12 правил, чтобы не влюбиться

Чонгук
Я мечтаю, чтобы моя подружка с привилегиями жила рядом с закусочной, чтобы я мог после встречи с ней сразу забежать за бургером.
Я ввалился в дом, уставший от долгой поездки в автобусе и от Зика, который доставал меня все пять часов, что мы были в пути. Он критиковал меня. Он кипел от злости. Он ныл до тех пор, пока я не отвернулся и не врубил музыку, чтобы заглушить этот скулеж.
Я устал. Я проголодался. Я соскучился по горячей еде и мягкой постели. В доме было тихо. Я сбросил ботинки и куртку, поставил сумку на пол, включил свет на кухне и подошел к холодильнику. Рывком открыв его, я посмотрел внутрь, ослепленный ярким светом. Там меня ждали соус трехдневной давности, недоеденный гамбургер, йогурт, галлон апельсинового сока, немного фильтрованной воды и открытая бутылка «Доктора Пеппера». Выбор – просто отстой.
Сетуя на то, что по дороге домой я не остановился и не перекусил чем-нибудь на скорую руку, я взял остатки гамбургера и йогурт, поставил их на поднос и прислонился к кухонной стойке. Где, черт возьми, все? Я схватил телефон и набрал сообщение соседу.
Чон. Где ты?
Зик. Заехал перекусить.
Черт.
Чон. Захвати мне что-нибудь. Умираю с голода.
Зик. Окей. Буду через полчаса.
Может, Зик и придурок, но он придурок, который не оставит товарища голодным. Довольный тем, что еда уже в пути, я выбросил бургер и йогурт в мусорное ведро, схватил сумку и пошел в душ. Мытье заняло у меня всего шесть минут.
Натянув шорты и потрепанную футболку, я направился в свою комнату и по пути решил заглянуть к соседу. Остановившись перед его дверью, я постучал и повернул ручку. Не желая будить его, если он спит, я осторожно открыл дверь. Судя по тусклому свету, он был дома и бодрствовал.
– Эй, Эллиот!
Мой взгляд блуждал по кровати, пока наконец не остановился на двух переплетенных фигурах, а именно на моем соседе по комнате, вдалбливавшем какую-то девушку в свой матрас, как будто это его последний шанс на перепих. Их стоны наполняли воздух. Ошеломленный, я не сразу пришел в себя, а после воскликнул:
– Вот же блин! Прости, братан.
Я должен был захлопнуть дверь, должен был уйти в свою комнату, но отчего-то не смог. Скромный Эллиот практически никогда не приводил девушек домой. Подобные случаи были настолько редки, что я не сразу вспомнил, когда это было в последний раз. Такое не в его стиле, поэтому я предположил, что речь идет не об одноразовой интрижке. Должно быть, он сейчас со своей девушкой, которую нам не представил. С той, кто ему, скорее всего, по-настоящему нравится.
Так что мне следовало бы закрыть дверь и уйти, радуясь за друга, который отлично проводит время. Но я этого не сделал. Мне должно быть стыдно. Мой взгляд упал на пол, на разбросанное нижнее белье. Полупрозрачный кружевной бюстгальтер. Лавандовые атласные стринги (отличный выбор). Джинсы. Черные лакированные балетки. Белый кар...
Погодите.
Черные балетки?
Белый кардиган?
Треклятый белый кардиган?
Я снова посмотрел на кровать, на спутанные простыни. Мужской стон. Женский вздох, который так хорошо мне знаком.
Длинные блестящие волосы рассыпались по темно-синей подушке Эллиота. Он упирался руками в матрас у лица брюнетки, неистово толкая и вдалбливая в нее свои бедра, а она задыхалась от удовольствия.
Он поимел ее.
Поимел, черт возьми, Лису.
Это она, я просто знал это.
В ярости я открыл рот и сделал несколько шагов к ним, намереваясь сейчас... Сейчас что? Стащить его посреди процесса? Устроить драку? Черт! Мой возмущенный вскрик, должно быть, привлек их внимание, потому что Лиса открыла глаза и вяло подняла голову с подушки, словно в тумане. Пальцы Эллиота обхватывали ее бедра, впиваясь в ложбинку, и я видел, как она краснела, когда он сжимал ее. Краснела и стонала.
