, и если я всмотрюсь в знаки Вселенной и расставлю свои шаги в соответствии с логикой вероятностей, то найду свой путь.
Моя новая вера — не просто слепая надежда, что всё сложится. Это уверенность в том, что каждая встреча, каждое событие — не просто случайность, а математически и космически обоснованный процесс. И если я смогу разглядеть эту скрытую симметрию, вычислить формулу гармонии, о которой так вещает Джорджи, то... я смогу создавать своё собственное будущее.
А если нет? Ну, тогда у меня будет еще один красивый парадокс для коллекции.
Завтра и послезавтра — не просто два обыденных дня в календаре. Это точки на координатной плоскости, в которых я имею честь быть единственным переменным фактором. Моя траектория — не хаотичный блуждающий процесс, а вычисляемая закономерность, подчиняющаяся строгим законам вероятности и логики.
И встреча с мамой? Безусловно возможна! Если я просчитаю все вероятности и создам условия для этого, а Вселенная мне в этом поможет. Но сейчас я не хочу этого делать. Хочу, чтобы Вселенная сама подала мне знак. Моя вера — это математически–космический микс, где я сам являюсь хозяином своей судьбы, а космическая Вселенная — моим надёжным навигатором.
Куда приведёт меня этот путь? Джорджи утверждает, что я обречён на величие — исследователь нового уровня, которого мир ещё не видел. Что ж, звучит, как минимум, достаточно правдоподобно, учитывая, что мой аналитический аппарат функционирует на уровне, недоступном большинству.
Но куда более значимо другое: исцеление.
Все эти медики со своими узколобыми догмами и неврологическими заключениями любят утверждать, что ОКР неизлечимо. Джорджи же утверждает, что они просто не знают правильного уравнения. Он говорит, что выход есть. Что это путь. И я готов его пройти.
Потому что если существует хоть один вариант в моей модели вероятностей, где я свободен, то я обязан его найти.»
Из дневника Джейка Хэтчета.