12 правил, чтобы не влюбиться

Лалиса
Она танцевала мне стриптиз по видеосвязи, но пришлось выключить звук, потому что в то же время тренер отчитывал нашу команду. Это отняло большую часть удовольствия.
Весь остаток выходных мы катались на сноубордах, а в воскресенье собирали вещи перед долгим возращением в кампус. Серые тучи нависали над головой, угрожая засыпать нас снегом, пока редкие снежинки грациозно опускались на землю.
Когда я вытащила свою спортивную сумку из нашей комнаты и поволокла ее через парковку, одинокая снежинка приземлилась на кончик моего носа. Я скосила глаза и понаблюдала за ней мгновение, пока та не растаяла от тепла моей кожи, превратившись в крошечную капельку воды. Одна за одной начали падать и другие снежинки. Влажные, тихие и прекрасные, как миллионы крошечных огоньков, танцующих в небе.
Я вдохнула и выдохнула, мое теплое дыхание превратилось в облачко пара. Чонгук возник рядом со мной из ниоткуда, наклонился и взял мои вещи, закинув их на плечо, словно пушинки, и подтолкнул меня к автобусу. Я плелась за ним, не неся ничего, кроме сумки с ноутбуком и дамской сумочки. Все остальное забрал Чонгук.
Когда чемоданы были сложены в багажное отделение автобуса, Чонгук терпеливо подождал, пока я разберусь с моей ручной кладью. Ждал, пока я поднимусь по ступеням, придерживая меня за талию и направляя. Проследовал за мной по длинному узкому проходу автобуса. Ждал, пока я выбирала место. В автобусе было полно свободных мест, поэтому я могла быть разборчивой. В итоге мы направились в конец автобуса, где были самые уединенные места, и остановились в третьем ряду с конца, рядом с туалетом.
Я сунула сумку под сиденье и села у окна. Чонгук швырнул свою спортивную сумку на пустое сиденье через проход, сел рядом со мной и откинул голову на спинку сиденья с измученным видом. Он расставил ноги так широко, как только позволяло его гигантское телосложение.
– Устал, – раздраженно проворчал он. – Лиса, можно положить голову на твое плечо? Я просто хочу немного поспать.
– Конечно.
Чонгук, потянув за край своей толстовки, снял ее через голову и скрутил в сверток. Куда он хотел ее положить? На мою грудь...
Он пододвинулся ко мне, пытаясь подпихнуть свернутую толстовку мне под подбородок. Я уклонилась.
– Воу, дружище. Постой. Что ты делаешь?
Он бросил на меня взгляд:
– Э-э... делаю подушку. У некоторых кости на плечах могут выступать.
Я ничего не могла с собой поделать и рассмеялась:
– Хорошо, но я вовсе не хочу, чтобы ты задушил меня, засунув под шею свою толстовку. Давай я сама. Не нужно пережимать мне трахею.
Чонгук вручил мне свою импровизированную подушку, и я свернула ее немного иначе. Откинувшись на сиденье, я убрала подлокотник для пущего удобства и положила толстовку на изгиб шеи.
Ах, идеально.
– Я тоже подремлю, пожалуй.
Немного сна никому не повредит.
– Спасибо, Лиса.
Он подвинулся, устраиваясь поудобнее, вытянув длинные ноги под сиденье перед нами. Это все равно что вставлять квадратный колышек в круглое отверстие: просто не подходит.
Еще несколько поворотов, несколько недовольных вздохов, и его тело скрутилось в позу эмбриона. Немалый подвиг для мужчины его комплекции в отведенном нам тесном пространстве.
Я остановилась на этом слове: «мужчина». Чонгук – мужчина. Крепкий, сексуальный, смешной, умный мужчина.
Его щека коснулась изгиба моей шеи, шелковистые пряди волос пощекотали мой нос, когда я наклонила голову, чтобы ему было поудобнее.
Он действительно огромен.
Мое сердце зашлось, когда, изогнув торс, он перевернулся, пытаясь устроиться поудобнее, и носом зарылся в мою грудь. Он обнял меня за талию своими массивными, татуированными руками, чтобы было удобнее, а я, не зная, куда деть свои руки, положила их на его спину.