– Ты такой классный, – всхлипывала она, и я с ужасом понял, что с ее уст слетело мое имя. – Ты самый лучший, лучший... прямо там... да!
Я безмолвно смотрел, как она задыхалась, доходя до пика. Наши взгляды встретились, ее глаза остекленели от удовольствия, и она улыбнулась, откинув голову в удовлетворенном, опьяненном состоянии. Эллиот оставил засос на ее шее, его грязный язык пробежался по ее горлу.
Черт возьми! Черт! Черт! А-а-а!
Я захлопнул дверь с такой силой, что она затрещала, дрогнула на петлях. Затем с грохотом пронесся по коридору и распахнул свою дверь. Она ударилась о стену и отскочила назад от силы удара. Расхаживая взад и вперед по своей комнате, как тигр в клетке, я сосчитал до десяти, чтобы вернуть самообладание.
Раз, два, пять. Десять.
Я снова вышел в коридор, задыхаясь, как будто только что пробежал десять километров, борясь с желанием пробить кулаком чертову стену, отделявшую комнату Эллиота от коридора.
Я ждал. Когда она наконец вышла, одетая только в его гребаную футболку, я стоял, прислонившись к стене рядом с дверью Эллиота. Я вспомнил нашу поездку в Юту, когда на ней не было ничего, кроме моей серой борцовской футболки, и снова чуть не потерял самообладание. Я сосчитал до пяти, с удовлетворением отметив ее испуганный вздох, когда она увидела меня. Вздох, похожий на тот, который я слышал полчаса назад, когда она вот так предавала меня, занимаясь сексом с моим соседом.
– Привет! – Мое злобное громкое приветствие прозвучало как угодно, только не радостно. – Как дела?
Я уверен, что это прозвучало безумно, но я был чертовски зол. Она посмотрела налево, затем направо в поисках спасения. Прости, милая, никто не придет тебе на помощь.
– Если тебе нужно в туалет или, ну не знаю, выбросить презерватив в мусорное ведро, ванная слева по коридору.
Да я само гостеприимство. Успокойся немного, Чон.
Вместо того чтобы пойти в ванную, Лиса прислонилась к стене, подражая моей позе.
– Ты рано, – дружелюбно заметила она. – Как прошли соревнования?
Скрестив руки на груди, я рассматривал ее. Раскрасневшиеся щеки, взъерошенные волосы, немного дикие глаза... она выглядит невероятно привлекательно после оргазма.
Я не стал поддерживать светскую беседу и перешел к сути:
– И как долго это продолжается?
Ее голова с глухим стуком ударилась о стену, и она сказала:
– Только один раз. Но это было наше второе свидание.
– Как давно?
– Мы начали переписываться после вечеринки.
Черт побери. Это было минимум две недели назад. Или уже три?
– Когда ты собиралась мне сообщить?
Она иронично рассмеялась:
– Я не собиралась.
– Почему? Я добивался тебя неделями. А теперь ты спишь с ним после пары встреч, но не со мной?
– Это не соревнование. И пожалуйста, говори тише.
– Почему?
– Что почему?
– Почему ты с ним... – Я сглотнул, не в силах закончить предложение. Черт возьми, все это ощущалось преотвратно.
В ответ она сухо рассмеялась:
– О, пожалуйста, только не говори, что это задело твои нежные чувства. Разве не ты боишься обязательств? Не ты получаешь желаемое от любой девчонки в радиусе километра? – Она фыркнула. – Так что успокойся.
Я тыкнул пальцем в ее сторону:
– Ты совсем спятила, если думаешь, что я буду терпеть это!
– Это не имеет к тебе никакого отношения.
– Полная чушь! Это имеет отношение ко мне! Ты простонала мое имя. Мое. Имя.
В ответ она лишь небрежно пожала плечами, и мне захотелось припереть ее к стене и показать, что она на самом деле значит для меня.
– Ты спала с ним, чтобы заставить меня ревновать? Чтобы подчинить меня? Потому что я скажу тебе прямо сейчас, Лиса, это не сработает. Все это меня только выводит из себя.
