The Dark Cell

                            На год старше.

Прошло ровно две недели.

12 февраля.

Сегодня я стала на год старше. И именно сегодня мне семнадцать. Не семь, не пять, не десять — именно семнадцать. Когда-то в этом же доме я бегала маленькой девочкой, играя с куклами. Сейчас же мне никогда не будет ни десять, ни семь.

Я думала, что это будет самый лучший день рождения, но уже после появления Тома в моей жизни та нотка «лучшего дня рождения» исчезла. Испарилась, словно сахар в кипятке. Только это наоборот — не сахар, а кипяток. А я — сахар, который распарился.

Мама сегодня отдыхала — хорошо, что суббота выпала на мой день рождения. С самого утра они стояли вместе с Луизой с маленьким тортиком, где в середине было написано: «Через годик будем покупать пиво!»

От этой надписи я хохотнула. По-любому это написала Луиза.

Он был малиновым, покрытым белым шоколадом. Лежал в тарелке, ожидая, что я его съем. Но я лишь куснула. Он был таким нежным и мягким, но весь я его не съела — лучше съесть его с чаем, чем всухую. Да и ещё в одно лицо!

— С днём рождения ещё раз, сладкая! — воскликнула подруга, которая уже оказалась в моих объятиях.

Я чмокнула её в губы, которые у меня были в торте. Белый шоколад остался на моих краешках губ, придавая смешной вид. Она лишь улыбнулась и приобняла меня за талию.

— Обожаю тебя, Луиза, — прошептала я, радуясь как ребёнок. Сегодня мой день, и я искренне надеюсь, что никто его не испортит.

Мама подошла следом, и я тоже её обняла крепко, как только могла. Она растворилась в моих объятиях, а позже я тоже чмокнула её в губы.

— Какая ты уже большая, милая, — проговорила мама, чуть отстраняясь. На её лице была заметная улыбка, от которой мне хотелось улыбаться самой.

— И лучше быть семнадцатилетней, чем восемнадцатилетней, — намекнула я, и она поняла, о чём я. Но быстро перевела тему, спросив, вкусный ли торт.

Я только приподняла бровь, но спокойно ответила, не пытаясь портить этот уют и поздравления. Не сегодня.

---

Луиза ходила туда-сюда по моей комнате, суетливо ждав моих нескольких знакомых. Они должны были прийти через два часа, но подруга сказала, что нужно готовиться заранее.

Я ещё сидела полусонная, потому что опять не выспалась. В своей любимой пижаме, волосы у меня были распущенные. Прямые как стёклышко — я всё же выпрямила их. У меня был выбор, которым я задавалась со вчерашнего дня: прямые или волнистые. В итоге локоны мне не хотелось крутить, поэтому я выбрала прямые, но красивые блестящие волосы.

— Ну что ты сидишь? — Луиза приподняла меня и повела к моему шкафу. Она даже не спросила, как будто приказала.

Открыв дверцы, наши глаза забегали. Мне не хотелось одеваться очень нарядно, но и при этом не хотелось быть простой.

— Платье или костюм? — спросила она, залезая в мои вещи.

Я начала помогать ей искать, одновременно ответив:

— Что найдём, то и надену.

Какие-то вещи падали вниз, а некоторые мы специально швыряли на пол, лишь бы те не мешали. В итоге мы перерыли буквально весь шкаф, но подходящего так и не нашли. Я уже успела отчаяться, как на полу увидела что-то похожее на платье.

Я подошла ближе, наклоняясь, подняла его. Оно было чёрным, обтягивающим, которое явно подчеркнёт всё моё тело.

— Смотри, — показала я Луизе. Она поколебалась, но всё же сказала, что добавим украшения и блёсток — будет офигенно.

Оно было таким коротким, как будто еле перекрывало мою жопу. Но на самом деле мне так казалось. Луиза сказала, что оно идеально, и ничего там не видно.

— Да и тем более девочки явно будут рады видеть твою сочную красоту, — усмехнулась она, брызгая на меня какой-то сияющий шиммер. От него так блестело чёрное платье, как будто я звезда.

Фыркнув, я рассматривала себя в зеркало. Идеальное платье, которое подчёркивало моё телосложение. Идеально гладкие мягкие волосы, которые переливаются на свете. Но всё это не идеально.

