12 правил, чтобы не влюбиться

Лалиса
Мне пришлось искать по всему интернету все те странные, извращенные кинки, которые она хотела попробовать со мной в постели. И если это не повод для помолвки, то не знаю, что еще может им служить. Ну как минимум это повод для второго свидания.
– Все еще не могу поверить, что у него хватило наглости! – практически прокричала я, выходя из студенческого клуба и хлопая дверью. Мой голос разносился по двору, отражаясь от редких деревьев и мерзлой земли. Идущие по расчищенной бетонной дорожке студенты развернулись и с любопытством посмотрели в мою сторону. – Этот... этот... мерзавец!
Не останавливаясь, я шла по кампусу, сфокусировав взгляд на одном здании. Мой день был просто замечательным! После долгой бессонной ночи я наконец выкинула из головы Чон Чонгука, сдала лабораторную по химии и добыла последний воздушный рис из автомата в столовой. И все это еще до десяти утра!
Насвистывая, я легкой походкой зашла в штаб клуба лыжного спорта, чтобы узнать окончательную информацию относительно завтрашней поездки. Я ни о чем не беспокоилась, пока Чед Хэнсон, наш президент, не объявил:
– Эй, Лиса, у нас пополнение на предстоящую поездку. Он записался вчера поздно вечером, оплатив все кредиткой.
Затем Чед сделал паузу, перебрал стопку документов, прочистил горло, убрал длинную челку со своих зеленых глаз и снова заговорил со мной:
– Лиса? Ты меня слушаешь?
Кивнув головой, я расплылась в радостной улыбке:
– Прости, не знаю, что на меня нашло. О чем ты говорил?
– К нам в поездку записался новый парень – Чон Чонгук, прикинь. Почему ты не рассказывала мне, что он твой двоюродный брат? Он позвонил прошлым вечером, пока я еще был в штабе, и оплатил поездку кредитной картой. Странно, да?
Что простите?
– Извини, кажется, я что-то неправильно поняла.
– Я сказал, с нами в поездку едет новый парень...
Я выставила вперед руку, останавливая его:
– Нет-нет, Чед, смысл я уловила. Просто... не могу поверить в услышанное. Мы закрыли запись несколько недель назад. Недель!
Чед закатил свои прелестные зеленые глаза, на которые я в последнее время смотрела с обожанием. Когда он не видел, конечно. Я заглядывала в самую их глубину, когда они игриво расширялись.
Он добрый, но самоуверенный. После того как он флиртовал со мной в течение всего прошлого года, я наконец начала отвечать ему взаимностью. Ну, в своем стиле. Кстати, я упоминала, что он невероятный сноубордист?
– Я знаю, Лиса, но это же Чон. Этому парню трудно сказать «нет»...
– Еще чего, берешь и говоришь.
– Подруга, я должен был в одиночку принять решение. Прошлым вечером здесь больше никого не было. – Чед вскинул брови, как будто провоцируя меня на спор. – Чон хочет в поездку, Чон едет в поездку. Нам нужна реклама.
– Реклама? Куда больше рекламы! Чед, вы с Патриком ездили на Всемирные экстремальные игры в прошлом году.
Правда, они не прошли предварительный отбор, но все же... Всемирные экстремальные игры.
– Как бы то ни было, Лиса, я не собираюсь с тобой спорить.
– Серьезно? И это все? Ты просто разрешишь ему поехать? У нас был крайний срок, Чед! Никто не имел права записываться после 12-го числа!
– Знаю, но, подруга, поскольку Селеста отказалась, когда слетела со стипендии, у нас оставалось одно свободное место...
Одно свободное место, черт его возьми.
– Где он будет ночевать, гений?
– Разберемся, когда будем в отеле. Он твой двоюродный брат, так что, может быть...
– Нет!
– Да все будет хорошо, остынь.
Остыть? О боги, эти сноубордисты с их вечным пофигизмом...
К сожалению, если Чеду Хэнсону нужен Чон Чонгук в проклятой поездке, Чед Хэнсон возьмет Чон Чонгука в проклятую поездку. И теперь я обречена застрять с ним на целых пять дней. Пять дней и четыре ночи. Почти что в двух тысячах километров от универа. Без профессоров, соседей и родителей – только мы, горы и новичок под нашим присмотром.
Моя поездка испорчена. Испорчена бесцеремонным качком, который развлекается тем, что изводит меня. Испорчена черноволосым Голиафом ростом под метр девяносто по имени Чонгук, которого я готова убить голыми руками, как только доберусь до него.
Дойдя до ступенек библиотеки, я подняла взгляд на увитые плющом кирпичи четырехэтажного здания, гадая, будет ли удача на моей стороне и встречу ли я Чон Чонгука внутри. Что ему от меня нужно? Я не дурочка и прекрасно понимаю, что он собрался в эту поездку, чтобы помучить меня. Но зачем? Мы едва знакомы!