Она тихо вздохнула:
– Он хороший парень, Чон. Он мне нравится. Может, мы и не пара, но он хотя бы не заставит меня чувствовать себя использованной, когда наступит утро. Он не заставит меня чувствовать себя одной из многих. Я сохраню достоинство, когда выйду отсюда.
– Что ты несешь? – Я ткнул большим пальцем себе в грудь. – Я тоже отношусь к тебе с уважением.
– Успокойся и говори тише, – прошипела она. – Боже, Чонгук, не все в этом мире вертится вокруг тебя. Ты не задумывался, что я не хочу быть с кем-то, кто хочет прокатить меня так, чтобы я с трудом смогла ходить?
Я молча сосчитал до десяти и сделал глубокий вдох, сжав кулаки, после чего сказал:
– Почему ты не даешь мне?
Она осмотрела меня, холодная, спокойная и собранная. Ее плечи были расправлены, поза излучала молчаливое достоинство, как будто она уже все обдумала и знала ответ.
– Потому что ты говоришь такие вещи, как «почему ты не даешь мне». Думаешь, я не хочу тебя? Ты ошибаешься. Я хочу. Я лежу в постели и думаю о тебе каждую ночь. Ты мне снишься, Чонгук. Но я не дура. Ты разобьешь мне сердце.
– Так это, по-твоему, выход? Переспать с кем-то еще? И из всех парней на планете ты случайно выбрала моего соседа?
– Я сделала это не для того, чтобы причинить тебе боль.
– Как ты могла так поступить со мной, Лиса? Скажи мне! Я не переспал с твоей соседкой, когда у меня была такая возможность!
Ее лицо вытянулось, а плечи опустились.
– Наверное, я... захотела почувствовать себя хорошо. Я хотела удовольствия. Я хотела оргазма. У меня не было секса целую вечность, а Эллиот – надежный парень.
– О мой бог. – Я сжал кулаки и захотел ударить в стену позади меня. – Это бред какой-то.
Лиса скрестила руки на груди:
– Я приняла решение.
– Я никогда не лгал тебе о себе, не притворялся.
– И мне это нравится в тебе, но...
– Но что? – К моему горлу подкатила тошнота.
– Чудесно и ужасно, – прошептала она. – Красивой и ненужной. Так ты заставляешь меня себя чувствовать в одно и то же время.
– Как ты можешь говорить такое? Я обожаю тебя! Я не могу прожить ни минуты, не думая о тебе, о том, как ты пахнешь и как перекидываешь волосы через плечо или как постукиваешь ручкой, когда пытаешься сконцентрироваться. Ты сводишь меня с ума!
– Этого недостаточно.
– Не делай этого, Лиса. Прошу тебя, ты разбиваешь мне сердце.
Она отступила, сделав шаг к двери моего соседа:
– Неспециально, нечаянно, Чонгук, но ты в конце концов разбил бы мое.
Я сглотнул ком в горле и сказал:
– А Эллиот, полагаю, нет.
Она слегка потрясла головой:
– Эллиот – нет.
И в этом бреду все же был смысл. Эллиот не разобьет ее сердце, потому что Эллиот отличный, блин, парень, который на самом деле заслуживает такую девушку, как Лиса Манобан. Думаю, на его фоне я выгляжу мерзавцем, у которого нет свободного времени, зато есть куча долгов и гадкий характер. Парнем, который спит со всеми подряд, напиваясь и получая секс от незнакомок в туалете. Чертов Эллиот и его чертов сияющий нимб! Я выбью из него всю дурь. Сначала я схвачу его за промежность. А потом врежу ему прямо в гребаное лицо. А потом... Я оттолкнулся от стены и нацепил наигранную улыбку:
– Хорошо. Тогда я просто оставлю тебя в покое. Развлекайтесь.
Она выглядела опустошенной, ее плечи поникли, когда она пробормотала:
– Это не должно было закончиться так.
Я пошел к своей спальне в конце коридора и остановился у двери. Окликнул ее:
– Эй, Лиса!
Она все еще стояла там как вкопанная. Ее подбородок дернулся.
– Что?
– Я хочу, чтобы к утру ты исчезла.