Как будто всё это давило, но не придавало мне настроения. При них я улыбалась, но это всего лишь была маска. Если бы я могла, я бы зарыдала в чьё-то плечо и больше не вспоминала ничего. Лучше всего — потерять память. Забыть всё. Абсолютно. Чтобы до свадьбы дело даже не дошло.

Мечтать не вредно, Эмма.

— Ты выглядишь... очень устало. Всё в порядке? — заметив, она остановилась брызгать меня и посмотрела в глаза, как будто хотела увидеть то, что я не скажу. Будто хотела прочитать меня. Но я слишком хорошо научилась скрывать свои эмоции, в том числе и страх.

Я выдавила голос, делая его более спокойным:

— Всё хорошо.

Она ещё раз посмотрела сверху вниз, но ничего подозрительного не заметила.

Позже она начала красить меня. Я всячески пыталась отговорить её от этого, говоря, что людей толком не будет. Но кто же меня послушает? Конечно же не Луиза.

Кисть слегка касалась моих щёк, век, скул.

— Не смотри, а то так не интересно, — когда я попыталась посмотреть в зеркало, что там происходит, Луиза тихо проговорила, останавливая меня.

И мне пришлось ждать.

Устало зевнув, мы наконец закончили. С этим мы провозились около часа точно, и когда Луиза победительно сказала: «Всё», — я выдохнув, посмотрела на себя и честное слово не узнала.

Вместо своих длинных и пышных ресниц у меня были накладные. Но не такие длинные, но в глаза всё равно бросались. На веках красовались тени — тёмно-коричневые с блёстками. Начинаясь светлым, заканчиваясь намного темнее. В уголках глаз — хайлайтер. Он был молочного цвета и переливался.

Тон, который лёг на моё лицо как вторая кожа. Румяна персикового цвета. Брови подкрашены настоящим цветом моих бровей и обведены консилером. На губах — помада чуть темнее оттенка моих губ. Всё было невероятно чётко, кажется, что меня накрасил визажист. Но при всём этом параде я всё равно чувствовала себя как-то не в своей тарелке. Как будто всё это не моё, это сон. Но такой реальный...

— Как тебе? — подходя ближе, спросила она.

— Это просто прекрасно. Идеально. Ты просто визажист, детка, — натянув улыбку, я отвернулась от своего отражения в зеркале и повернулась к Луизе.

Та ухмыльнулась. По-доброму, почти по-благодарному.

— Спасибо тебе, Луиза.

Она мило улыбнулась, слегка поджав губы.

— Пошли тёте Лине покажем?

Мы, как будто с места сорвались. Быстрым шагом, словно если покажем на минутку позже — не успеем. Летели вниз.

Мама, увидев меня, не поверила. Как будто перед ней стоит не Эмма, которая обычно не любит краситься слишком много, а другой человек, совсем противоположный Эмме.

— Да ты... ты красотка, Эмма! — вскрикнула мама, рассматривая мой макияж и в целом образ.

— Спасибо, мама.

---

Весь стол собрался. Мама купила большой шоколадный торт, испекла пироги и пиццу. Было полно фруктов, картошка, от которой шёл дым. Мама совсем недавно достала её из духовки.

Гостей было совсем чуть-чуть, но тут были все мои близкие. Луиза. Мама. Рианна — с параллели. Мы с ней дружили очень хорошо, даже гуляли вместе, но потом перестали. Но для меня она всё равно хорошая подруга, даже общается с Луизой. Милена — девочка, которая живёт с нами в одном районе. Почти с краю, в детстве мы хорошо общались, да и сейчас поддерживаем контакт, правда не часто. Но на днях рождениях у друг друга мы бываем каждый раз. Аурелия — дочка маминой знакомой. Мы с ней в хороших отношениях, как только она ко мне приезжает, я сразу же играюсь с ней. Она младше меня на 8 лет, совсем малышка ещё. Но размышляет она на уровне взрослых — серьёзно. Она живёт в часе от нас, и её мама привезла её к нам, а сама уехала на работу. Если не ошибаюсь, она работает на ночной смене.

И все гости, которые присутствуют за этим столом, для меня по-особенному близкие. Пусть со многими я общаюсь не часто, но если вдруг я их увижу, то друг от друга мы точно не отлепимся.

— Так, ну что, девочки, сидим? Кушаем, кушаем, — мама подвинула к девочкам вкусности, которые они наложили в тарелки.

Я немного посмеялась, и Луиза, сидевшая со мной, подхватила.

