Перепутье

Долгие полтора месяца молчания и отвода глаз изводили Шарля до трясущихся пальцев. Он долго хранил молчание и старался не появляться ни с одной девушкой в кадре, отдавая дань уважения к несчастной Луизе, что была им так некрасиво брошена.

Он верил, что это исключительно его вина и инициатива.

От этого становилось только противнее смотреть на самого себя в зеркало. Алекс, конечно, старалась его переубедить, старалась поддержать, но монегаск знал правду. Он заигрался в красивую историю, заставил поверить в нее самого себя и, кажется. Уже даже сам чувствовал совершенно другое.

Луиза была его тихой и строгой гаванью, где можно укрыться от шума и блеска, была его грузом, что заставлял опомниться и хоть на секундочку остановиться. Александра же была совсем другой – легкой, как весенний ветерок в порту, понимающей его с полувзгляда, приятным заземлением, с которым он мог так же забыть, что он звезда на пару минут.

Молчание затянулось. Оно обежало Алекс, что вытаскивала его из пучины самокопания. Необходимо было расставить все точки над i, закрыть эту историю так, чтобы ни одна из его девочек не была обижена или оказалась вне зоны безопасности.

Поэтому Шарль сейчас сидел не в Моранелло, готовясь к очередной гонке, а оттеснил вылет на несколько часов и сидел в студии одной журналистки, что давно мечтала выпустить подкаст с гонщиком. Его идеально подобранный образ почти перекликался с историями, которые он собирался рассказать, его часы – те, что как-то подарила ему на день рождения Лу, – иногда поблескивали в свете студии.

Сейчас он собирался обнажить свою личную перед многомиллионной аудиторией.

Леклер еще раз прочистил горло, кивая в знак готовности. Девушка напротив него встрепенулась, у нее было готов все.
- Начинает, Лауро, - махнула она оператору, тут же переключая свое лицо на рабочее, - Добрый день, дорогие друзья! С вами неизменная Кармен и это мой подкаст. Сегодня у нас в гостях звезда современного автоспорта, алый принц Скудерии Феррари Формулы-1 – Шарль Леклер, - девушка перевела внимание с камеры на гостя и улыбнулась чуть теплее, - Привет, Шарль. Как ты? Добро пожаловать в нашу студию.
- Привет, Кармен, - монегаск постарался максимально расслабиться, - Настроение рабочее, спасибо. И спасибо за приглашение, я долго его ждал.
- Шарль, ты в Формуле уже довольно давно, - начала она, - Мы все знаем твою историю и наблюдаем ее каждый гоночный уик-энд, но все же расскажи, каково это быть пилотов Формулы-1 в Феррари?
- Это ежедневный, если не ежечасный труд, - Леклер старался отвечать честно, без лишних подробностей, но максимально открыто, - Когда ты вырастаешь из коротких штанишек младших серий и переходишь в высшую лигу, как будто перестаешь дышать не по расписанию. Перелеты, тренировки, гонки, контракты, слава и колоссальная ответственность не только за свой личный результат, но и за командный. Порой не бывает не то чтобы свободного дня на семью или отношения, иногда я забываю успел ли вообще пообедать, - он перевел дыхание, - Что касается Феррари – это была моя цель, мое желание и мечта. Работать с ними, все равно что быть избранным. Это не только про разработки машины, удачные стратегии и четкие пит-стопы, это про людей, которые окружают меня, – это семья.
- Что для тебя важнее: командный или личный результат?

Шарль задумался на какое-то время. Честный и правильный ответ кардинально отличались. Ему хотелось ответить честно, но он знал последствия – желанные, но запретные для такой аудитории слова.
- Равноценно, - кивнул он, выбирая нейтралитет.
- Расскажи?
- Я знаю, что, если будет стоять вопрос о моем чемпионстве, команда сделает все возможное, чтобы помочь мне. Инженеры соберут лучший болид, стратеги, наконец, составят правильный план гонки, а Карлос, в нужный момент, поможет сдержать остальных не в ущерб себе. Если будет вопрос о кубке для Карлоса – я сделаю тоже самое для него. Порой не важно кто и на каком месте в личном зачете, если нужно поднять команду в целом.
- Довольно дипломатичный ответ для человека, что так долго работает со Скудерией и до сих пор не взял титул чемпиона мира. Не находишь?
- Я знаю цену этого титула, - в его разговор начала включаться жестикуляция, - Посмотрите на Макса! Да, слава и почет, а особенно титул желанны для каждого из нас, но это колоссальная ответственность. Я не считаю, что, на данный момент, смог бы с ней справиться.