Мне даже не пришлось ждать так долго. Через пятнадцать минут после нашей стычки в коридоре я услышал, как открылась дверь комнаты Эллиота, услышал приглушенные голоса и шаги у моей двери. Они помедлили, а потом двинулись по коридору к выходу.
Входная дверь открылась и со щелчком захлопнулась. Я оцепенело прислушивался к каждому звуку, все еще пытаясь понять, что, черт возьми, только что произошло.
Да что вообще произошло?
В свете прикроватной лампы я смотрел на вентилятор под потолком и, считайте меня мазохистом, изо всех сил старался вспомнить каждую деталь того, что я случайно увидел. Лиса стонет. Эллиот двигается над ней. Полуприкрытые глаза Лисы, когда она кончает. Ее губы произносят мое имя, пока она занимается сексом с другим парнем. Я несколько раз попытался сложить все это воедино, но снова и снова терпел неудачу.
Лиса занимается сексом, потому что хочет почувствовать себя хорошо. Занимается сексом с кем-то другим, потому что это приятно. Но не со мной. Она хочет оргазма и удовольствия. Обнаженная, в чужой комнате, в чужой кровати, но в моем доме.
Лиса.
Эллиот.
Лиса и Эллиот.
Эллиот в итоге переспал с Лисой, за которой я бегал неделями. Эллиот, мой друг, заслуживающий такую девушку, как Лиса, которая переспала с ним, потому что хотела почувствовать себя хорошо. Интересно, вышла ли жизнь покурить на балкон прямо сейчас, ведь она только что поимела меня. Причем жестко.
Но если поразмыслить логически, все это просто абсурдно. Да, я, возможно, немного перегнул палку с Лисой, но она же даже не знает Эллиота. Как можно было прыгнуть в постель к кому-то, кого однажды встретила на вечеринке и пофлиртовала пару раз по переписке? Кто вообще так делает? Ладно. Я так делаю.
Я ворочался с боку на бок, превратив подушку в бесполезный комок, осознавая собственное лицемерие. И да, я могу быть лицемером, но по крайней мере я не действовал вопреки собственному характеру. Не так, как она. Я всегда спал с незнакомками. Это легко, быстро и не требует никаких усилий. Не требует никаких шагов или эмоций. А Лиса, может, и не девственница, но я, черт возьми, был уверен, что она не спала с кем попало. Она не могла. Не так, как я. Делал. Делаю. Черт, черт, черт, у меня в голове каша.
Я так и не смог привести в порядок свои мысли и в итоге выскочил из кровати и помчался в комнату Эллиота. Я ворвался к нему, даже не потрудившись постучать, и выкрикнул:
– Зачем ты это сделал?!
Он сидел на кровати в одних трусах, листая онлайн-кинотеатр, и вид его безволосой обнаженной груди вывел меня из себя. Он изумленно взглянул на меня:
– Что сделал?
– Не будь идиотом, – выплюнул я. – У тебя был секс с Лисой!
– И? – Рыжевато-каштановые волосы Эллиота торчали во все стороны, и он смахнул их со лба. – С каких это пор заниматься сексом с горячей, возбужденной женщиной считается преступлением?
От слов «горячей» и «возбужденной» у меня волосы на затылке встали дыбом. Мои руки непроизвольно сжались в кулаки, чтобы его ударить.
– Осторожнее, – сказал я, и Эллиот посмотрел так, будто я сошел с ума... хотя, может, я и сошел. – Следи за тем, что ты говоришь о ней.
Он вскинул брови:
– Я не могу назвать ее горячей?
– Нет.
Он встал с кровати, подошел к шкафу, достал оттуда футболку, после чего сказал:
– Слушай, я не знаю, в чем твоя проблема, но выкладывай уже. Сейчас поздно, я устал и не хочу играть в угадайку.
Устал?
Так ты устал?
– Я хочу разбить тебе лицо в кровь, – прорычал я, застывший на месте, вынужденный наблюдать за тем, как он натягивает футболку через голову. – Пожалуйста, дай мне повод избить тебя до полусмерти.
Он опустил край футболки и поднял руки, как бы сдаваясь:
– Эй, братан, я понятия не имею, о чем ты говоришь... это... Черт возьми, братан. Ты встречаешься с Лисой? Так вот в чем дело? Она... блин... она тебе изменяет? Со мной?