Телефон свистнул в прихожей, и я, отлучившись, поплелась туда. Думая, что это очередные поздравления, я зашла в мессенджер. Но нет. Это необычное поздравление. Это, блять... нет...

В воздухе повисло чувство встревоженности, и я, пытаясь скрыть это у себя, пошла в ванную, якобы помыть руки. Тем временем я зашла в чат с Томом:

«Ну что, малышка. С днём рождения. Как только гости уйдут, дай мне знать, хочу показать тебе кое-какое место».

Опять он со своей тупой манерой общения. Он даже не спросил меня, хочу ли я этого. Но, блин... Это сообщение не было похоже на холодное и мрачное, как в его стиле. Наоборот, оно было... тёплым? Как будто почти милым, но всё равно с его ноткой. Не знаю, когда я успела выучить его манеру общения. Вот же чёрт.

Я писала, стирала. Писала, стирала. Я не могла понять: отправлять или заставить ждать. Но всё же я быстро напечатала:

«Надеюсь, не убьёшь. Напишу».

Ещё пару секунд постояв, мой палец всё же отправил это сообщение.

Что-то сегодня он слишком сильно странный. Неужели я просто не достаточно его знаю? Хотя, Эмма, ты вообще его не знаешь. Тупица.

Когда я зашла на кухню, мама уже вовсю хохотала о чём-то с девочками. Все веселились, и на лицах у них точно не было грусти. Вот только, сев, я погрузилась в себя. Мне как будто стало душно, но это понятно: в этом платье даже зимой на улице тебе будет жарко, а тут дома и с отоплением.

Может, я сделала неправильно, что согласилась? Вдруг что-то случится? Или... да что или? Эмма, ты не маленькая. Тем более тебе нужно узнавать его, а не бояться. Иначе проведёшь ты всю жизнь с ним в страхе.

Луиза пнула меня ногой, от чего все мои мысли испарились и улетели куда-то далеко. Она смотрела на меня, будто бы проверяла. Снова. Те глаза, та улыбка, которая была лишь для показухи, чтобы я не чувствовала напряжения. Но между нами она будто бы уже кричала: «Где ты летаешь?»

— Так, ну давайте уже дарить подарки! — радостно воскликнула Аурелия. Она ела какой-то салат, который я не видела на столе, и смотрела прямо на меня. Своей лучезарной улыбкой она освещала мой мир. Ореховые глаза казались тёмным густым лесом, но в этих глазах было не темно, а наоборот — она светилась. И всё это не давало мне право сидеть, как будто у меня кто-то умер.

Я улыбнулась ей в ответ, и идея мне очень даже понравилась.

— Правда, чего мы уселись? Подарим подарки и приступим к тортику!

Все согласились с мамой,и мы отправились в гостиную. На кухне это делать слишком тесно, а в зале есть место, где всё это распаковывать.

Мне все вручили пакеты, а Луиза вручила коробку.

Первый пакет был розовый и в середине — сердечко. Оно было таким ярким, что казалось, что это и вправду сердце, которое горит любовью. Этот пакет был от Аурелии. Я с улыбкой на лице принялась распаковывать, что там. Первое, что мне попалось — блокнот. Белого цвета, украшенный сердечками. Он был с размером моей ладони, но это даже приятно — можно брать с собой в школу или в сумочку.

Дальше было на ощупь что-то очень хрупкое. Взглянув, это была кружка. Голубая, с надписью, от которой подруги посмеялись: «Эмма — самая настоящая принцесса». Надпись была написана, похоже, маркером, от чего я посмеялась. Такая выразительная, но мягкая надпись.

— Аурелия, это чудо! — всё так же разглядывая кружку, сказала я. Та смущённо кивнула, а я продолжила смотреть, что дальше.

Следом мне попалась рамка. Она была чуть тяжелее, но я достала её из пакета. Мои глаза округлились, а на лице появилась улыбка до ушей. Девочки сразу заглянули, и кто-то из них сказал:

— Прелесть! — по голосу это была Милена, у которой голос стал намного жестче и нежнее.

— Вот это ты такая малютка была? — усмехнулась Рианна.

На фотке была я маленькая, где мне около двенадцати лет, где за ручку я держала маленькую Аурелию, которая здесь всё так же улыбчива.

Вдруг я услышала всхлип. Тихий, но достаточно громкий, чтобы я услышала. Мама стояла около нас и смотрела на эту фотку, и в её глазах текли свежие слёзы.