Кармен довольно поджала губы, она быстро пробегалась глазами по плану съемки, и ее губы растягивались сильнее. Она вот-вот подойдет к самому главному, к тому, что бережет каждый гонщик.
- Ты говоришь, что не справился бы с давлением от титула, а сейчас? Кто сейчас помогает тебе справляться с давлением чемпионата?
- Моя страна, - перечислял он, - Моя семья, друзья и близкие – каждый из них привносит крупицу поддержки.
- А твоя девушка, Луиза?
- Луиза была не просто поддержкой, она была опорой, стержнем, что порой удерживал меня от падения.
- Была? – Кармен многозначительно выгнула бровь.
- Мы расстались полтора месяца назад.

В голосе Шарля что-то надломилось. Его глаза утратили былую искру сразу же при упоминании девушки, становясь мутным стеклом. Он молчал еще несколько секунд, перебирая в голове лучшие варианты разговора, чтобы удержать тот стойкий нейтралитет, о котором его так просили менеджеры.
- Это не было обоюдным согласием, - начал он, пока за кадром цепенел его pr-агент, - Скорее это была моя вина.
- Почему? – журналист постаралась не выдавать излишней заинтересованности, но получалось плоховато.
- Я виноват перед ней, - кивнул он в пустоту, - Очень. Жизнь гонщика Формулы-1 это постоянные графики, мы не принадлежим себе. Я часто оставлял ее вне поля своего внимания, часто ставил на второй план. Я не приехал на ее премьеру этой осенью, хотя она говорила об этой постановке без умолку. Знаешь, Кармен, когда я поняла, что она ушла, наступила такая оглушающая тишина. Я старался что-то наладить, я приехал на балет к ней, в Париж.
- Она была рада тебя видеть?
- Ее там не было, - с болью отозвался Леклер, - Сказали, танцор повредил ногу. Ее заменили вторым составом.
Он отлично помнил этот день. Помнил выброшенные в ближайшую урну пионы. Помнил разочарование, что накрыло его за секунду. Помнил собственное бессилие и сотни звонков на ее мобильный.
- Луиза имела право уйти, - сказал он честно, - Я принес ей слишком много боли, даже не заметил как.
- А нынешние отношения? – девушка повела бровью, - Многие говорят о твоей связи с Александрой Сен-Мле.
- Это была давняя дружба, которая переросла во взаимную поддержку и что-то большее. Я не хотел, чтобы с Лу так получилось. Она была очень важным человеком в моей жизни, я очень ее любил.
- Как ты считаешь, услышь сейчас Алекс твои слова, она бы имела право обидеться?
- Да, - кивнул он в ответ, - Полное право. Но я знаю, что она этого не сделает. Александра понимает разницу, понимает, что это прошлое. Луиза бы обиделась, - его губ коснулась тень улыбки, - Она бы никогда об этом не сказала и вела бы себя на людях как обычно, а потом, наедине, сказала бы об этом так, как говорят о погоде. В этом плане Лу я очень ценил, всегда знал, что она чувствует и что я могу сделать, чтобы она меня простила.
- Почему она не простила в этот раз?
- Потому что такое не простил бы даже я.

Луиза сидела во тьме квартиры, освещаемой исключительно ярким экраном ноутбука. Там. На картинке был Шарль и его откровение об их отношениях. Подкаст вышел буквально час назад. А на ее социальные сети вновь обрушилась буря.
Ей хватало своих проблем в виде случайных фотографий у клиники.

Каждый пост, каждое видео кричало о его интервью и откровенном признании. Каждый комментатор считал свои долгом выразить сочувствие или, наоборот, насмешку. Это било по гордости и стойкости еще сильнее.

- Потому что такое не простил бы даже я.

Терпение лопнуло. Бывшая балерина с характерным хлопком резко закрыла крышку ноутбука, лишь бы не слышать больше ни слова. Горло сдавило ледяными руками прошедших дней, губы едва задрожали.
- Блять, - выдохнула она, сгибаясь напополам, - Ну зачем? – ее голос в тишине квартиры казался таким громким и таким разбитым.