– Расслабься, Лиса. Это всего лишь сон, – прошептал он в ложбинку на моей шее, руками сжав талию. Его горячее дыхание ласкало ключицы. – И все будет в порядке, если ты тоже коснешься меня.
Он был прав, мне нужно было расслабиться. Я позволила себе на мгновение оценить его, свернувшегося на своем месте, наклонившегося ко мне. Обнимавшего меня по-настоящему, прижимавшего к себе, как любимого плюшевого мишку. Его запах атаковал мои рецепторы: перечная мята, мужской шампунь. Чистота. Мужчина. Мой рот наполнился слюной, и все тело стало изнывать от желания. Его запах заставлял меня испытывать это желание.
Мягкая хлопчатобумажная футболка обнажала его мощные руки. Черные татуировки покрывали весь его левый бицепс, охватывали предплечье и заканчивались около запястья. Большие, мозолистые руки. Рабочие руки. Эти руки рассказывали целую историю. Они крепкие. И... надежные. Они причиняли боль. Приносили удовольствие.
Медленно, словно сами того не желая, мои ладони улеглись на его плечи, одним мягким движением скользнув вверх по гладкой ткани футболки, запоминая каждую твердую линию под ней. Подушечки моих пальцев с любопытством обводили каждый его изгиб, тщательно изучая его фигуру.
Потом пальцы взялись за жилистые мышцы его шеи. Разминая. Массируя.
Запоминая.
– Черт, Лиса, так приятно, – прохрипел он в сложенную толстовку, все еще зажатую между нами.
– Засыпай давай, Чон, – прошептала я в его волосы, чувствуя к нему в тот момент нечто такое, в чем не могла себе признаться.
Мне это вовсе не нужно! Этот парень состоит из одного тестостерона. Он – противоположность тому, кого я искала. Пусть я и сама до конца не осознала, чего именно хочу.
Он спит с кем попало. Он бессердечный. Грубый. Невоспитанный. Черствый. И совершенно не подходит мне.
Я задумчиво посмотрела на шапку его волос, сопротивляясь желанию понюхать. В любом случае я почувствовала опьяняющий запах его шампуня. Ну, на самом деле моего шампуня. Он без спроса взял его. Я закрыла глаза, наслаждаясь различиями между нами.
Его твердость против моей мягкости. Его прямота против моего такта. Его мужественность против моей...
Так, блин, мне определенно стоит с кем-то переспать. Но Чон Чонгук – последний, кто мне нужен. Последний человек, кому я могу позволить... спать со мной.
Было время, когда я беспокоилась о том, что никогда не найду своего единственного. Волновалась, что всегда буду одна и что мне будет не к кому возвращаться домой, кроме собаки. Или кошки. Или рыбки. На самом деле большинство моих друзей были счастливы в одиночестве. Сами хотели этого. Искали одиночества. Свободу делать что угодно и с кем угодно.
Думаю, однажды утром я проснулась и решила, что это больше не имеет значения: отсутствие мужчины в моей жизни не определяет меня как личность, не заставляет чувствовать себя менее самодостаточной или вовсе нежеланной. Нежеланной. Что за нелепые вещи я говорю в возрасте двадцати одного года! «Нежеланная», возможно, слишком сильное слово, потому что мужчины все же хотят меня, просто я не хочу их. Конечно, я не против легких связей на одну ночь. И вероятно, я запускаю руку в свои пижамные штаны даже чаще, чем Чонгук в свои.
Но, может быть, одних интрижек для разрядки мне все-таки недостаточно. Уже недостаточно. Или только не с ним. Хотя я сидела здесь, в объятиях парня, который хочет довести меня до ручки. Парня, который мог бы повергнуть меня в двенадцатичасовую кому от удовольствия, если бы я только ему позволила. А я почему-то не могу заставить себя согласиться на это. Что останавливает меня от того, чтобы сказать ему «да»?
Жар, скопившийся между ног, заставил меня поерзать на месте.
– Я могу услышать, как ты думаешь, – пробормотал Чонгук. – Детка, расслабься.
Детка. Он называл меня так и раньше, но на этот раз он говорит как будто бы всерьез, ну, если все мои умозаключения не беспочвенны, конечно.
