Глава 1.
Начало истории.
Сегодня самый мой нелюбимый день. Конечно же, понедельник.
Сейчас зима, и конечно же в шесть утра будет темно. А в темноту вставать — та ещё пытка. Но я встала с божьей помощью. Еле как умылась и пошла на кухню. Мама сегодня, как обычно, приготовила овсяную кашу — мою любимую.
— Спасибо, мам, — я чмокнула её в щёчку, от чего она мило улыбнулась.
На кухне стоял такой приятный запах каши, и я с радостью начала её уплетать. На вкус она была такой же вкусной и мягкой. У мамы она всегда получалась по-особенному. С дикой любовью.
Я помыла за собой тарелку и пошла одеваться. Время было 6:48, это очень даже хорошо. Выхожу я только в 7:30, а урок у меня начинается в 8 утра. Мне до школы идти минут двадцать, но я выхожу даже раньше. Потому что мы делаем домашнее задание перед уроком. Да, это наше привычное дело.
Сегодня я надела чёрные джинсы и белый обтягивающий лонгслив. У нас в школе была свободная форма, поэтому мы одевались как хотим.
Нью-Йорк уже горел людьми, хотя на улице даже восьми нет.
Моя мама всегда уходит раньше меня, потому что её ненормальный директор никогда не приходит на работу. Она работает в ресторане администратором. Раньше там работал добрый дядька, который покупал мне мармеладки. А сейчас мама говорила, что там работает его сын. Ну как работает — приходит дай бог раз в месяц.
Этому ресторану уже 9 лет, и мама там с его открытия. В начале она работала просто официанткой, а потом стала администратором — три года назад.
Моя мама растит меня одна, потому что отец бросил нас, когда я ещё не родилась. Просто не хотел ребенка, из-за этого мама работала день и ночь. Своего «папу» я ненавижу. Он предал маму. Нас обеих, оставив погибать. Но главное — сейчас всё хорошо.
— Привет, Эмма! — чмокнула меня моя подруга Луиза. Я улыбнулась ей, и мы вошли в школу.
---
Шёл третий урок, и, кажется, мы сходим с ума.
Луиза уже разрисовала всю тетрадь, я успела поспать тридцать минут, а дальше просто крутила свои длинные каштановые волосы. Осталось 10 минут, и мы уже начали убирать все вещи в рюкзак. Наш учитель — Мистер Рафаэль. Ему около пятидесяти лет, он у нас глухой. Одно ухо слышит еле-еле, а правое не слышит вообще. Ведёт социальную науку, которую никто не учит. Поэтому на его уроке у нас всегда каждый занят своим делом. Постоянно что-то нам бормочет, а мы киваем, делая вид, что всё понимаем. Так у нас с седьмого класса.
Неужели прозвенел звонок. После этого урока мы решили с Луизой пойти к ней домой. Мы никогда не отсиживали все уроки, сбегали так, что нас даже никто не палил. Наши одноклассники говорили, что нам плохо, и это срабатывало на разных уроках.
— Представляю, как мы ляжем в тёплую кроватку и будем смотреть ужасы! — мы тихонько вышли на улицу. Снега почти нету, но на улице достаточно прохладно.
Пахло той самой зимой, которую ждёшь летом, но ненавидишь, когда она есть. Я обожаю только лето, а зиму ненавижу. Хоть зимой у меня день рождения, всё равно — моё нелюбимое время года.
До Луизы идти 40 минут от школы. От моего дома идти около часа. Но это нам не мешает, мы всё равно каждый день у друг друга в гостях. Моя мама обожает Луизу, и я очень этому рада. И её мама тоже меня очень любит — когда мама уходила на ночную смену, я всегда оставалась у них.
---
Я сняла свою чёрную куртку и прошла в ванную помыть руки. У Луизы никого нет — родители на работе. Впрочем, как и у меня. И вот из-за того, что нам было скучно, мы и ходили к друг другу в гости почти каждый день.
— Бляяять, завтра контрольная по математике, — она подошла ко мне с недовольным лицом.
— Может, да ну его? — намекнула я на то, чтобы не пойти в школу.
— Согласна! — мы вместе засмеялись и прошли к ней в комнату.
Комната у неё была большая. Большой шкаф около стены и кровать ближе к окну. Около кровати стоял туалетный столик. Я легла к ней на кровать уже как к себе домой, и мы принялись смотреть ужастик, который так боялись посмотреть. Просто остальные ужасы мы посмотрели, остались самые страшные, которые мы откладывали.
В начале было очень смешно. А после началось настоящее мясо. Я закрывала глаза на некоторых моментах, лишь бы не видеть эту дичь.
— Фу, Боже! Как это можно есть? — Луиза показала пальцем на момент, где мужик ел мясо своего ребенка. Какой ужас.
— Пиздец.
После момента, где злодей начал гоняться за другим мальчиком, мы выключили. Я буквально блевала мысленно от того, что мы видели. Это было очень противно.
— Больше не смотрим ужастики. Теперь будем спать и спать, — она укрыла нас одеялом, и мы вправду уснули.
---
Проснулась я от звонка телефона. Еле как открыв глаза, я посмотрела на свой экран телефона — мне никто не звонил. Значит, звонят Луизе.
— Луиза, вставай! — я качала её туда-сюда. Она то пнула меня по ноге, то дала по руке, а потом всё же встала.
— Да кто там, блять? — взяв телефон, она ответила. По голосу — ей позвонила мама.
Я посмотрела на время: 14:56. Сколько мы поспали... Мне до восьми нужно успеть сварить покушать, иначе мама придёт.
— О боже, и ради этого меня надо было будить? — недовольным голосом сказала она мне, сбросив трубку.
— Что сказала?