Его глаза расширились от ужаса, когда эта мысль укоренилась в его мозгу.
– Боже мой, так это правда, да? Она тебе изменяет. Черт возьми! Не бей меня!
Эллиот выглядел так, как будто прямо сейчас начнет задыхаться или обмочится. Или все сразу, так что я пожалел его.
– Нет, она не изменяла мне! Господи, мы даже не встречаемся.
Его плечи опустились, и он облегченно вздохнул:
– Слава богу, мать твою! – Озадаченные карие глаза встретились с моими. – Подожди, тогда почему ты так взбесился?
– Я... понятия не имею.
Эллиот наклонил голову, осматривая меня, изучая мою позу и выражение лица:
– Постой. Чон, так ты влюблен в нее?
– Влюблен? – Я слишком громко рассмеялся. – Нет. Черт, нет. – Но я все равно не мог решиться произнести следующие слова: – Она просто мой друг.
Мой друг. Просто друг? От этих слов мне стало дурно.
– Парень. Видел бы ты себя сейчас, я просто не могу в это поверить.
– Во что?
– Она тебе нравится. Реально нравится.
– Заткнись, Эллиот, мы не в пятом классе.
– Не упусти своего лобстера, парень.
Моего лобстера? Какого лобстера, блин, о чем он говорит?
– Пожалуйста, никогда больше не говори в моем присутствии ничего подобного, или мне придется набить тебе морду.
– Вау, поверить не могу, у Чон Чонгука, легенды Айовы, на самом деле есть сердце.
– Заткнись, придурок.
Но он не закрыл свой рот. Даже наоборот.
– У тебя возникли чувства. Ты не просто хочешь переспать с ней.
– Разве я не велел тебе заткнуться?
– Послушай, я даже не знаю, что сказать. Извини. Черт. Если бы я знал, я бы никогда не...
Он бы никогда с ней не переспал. И больше не переспит. Во-первых, потому что он верный друг и думает головой, а не чем-то другим, в отличие от всех нас. Эллиот больше руководствуется чувствами. Так что если он лег в кровать с Лисой, то только потому, что она ему действительно понравилась. Во-вторых, он знает, что если обманет меня, то я устрою ему взбучку.
Как же мне паршиво оттого, что она решила переспать именно с ним. Я просто не понимаю. Я потрясающий. Как она может этого не видеть? Что, черт возьми, у нас не задалось? Я был слишком настойчив? Я отпугнул ее?
– Не надо меня ненавидеть, – слышу я ее мольбы. Вижу ее слезы. Лиса плачет, мокрые дорожки слез появляются на ее красивом лице.
Мои глаза тоже слезятся, и я тянусь к ней, цепляясь за нее, когда слезы текут по моим щекам, но не могу дотянуться.
– Я не знала, что тебе будет больно, – всхлипывает она. – Я не знала... Пожалуйста, Чонгук, я влюбляюсь в тебя.
– Тогда как ты, черт тебя возьми, могла так поступить со мной? – закричал я. – Я тоже влюблялся в тебя, а ты все сломала. Ты все испортила.
– Чонгук, я люблю тебя. Чонгук, я люблю тебя...
– Чонгук. Чон, ты меня слышишь? Чон. Чон! Чон, дружище, проснись!
Я подскочил, сотрясаясь в рыданиях.
– Черт возьми!
Большая мощная ладонь сжала мое плечо довольно сильно, и я, вздрогнув, ударился затылком о холодное окно автобуса, виском стукнувшись о твердое стекло. Твою мать, как больно!
– Чон, все в порядке, парень?
Я почувствовал, что по моим щекам текут слезы, и смущенно вытер их тыльной стороной ладони:
– Все в порядке. Я в норме.
Правда, я был чертовски напуган. Я потер то место, которым только что ударился, пальцами провел по потным волосам и оглянулся на моих товарищей по команде, большинство из которых все еще спали, за исключением Кори Филлипса, который играл в телефон, и Таннера Фрэнка, читавшего электронную книгу.
Я выдохнул, откинувшись на спинку сиденья, и смахнул очередную слезинку.