— Какая ты маленькая была, доченька... — сквозь слёзы прошептала она. Я подошла к ней, положив рамку аккуратно на пол.

— Мама... — обняв её за плечо, сказала я.

Она ответила взаимностью и, обняв, сквозь слёзы улыбнулась.

Я поблагодарила девочку за такой шикарный подарок, от которого у меня у самой слёзы были на подходе. Мы были такими маленькими, а сейчас мне 17, а одной — 9. Ну, может, кто-то ещё до сих пор маленький. Ха.

Дальше я распаковывала подарок от Луизы, который был в обычной белой коробке. Когда я открыла её, я замерла. Здесь лежало бельё. Нижнее бельё. Красного цвета, едва прикрывая все достоинства. А ещё там лежала записка. Когда я взяла её в руки, она сказала тихо:

— Потом.

Я слегка кивнула и отложила обратно. Всё моё внимание было у этого комплекта. Для чего?

— Охренеть, — Милена опешила, когда увидела это. Но в её глазах промелькнула усмешка, и она буквально поразилась этим бельём. Вот я, наоборот, не знала, что с ним делать. Кому я его надену? Оно явно не для повседневной жизни. Для... В общем, никто кроме меня его на мне и не увидит.

— Спасибо, Луиза! Очень красивый комплект. Интересно, куда мне ходить с ним? — посмеялась я. — На подиум?

Девочки хохотнули, а мама взяла его на руки и, потрогав ткань, едва прошептала так, чтобы кроме меня никто не услышал:

— Тома соблазнять будешь?

Я словно дар речи потеряла. Вот я главное молчу, хотя в моих мыслях он всё равно промелькнул. А вот маме плевать — она скажет. Я уж точно не намерена его соблазнять, и вообще ничего у нас не будет.

— Мама! — фыркнула недовольно я, и та, посмеявшись, отодвинулась, давая бельё назад. Я положила его также в коробочку, как оно лежало, и поцеловала Луизу.

Следующий пакет был от Милены, и я в предвкушении начала его распаковывать. Он был сиреневого цвета, где на коробке были цветы. Кажется, фиалки.

Там был набор: гель для душа, шампунь, бальзам. Бренд был явно очень дорогим — Милена хорошо постаралась. Как раз у меня шампуни заканчиваются.

— Спасииибо! Мне так приятно! — я потянулась обнять её, и она, не возражая, ответила.

Неужели всё это — реальность? Оказывается, нужно часто так собираться. Тогда мои гнилые мысли не будут травить меня до конца дня.

Рианна подарила мне платье. Длинное, шелковистое, цвета нежно-розовый, который подходил мне, как сказала мама. Мне безумно понравилось это платье. Приложив его к себе, я закружилась и по-настоящему посмеялась. Какая-то лёгкость ощутилась в сегодняшнем дне, меня словно отпустило. Как будто цепи держали, а сегодня я их разорвала.

— Принцесса! — закричала малышка, подбегая ко мне. Вместе мы с ней выглядели как старшая сестра с младшей.

Я миллион раз расцеловала Рианну за её платье. А вообще — за поднятие настроения.

Мамин подарок был слишком эмоциональным. В планах плакать сегодня было, но не при всех. Но здесь я плакала от счастья. Впервые, кажется, от счастья, потому что мама подарила мне котёнка. Маленького котёнка. Я давно мечтала о животных, но мама категорически отказывалась.

А сегодня она подарила мне котёнка, и это была девочка. Она была породистая — шотландская вислоухая кошечка, которую я присматривала в прошлом месяце. Просто потому что захотела посмотреть, а мама запомнила.

Она была бежевого оттенка, и чтобы не спугнуть, я отвела её в свою комнату. Теперь это и её тоже.

Мои эмоции были неописуемые: я то ревела, то смеялась, то снова рыдала. Мама сама заплакала, когда я только увидела это чудо. Мне до безумия было приятно, что это именно такой подарок.

— Всем спасибо большое за такие шикарные подарки! — поблагодарила я, пытаясь сдерживать слёзы. Мне так было приятно, что люди всё равно остались со мной и никуда не ушли. Не отвернулись — и значит, будут со мной.

---

Весь дом был в темноте, только на кухне слышались перешёптывания. Мама зажигала свечки на торте, а остальные помогали ей. Кто-то снимал, а кто-то болтал. Мои помощницы.