Преисполнившись решимости, я протиснулась сквозь тяжелые двери и оказалась в читальном зале. Не удосужившись снять свой массивный пуховик, я начала осматривать глазами первый этаж, внимательно оценивая каждого, кто там сидел. Рыжеволосый парень в очках. Девушка, которая явно отправила его во френдзону, несмотря на все его ужасные попытки подкатить. Латиноамериканец, бывавший здесь чаще меня, с извечной стопкой книг на углу стола. Футболист и его симпатичная светловолосая девушка. И... Чон. Я бы узнала этого мерзавца из тысячи, даже со спины.
Ручка замерла над тетрадью, мышцы сильной спины были напряжены и виднелись под тонкой светло-голубой футболкой, позволяя фантазии разгуляться. Я и правда могла спокойно разглядеть отсюда каждый мускул, выделявшийся на его широченной спине. Боже, этот придурок великолепен. К сожалению, он был не один; я узнала в одном из парней того идиота с вечеринки, который был вместе с Чоном и плотоядно пялился на меня. Тем не менее я направилась прямо к их столу, настроенная высказать все. Я остановилась так резко, что локтем врезалась в Чонгука сзади, с удовлетворением подметив черную чернильную линию, растекшуюся по чему-то, похожему на важную работу.
Усмехнувшись, я наклонилась к нему как можно ближе, чтобы он смог расслышать каждое слово. Мой черный пуховик коснулся его твердого, как скала, плеча, когда я зашептала прямо ему на ухо:
– Я сейчас тебя просто убью.
Он откинулся назад, широкими плечами привалившись прямо на меня, а потом склонил голову на бок:
– Я получаю угрозы ежедневно, Лиса. Тебе стоит быть поконкретнее.
– Зачем ты это сделал? Совсем спятил? – Я отстранилась, ударив его по руке. Теплой, твердой, мускулистой руке.
Он наконец бросил писать, отложил ручку и, упиваясь собой, повернулся ко мне. Самоуверенный придурок. И его дружок не лучше.
– Этой-то что ты сделал, Чон? Слишком жестко вставил?
Здоровенный темноволосый парень грубо загоготал, как будто я какая-то шутка. Как будто я одна из их фанаток, выстраивавшихся в очередь, чтобы переспать с ними. Просто ничего не представляющая из себя прилипала. Он, должно быть, решил, что я завелась до предела, потому что его прежде равнодушный взгляд вспыхнул и он перевел свои ледяные голубые глаза на Чона:
– Уведи ее отсюда.
Я снова шлепнула Чонгука, у которого от смеха в уголках глаз образовались морщинки. Он демонстративно медленно осмотрел меня от головы до пят – прямо как Сидни с Эллисон и всех остальных девчонок, включая ту рыжеволосую девицу, которая ласкала его на вечеринке. Черство, холодно и пренебрежительно.
– Я тебя умоляю. – Я драматично закатила глаза. – Не пытайся даже делать вид, что не знаешь, кто я, мерзавец. Сейчас я так зла, что готова задушить тебя голыми руками.
Раздалось еще больше смешков, когда Чон ответил:
– Мне нравится пожестче, как и любому другому парню, Лиса, но почему бы тебе не подождать, пока мы останемся одни?
– Ха-ха. Считаешь это забавным? Для тебя все это – глупый фарс? Но знаешь что? Забудь об этом – ты не поедешь со мной на весенних каникулах в поездку.
– Погоди, – озадаченно пробормотал сидящий с ними светловолосый спортсмен. – Чон, бро, это твоя сестра?
Чонгук подмигнул мне:
– Двоюродная сестра.
Я не обратила внимания на этого придурка, хотя мои щеки и зарделись:
– Чон Чонгук, я хочу, чтобы ты прямо сейчас позвонил и отказался от этой поездки.
– Вау, Чон, она использует твое полное имя. Да она в ярости! Вы точно еще не спите вместе?
Вместо того чтобы ответить на колкость, Чонгук залез в сумку, достал пачку жевательной резинки и, медленно развернув одну пластинку, положил ее в рот и сказал:
– Прости, Лиса, я уже заплатил.
Я скрестила руки на пышной груди.
– Что ж, печально, да? Потому что ты сейчас же позвонишь Чеду Хэнсону и все отменишь, – фыркнула я, с трудом подавляя желание топнуть ногой в знак протеста.
Услышав мой повышенный тон, Чон оглядел тихую библиотеку сначала через левое, потом через правое плечо и заговорщицки понизил голос:
– Слушай, Лиса, мы можем обсудить это в частном порядке? Без толпы зрителей?
Смотрите, кто о порядочности заговорил! Хорошо. Попробуем решить все цивилизованно.