– Ты точно в порядке? – Джонатан Пауэлл появился над моим сиденьем. В мое поле зрения попали огни с парковки кампуса, освещающие изнутри автобус. – Извини, что разбудил и напугал тебя, но мы подъезжаем.
– Да. – Я помассировал голову. – Я в порядке. Спасибо, что разбудил.
Это был просто сон. Отвратительный запутанный сон.
В состоянии транса я вышел из автобуса. Оделся, сложил вещи и связался с тренерским штабом. Узнал свое расписание на следующую неделю. Я едва помнил, как добрался до дома. Я провел пять часов в дороге с Зиком, допрашивающим меня. Все это, включая кошмарный сон, сильно сказалось на моем состоянии. Он критиковал меня. Он кипел от злости. Он ныл до тех пор, пока я не отвернулся и не врубил музыку, чтобы заглушить этот скулеж.
Я устал. Я проголодался. Я соскучился по горячей еде и мягкой постели. Но находиться здесь, в этом доме, после моего безумного сна, чертовски странно. Все тогда казалось слишком реальным.
Как и в моем кошмаре, в доме тихо. Я сбросил ботинки и куртку, поставил сумку на пол, включил свет на кухне и подошел к холодильнику. Рывком открыв его, я посмотрел внутрь, ослепленный ярким светом. Там меня ждали соус трехдневной давности, недоеденный гамбургер, йогурт, кетчуп, пиво, полгаллона шоколадного молока (идеально подходит для борьбы с похмельем), галлон апельсинового сока, немного фильтрованной воды и открытая бутылка «Доктора Пеппера».
Не имея иного выбора, я взял остатки гамбургера, йогурт, шоколадное молоко и бросил все это на кухонную стойку.
Где, черт возьми, все? Я схватил телефон и набрал короткое сообщение в чат с соседями.
Чон. Где вы?
Зик. Заехал перекусить.
Чон. Захвати мне что-нибудь. Умираю с голода.
Зик. Окей. Буду через полчаса.
Окей. Это чертовски странно и немного начинает пугать меня. Может, я до сих пор сплю?
Я поднял крышку мусорного бака и вывалил туда бургер, а затем схватил сумку и пошел по коридору, замешкавшись перед дверью Эллиота. Сделал глубокий вдох. Коротко постучал в дверь.
– Да? – ответил он.
– Ты не спишь? – Я не решился открыть дверь.
– Э-э... нет.
Тогда я медленно повернул ручку и легонько толкнул дверь. Просунул голову внутрь, как отец, боящийся войти к своей дочке в комнату, и спросил:
– Ты одет?
– Братан, в чем дело? – засмеялся Эллиот. – Да, я одет.
Он сидел за столом и смотрел на меня так, будто у меня на голове выросли рога:
– Что такое?
Он крутанулся в кресле, откинув голову на его спинку и лениво ожидая моего ответа.
– Просто хотел сказать, что мы вернулись. – Очевидно.
– Окей.
– Все хорошо?
Не в силах ничего с собой поделать, я бросил несколько беглых взглядов на его спальню, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь... Мой взгляд упал на кровать и остался там. Кажется, все в порядке. Темно-синее одеяло ровно заправлено. Подушки в изголовье. Небольшая стопка чистой одежды сложена в изножье. Никаких черных лакированных балеток. Никакого белого кардигана. Никакой голой Лисы. Здесь не было никакого секса, я уверен.
После неловкого молчания Эллиот прокашлялся:
– Ты ведешь себя очень странно. Ты уверен, что с тобой все в порядке? – Он сделал паузу. – Э-э... может, ты хочешь поговорить?
Его тон говорил сам за себя: «Пожалуйста, скажи "нет"».
– Нет, все в порядке.
Плечи Эллиота облегченно опустились.
– Мне просто показалось, что я видел... нет, забудь.
Мой сосед по комнате с явным облегчением продолжил разглядывать меня, топчущегося в дверях. Потом произнес:
– Итак... что-то еще?
– А? Нет. Все хорошо.
Я его, похоже, не убедил, но он не собирался давить:
– Нууу, хорошо...
Это знак, что пора было уходить.
– Точно. Что ж. Спокойной ночи.
Я притащился в свою спальню, закрыл за собой дверь и плюхнулся на кровать лицом вниз.