Когда они меня позвали, я подошла. Медленно, немного скрипя половицами. Во мне таилось всё: буря, эмоции, радость, грусть.

Я заплакала, когда увидела, что они все стоят, свечи горят. Слеза за слезой катилась по щеке, и я даже не собиралась их убирать. Это слёзы счастья и напоминание, что я не одна. Они есть у меня, и есть даже чуть больше.

Аурелия не сдержалась и побежала ко мне, обняв за талию. Она почти доставала до груди, но для меня она всё равно маленькая девочка. Самая веселая и забавная.

Все кричали: «С днём рождения!» — и слёз становилось больше.

Я стала, задумавшись, что мне загадать. И в голове промелькнула мысль, которую я сразу же загадала:

«Хочу счастья и чтобы брак был полон любви».

Как будто оно сбудется. Я задула свечи, и все громко закричали:

— Ухууу! С днём рождения!

Дым расходился по комнате, но позже растворился. Но запах как будто горелого всё равно остался на кухне.

---

Все девочки разошлись, оставив после себя только подарки. Мама тоже легла спать, сказав, что завтра всё уберём.

Перед тем как писать ему, что все ушли, я задумалась. А надо ли мне это? Зачем, если он для меня никто? Но любопытство взяло верх, и я всё-таки напечатала короткое сообщение:

«Все ушли, приезжай».

То, которое я писала до, было просто прочитано. Вот же... И тот ответил, даже когда я не успела вдохнуть:

«Уже выезжаю».

Как будто знал, что сейчас я напишу. Или у него всегда так — всё спланировано?

Сэлли. Вот как я назову свою кошечку, которая явно станет больше, чем обычная кошка. Она мягко спала на моей кровати. От этой картины я не могла не улыбаться. Она такая живая и настоящая...

Придя в себя, я резко взяла телефон и вышла из комнаты. Но перед этим я взглянула в комнату мамы, где она мирно спала. Я не стала будить её — всё равно это будет недолго.

Натянув куртку, телефон завибрировал, и я поняла, что тот подъехал. Поняв, что мои ноги снова голые, я прошептала сама себе:

— Вот же сука!

Но времени переодеваться не было, да и тем более мне не хотелось. Я с шумом закрыла дверь, надеясь, что мама не услышит, и тихонько скрылась за воротами дома.

На улице стояла неописуемая красота. Полно снега, жёлтый свет, и воздух — такой чистый и настоящий, от которого не холодно, а наоборот — теплее, чем кажется.

Машина стояла возле ворот дома, и он, облокотившись на капот, оценил меня взглядом. На нём была серая куртка, которую я уже где-то видела, но не придала значения. Чёрные брюки, и он, расслабившись, но также с холодом проговорил:

— Красивая. Вот только ноги мёрзнут, садись.

Открыв мне дверь, я обошла машину и села вперёд.

Он что, решил быть более эмоциональным в честь моего дня рождения?

В машине пахло табаком и какой-то древесиной. Этот запах уже был не непонятным, а уже как будто я его слышала. Точнее, чувствовала. У него.

Он сел следом, и теперь мне казалось, что мы сидим слишком близко. Хотя между нами было приличное расстояние. Я чувствовала себя как будто меня заставили сюда прийти и спокойно сесть к нему в машину, будто я так делаю не впервые. Я в шоке с того, что вообще сюда пришла. И что мне дома не сидится?

— Сколько тебе? 17? — ухмыльнулся тот, заводя машину. Мне так хотелось выйти и лечь спать, насрано на то, что он там приготовил. Вдруг вообще повесит как ёлочную игрушку на люстру, и буду я висеть там до конца своих дней. Во дура.

— Да, — пояснила я. Он только посмотрел на меня мельком, и больше мы не говорили. Наверное, оно и к лучшему.

Мы ехали слишком быстро, что я даже не успевала насмотреться на виды, которые мы проезжали. Очень много заснеженных деревьев, как из сказки. Темнота на улице была вовсе не страшной, скорее уютной.

Вот с Томом сегодня всё иначе. Мало того что он ведёт себя намного подобающее, так он ещё спрашивал про учёбу. Спокойно, без пафоса. Я не знаю, да, я понимаю, что не знаю его совсем. Но почему сегодня и в тот день, когда мы увиделись впервые, он вёл себя совсем по-другому? Неужели тогда он просто был не в настроении? Или нет — может, он просто такой в честь моего дня рождения? Так скажем, подарок.