И тут я почувствовала, как его огромные ладони начинают свое восхождение по моей спине. Вверх и вниз, не отрываясь от моей талии, в том ничтожном пространстве между мной и сиденьем. На ощупь они были такие теплые и приятные, что я выгнула спину, чтобы расширить его доступ, совсем чуть-чуть, потому что... О господи, как же это приятно...
– Ты не можешь слышать, как я думаю, – слабо возразила я, не имея ни малейшей уверенности.
– Еще как могу. Я могу считывать язык тела, так как занимаюсь спортом, помнишь? Расслабься, Лиса, я не могу спать из-за того, что ты так переживаешь.
Язык тела как спорт. Он прижимал противников в тонкой борцовской форме, горячий, потный и жесткий. Вспомнив его вид в этом обтягивающем спандексе, я начала неловко извиваться в его объятиях. Да, я все же искала его фотографии, когда любопытство наконец победило.
Интересно, на что похоже быть прижатой им. Интересно, так ли это, как быть под ним в постели. Не под одеялом, а сверху... Без покрывал. Без одежды. О боже.
– Лиса. Расслабься. – Он приблизился к моему рту, так, что наши губы зависли на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга. Ах эти пухлые розовые губы, которые я пробовала. Посасывала. Засовывала меж них язык.
– Я пытаюсь, – вздохнула я. – Но это трудно.
– Будет еще труднее, если ты не прекратишь вертеться.
Я даже не смогла собраться с силами, чтобы прочитать ему лекцию о приличиях, потому что слишком зациклилась на его губах. Прежде чем я смогла отвернуться назад к окну, прежде чем я смогла закрыть глаза и притвориться спящей, теплые губы плотно накрыли мои. Поцелуй. Сразу же второй... Мокрый язык быстро выскользнул и коснулся уголка моего рта. Большой ладонью он поддерживал мой затылок и, притянув к себе, губами прикоснулся к моим. Мое сердце билось в такт с его поцелуями. Один, два, три, четыре...
Веки на мгновение сомкнулись, и Чонгук отстранился, прижимаясь щекой к моей груди.
На губах ощущалась перечная мята. Я изумленно уставилась на него.
– Что... Зачем ты это сделал? – Даже для моих собственных ушей мой голос прозвучал едва слышно, с хрипом. Я хотела было прижать палец к губам, но мои руки были заняты другим – впивались в твердые, сильные мышцы его спины.
– Потому что я так захотел. Теперь расслабься и вздремни со мной. Стань моим покоем.
«Стань моим покоем»? Его покоем...
– Я постараюсь, – сказала я с трудом.
Оз поднял голову, наши сонные глаза встретились, и он произнес:
– Ты милая.
Он всегда это говорил.
Милая...
Я ненавидела это слово. К тому же я все еще страдала оттого, что никогда не буду горячей, сексуальной или соблазнительной.
Неумелая во флирте, я ничего не сказала и подождала, пока его мерное дыхание не заполнило небольшое пространство вокруг нас.
* * *
Я проснулась первая, когда Чонгук ворочался, широко расставив ноги и скрестив руки на груди.
Я посмотрела на его профиль, затем взгляд прошелся по его красивому лицу, изучая ровную линию носа, выдающийся подбородок.
Его губы дернулись.
– Ты смотришь, как я сплю?
Ах, так этот зверюга бодрствует.
Да.
– Нет.
– Лгунья. – Он улыбнулся, но его глаза оставались закрытыми. – Ты все выходные смотрела, как я спал, не так ли, маленькая шалунья?
– А может, это ты смотрел все выходные, как я сплю? – подколола его я, не ожидая утвердительного ответа.
Он сделал паузу, открыв глаза и изучая меня. На секунду я усомнилась, что он скажет мне правду.
– Всего-то раз или два.
– Серьезно?
Он повернулся ко мне:
– Серьезно. Ты такая красивая, когда спишь.
Тогда ладно.
– Погоди. А ты то есть не смотрела, как я сплю? – Его вопрос вырывал меня из дремоты, и он толкнул меня локтем. – Эй, проснись!
– Оставь меня в покое. – Я не открыла глаз, просто слепо повернулась в его сторону. – Я уже говорила тебе это как минимум пять раз.
– Верно, но я предположил, что ты врушка.
Я неуверенно улыбнулась:
– Ты просто смешон.