Он оттолкнулся своим гигантским телом от стола, заставив стул со скрипом протащиться по деревянному полу. Наконец он встал, поднявшись в полный рост. Еще одно напоминание о том, сколько в нем мужской силы. Теперь его тело возвышалось надо мной. Я с трудом сдержала дрожь, когда его рука мягко обхватила мое предплечье. Чон потянул меня в дальний конец библиотеки, уворачиваясь и лавируя между столами, словно бегущий по лабиринту. Прижав меня спиной к дальней стене, он оперся на нее руками, склонившись ко мне так, чтобы наш разговор стал более приватным. Он пах мятной жвачкой, свежестью душа и лосьоном после бритья с древесным запахом. Как горячий дровосек. Одним словом: наслаждение.
Он промурчал мне в ухо:
– Лиса, я поеду.
– Ты спятил? – прошипела я. – Что, черт возьми, на тебя нашло? Ты даже не знаешь меня. Зачем тебе ехать со мной?
Я знала, что у него нет лишних денег. Более того, я была уверена, что он на мели.
Голубые глаза Чонгука впились в меня, и я подметила, как он внутренне борется сам с собой. Ему хотелось что-то мне рассказать. На это указывало то, как изогнулась его бровь. Но о чем именно? Что, черт возьми, творится в его большой красивой голове?
«В большой красивой голове»? Брр. Что это со мной в последнее время? Я мысленно отвесила себе затрещину, а Чон покачал головой:
– Прошлым вечером я заплатил кредиткой, Лиса. Я потратил шестьсот долларов, которых у меня нет. Я поеду.
Мой рот приоткрылся. Я совершенно его не понимала:
– Но зачем? Зачем тебе это, Чонгук? Нельзя всего через несколько дней после знакомства с человеком решить поехать с ним куда-то. Это как-то нездорово.
Он поднял свободную руку и провел ею по своим растрепанным волосам.
– Потому что. – Слова резко сорвались с его губ, и ему пришлось глубоко вдохнуть, выравнивая дыхание, чтобы продолжить. – Потому что хотя бы раз в своей идиотской жизни я хочу почувствовать, каково это – быть рядом с человеком, который не знает ничего про меня.
Я поморщилась:
– И как мне это, по-твоему, понимать?
Он прислонился к стене и засунул руки в карманы, в его взгляде сквозило веселье.
– Видишь? Об этом я и говорил.
Я вконец запуталась. Он еще раз вздохнул и попытался объяснить:
– Лиса. Я представляю наш университет на борцовском ринге. В следующем году, возможно, начну готовиться к Олимпиаде. Или найду работу где-нибудь в офисе. Я буду там, где крутятся деньги, и я очень далек от обычного.
Через пару мгновений я собралась с мыслями и задала вопрос:
– Неловко спрашивать, но неужели борьба настолько уж важна?
Я подметила, что он пытался сохранить невозмутимость, но потерпел полный крах – его челюсть от неожиданности отвисла.
– Важна ли? Лиса. Лиса. Тысячи фанатов каждый сезон выкрикивают мое имя. Меня показывали по телевизору. Когда я выпускался из школы, меня зазывали все престижные университеты Большой дюжины, понимаешь? Я остановил свой выбор на Айове. – Он упивался собой. – Так что да, вроде как очень важна.
О господи, ну вот какой реакции он от меня ждет?
– Я понятия не имела.
– Я знаю, что ты понятия не имела. Это именно то, что мне в тебе нравится. А еще твое извечное желание подкалывать меня.
Когда он улыбнулся мне, я мельком увидела небольшой скол на его нижнем зубе. Кипенно-белый, но несовершенный. Идеальный в своем несовершенстве. Уфф!
– Почему ты не говорил об этом раньше?
– Не рассказал? – Он разразился смехом, и я уловила его запах, когда он откинул голову назад. – Ты просто убиваешь меня! Это ни для кого не секрет. Ну посмотри вокруг, Лиса. Здесь все пялятся на нас.
Я оторвала глаза от его лица. И это оказалось правдой. Куча людей с любопытством смотрели в нашу сторону. Взгляды, взгляды, взгляды... Казалось, что все в библиотеке наблюдали за нами. Как нетактично!
– На что они смотрят? Это из-за пуховика? – спросила я, подергав молнию вверх-вниз. – Ну подайте теперь на меня в суд из-за того, что я мерзну!
Чонгук поднял кисть и щелкнул кончик моего носа:
– Ты действительно нечто, ты знаешь об этом? Милашка.
На этот раз уже я закатила глаза, недовольно скрестив руки:
– Ну спасибо.
Он приобнял меня за плечи и легонько сжал:
– Мы отлично проведем время, вот увидишь.
– Да-да-да. Но я все равно злюсь на тебя за то, что ты не сказал мне и не спросил напрямую. Что за самонадеянность.
– Ты привыкнешь.
Почему-то я в этом сомневалась.