Я не знаю, куда мы едем. Он молчит, а спрашивать я не хочу. Тишина в машине — тягучая. Но не неловкая. Я смотрю в окно, стараясь не подглядывать за его профилем. Но всё равно глаза как будто хотят наслаждаться этим моментом. Пока я могу спокойно наблюдать за тем, как он рулит.

У него идеальный профиль. Серьёзно. Чёткая жёсткая линия челюсти, как будто вырезанная из камня. Скулы выделялись даже в полутьме, а нос был прямым, почти идеальным, без единой мягкой линии. Его губы были сжаты — он не улыбался, и от этого казался ещё более холодным.

Ресницы у него были длиннее, чем я ожидала. Они отбрасывали тени на его щёки, когда он смотрел вниз. Я заметила это случайно — и не могла отвести взгляд. Он был красивым. Но эта красота была не тёплой, а опасной. Как у хищника, который затаился перед прыжком.

Мы остановились около заброшенного здания, похожего на девятиэтажку. Там не было окон, точнее были, но они все были разбитыми. Как будто бы здесь совершился теракт. От этой мысли мне стало не по себе.

— Куда мы приехали? — спросила я, собираясь уже выходить. Он вышел первым, так и не ответив на мой вопрос. Обошёл и подошёл ко мне. Я вышла, опираясь на дверцу.

— Увидишь. Пошли за мной, — Том пошёл прямо к зданию, и я, не имея выбора, пошла за ним. Понятия не имею, что я здесь забыла. Вдруг прямо тут я и умру? Вот же чёрт.

Ноги уже отказывали, но еле-еле мы поднялись прямо на крышу. Я почти задохнулась, думая, что до сюда не дойду. Не знаю, зачем он привёз меня именно сюда. Чтобы посмотреть, боюсь ли я высоты? Или отсюда опрокинуть?

Он подошёл прямо к краю и смотрел прямо. Не загадочно — его взгляд был пустым, но и одновременно заинтересованным.

Мои ноги совсем превратились в ледышку. Но я всё же подошла к нему, смотря туда, куда смотрел он. Вид был на деревья, полные снега. В каких-то местах горел фонарь, освещая крышу.

— Тебе холодно? — повернувшись ко мне, спросил он.

Да нет, я просто от скукоты стою и дрожу.

— Нет, — соврала я, так и не поворачиваясь к нему.

— Врёшь, — сказал Том, подойдя ближе.

Вдруг на своих ногах я почувствовала тепло. Слишком тепло. Посмотрев, я увидела, что его куртка была застёгнута на моих ногах. Серая куртка с мехом явно согрела мои ноги. Но я не хотела принимать это.

— Забери, Том, — я пыталась её снять, а тот лишь остановил рукой.

— Ты замерзаешь, — спокойно сказал он. Он был в простой чёрной футболке. Я не изверг, чтобы в холод он стоял и мёрз.

Тихонько расстегнув куртку, я подошла к нему и положила её на его широкие плечи. Я понятия не имею, как он успел её положить на мои ноги, да и тем более как он вообще её застегнул. Но это было мило, пусть и завтра, возможно, я посчитаю это абсурдным.

— Эмма, — повернулся он, застёгивая куртку. Всё же принял, и это потому что я была права. Ему холодно. До безумия.

— Что?

— Перевернись.

Я хотела бы возразить, но молча перевернулась в другую сторону, с трепетом ждав, что он там сделает.

Вдруг что-то холодное коснулось моей шеи. И его руки. Тёплые, такие мягкие. Я посмотрела, что это. Это была цепочка, серебристая. На ней был знак бесконечности. Но как? Что он хотел сделать этим знаком, или это просто подарок?

— Спасибо... — мягко поблагодарила я, ещё раз осматривая цепочку. Она была красивая. Не как обычная цепочка, а как что-то большее.

— Нравится? — спросил он, подойдя ближе. Наши взгляды встретились, и кажется, что мы стояли слишком близко друг к другу. Слишком.

— Да, очень, — ответила я, а позже отвела взгляд. Снег падал на мои волосы, и я чувствовала, как он тает на щеках.

Слишком близко мы стояли друг к другу, что кажется, между нами и вовсе не оставалось расстояния.

Мне было правда приятно, что он без своего ледяного взгляда смотрел на меня. Показал такое безупречное место и подарил нереальный подарок. Он был простым и одновременно подаренным с нежностью.

Если вас интересует вопросы,пишите) 🫣