— Нужно сходить в магазин. Она мне это могла написать!
Я посмеялась от её недовольства и встала с кровати.
— Я, наверное, домой пойду, приготовить что-то нужно.
Она тяжко вздохнула и нехотя пошла провожать меня до двери.
— Я с тобой пойду, всё равно нужно продукты купить, — Луиза следом за мной тоже начала одеваться, и в итоге мы вместе вышли.
Но она пошла в ближайший магазин, который далеко от меня. Поэтому мы попрощались с ней около её дома, и я пошла к себе. Настроение было очень даже хорошее, учитывая, что я не выспалась.
Этот январь вроде и хорош, а вроде бы и нет. В феврале мне исполнится 17 — даже не верится. И как такое случилось? Вроде бы я недавно только пошла в пятый класс, а сейчас я уже в 10. А в следующем году я закончу школу и наконец смогу купить себе алкоголь — потому что мне будет 18!
Я начала подпрыгивать, я уже чувствую ту свободу. Остался всего лишь годик, и я буду жить с кайфом.
Мои мечты разорвал телефонный звонок. Как же не вовремя. Я достала телефон из кармана — звонила мама.
— Доченька, я сегодня задержусь.
Её голос не был похож на тот, что был утром. Он был каким-то печальным, но я не обратила на это внимания. Наверное, опять этот хозяин не пришёл, поэтому она и расстроилась.
— Хорошо, мам. Люблю тебя.
Она сбросила, даже не ответив. Как-то не похоже на неё.
---
Дома пахло великолепно. Я сварила пасту с креветками. Это моё фирменное блюдо, мама его обожает. Впрочем, как и я.
Я не стала сейчас есть. Поем, когда мама придёт — не хочу, чтобы она одна кушала. Да и тем более нужно узнать, что случилось.
Время было только 18:12, когда придёт мама — пока неизвестно. Я решила, что свободное время посижу в соцсетях.
Я плюхнулась на свою кроватку, открыв телефон, и первым делом зашла, конечно же, в Instagram. У меня на аккаунте не было фоток. Только аватарка, где меня сфоткала мама. Эта фотка мне очень нравится — я там с распущенными волосами и в светлом платье.
Я листала рилсы, совсем не смотря на время. Но, услышав, как открывается дверь, я посмотрела на время — 21:25. Я так увлеклась, что даже за временем не смотрела.
Я быстро скинула телефон в сторону и начала спускаться на первый этаж к двери. Мама уже снимала обувь.
Я подошла к ней с счастливым лицом, но, к сожалению, она не ответила тем же. На ней не было лица. Казалось, что она весь день ревела. Тёмные круги под глазами, красные опухшие глаза.
— Мама... — я обняла её. Крепко. Она обняла в ответ, но не сказала причину её расстройства.
Мы прошли с ней на кухню, но она всё так же молчала.
— Что случилось? — спросила я.
— Всё хорошо. Просто очень устала, — неуверенно сказала она.
Я знала, что она врёт.
— А почему тогда ты плакала?
Она не ответила. Просто отвела взгляд и встала.
— Ооо, доча, ты приготовила пасту? Моя же ты золотая! — перевела она тему. Я подумала: расскажет сама. Позже, когда сможет.
Мы вместе вкусно покушали, я помыла всю посуду, и мама ушла к себе. Я знала — что-то случилось. Она всегда приходила с радостным настроением, с шутками, не считая того, что она устаёт. Но сегодня она сама не своя. Ни единой улыбки, только полные грусти глаза.
Я лежала, глядя в потолок. Я так переживала за маму. Мне не давало покоя то, что она не хочет мне рассказывать. Но я подожду. Лучше уж ждать, чем вообще не ждать.
Я подошла к своему столику и взяла личный дневник с голубой обложкой. Я писала туда всегда, когда мне было грустно.
Первые мои строки были такими: «Мама скрывает от меня что-то важное».
А дальше пошло само. Я писала, как она себя ведёт, и как вела. Написала про своё настроение, что делала сегодня. И это у меня затянулось на два часа.
Я писала туда не часто, потому что много грусти у меня не было. Но иногда я писала просто потому, что некому выговориться. Писала рандомные факты обо мне.
Я очень эмоциональная. Я могла заплакать просто от того, что на меня повысят голос. Мама прекрасно это знала и никогда на меня не кричала. Я за всё своё детство ни разу не слышала, чтобы мама на меня орала. Она всегда всё делает ради меня, и я это ценю.
Я закрыла дневник и убрала под кровать. Моя кровать была около окна. Она была не такая большая, как у Луизы, но хорошо, что она вообще у меня есть. Шкаф находился рядом со столиком. А левая сторона у меня была пустая — там ничего нету. Всё практически было на правой стороне. Я туда хотела поставить шкаф для других принадлежностей, но с мамой мы это не обсуждали.
Я буквально упала на кровать. Но спать совсем не хотелось. Открыв телефон, я зашла в чат с Луизой.
«Спишь?»
Она ответила сразу, похоже, сидела в сети.
«Неа, не получается»
«И у меня тоже...»
Я тихонько вздохнула и написала:
«У меня мама очень грустная сегодня»
«Что с ней случилось?»
И на этот вопрос даже я ответа не знала.
«Сама не знаю»
«Как узнаешь, скажешь»
Дальше мы общались о том, что делали сегодня, какой фильм будем смотреть в следующий раз и когда пойдём в школу — в среду или в четверг.
«Сладких снов, Эмма)»
«Доброй ночи, куколка»
И я убрала телефон. Она всегда писала мне «сладких снов», потому что знала, что «спокойной ночи» для меня тревожно. Я ненавижу это перед сном — кажется, что это желают покойникам.
Со своими раздумьями я незаметно уснула.
Комментарии