Будь кто рядом, он бы уже заплакал от ее боли.

Телефон снова завибрировал. Это была Лили. Подруга искренне надеялась, что она успеет, она предупредит не смотреть, она убережет. Было поздно. Все уже случилось. Несколько коротких сообщений потухли вместе с дисплеем, оставляя за собой послевкусие паники.

Келли сбросила одно сообщение – длинное, но явно с обещаниями поддержки. Бенуа даже не смогла дочитать его на экране, настолько оно было большим. Следом в ее тишину впервые ворвался Макс. Его короткое «держись», а затем и вопрос, нужно ли ей что-то, били странно, но точно. Она не была с ними близка, а они все равно пришли к ней с поддержкой.

Луиза смотрела на темный экран, будто уговаривая его не загораться вновь, оставить ее в покое хотя бы до утра. Но нет. В этот раз загорелось другое имя – не столько неожиданное, сколько старательно спрятанное на подкорках сознания – Ландо. Она долго смотрела на глупое единственное совместное фото, поставленное ею на аватар его номера, пока то не потухло вместе с остальными.

Сейчас не хотелось говорить, не хотелось слышать. Хотелось исчезнуть вместе со всем этим кошмаром, как будто ее и не было. Она обязательно уедет отсюда. Завтра же. Пока стоит просто лечь спать, надо заботиться о себе, чтобы маленькая частичка прошлого выжила и жила. Она закрыла плотные шторы на окне, отгораживая себе от шума города, и легла на простыни.

Сон не приходил долго, ее глаза были закрыты, но перед ними до сих пор летали картинки прошлого. Там было счастье, там был Шарль. Веки дрожали, пропуская через себя горячие слезы. Они обжигали щеки, затекали в уши, а Луиза все равно продолжала лежать на спине. Так ее встретило царство Морфея – тревожную, разбитую – приняло ее в свои объятия.

Утро не пришло теплотой простыней и одеяла, оно встретило девушку резкой трелью дверного звонка. Пришлось подняться с матраса, ее майка чуть задралась, оголяя едва уплотненный тяжестью живот. Накинув халат, Луиза двинулась к двери, потирая глаза и матерясь себе под нос.
- Да чтоб у тебя за ногу семь раз, - бубнила она, распахивая проход в свое маленькое убежище.
- Боже, - знакомый голос мгновенно отрезвил ее сонное состояние, - Ты что, еще спишь?
- Чтоб ты знал, Ландо, - она оперлась на дверной косяк и сложила руки на груди, - Сейчас всего девять утра.
- А ты все еще не в штанах и не готова, - Норрис, даже не удосужившись спросить разрешения, протолкнулся в ее дом, тут же падая на ближайший стул, - Ты пропустила мой день рождения, игнорировала мои звонки и сообщения две недели, а теперь встречаешь меня с не слишком довольным лицом. Не считаешь ли ты, что это слишком не по-дружески?
- И ты решил, - она легким движением закрыла дверь и направилась на кухню, чтобы поставить кофе, - Раз я не отвечаю, то ты имеешь право врываться ко мне в дом ранним утром?
- Ну не такое уж оно и раннее, - он повел плечом и только сейчас осмотрел подругу с ног до головы, - Милая пижамка, особенно мне нравятся шорты, похожие на трусы.
- Это и есть трусы, - Луиза резко запахнула халат, движения ее были нервными, - Я жду ответ на свой вопросы.
- А я на свой, - Ландо улыбнулся, - Но так и быть, отвечу первым – я волновался, а еще хотел погулять. А где может быть лучшая прогулка как ни во Франции. Ты, кстати, бывала в Диснейленде?
- Нет и не собираюсь, - Бенуа дождалась низкого писка кофе-машины и принялась разливать напиток по чашкам, - Максимально банальное место.

Между ними повисла тишина. Она не была спокойной – напротив, ее можно было ощущать кончиками пальцев. Британец смотрел на нее слишком внимательно, слишком как он, подмечая каждую деталь в смене выражения ее лица. Он видел потухший взгляд, видел пролегшие под ее глазами тени, видел, как сильно она похудела.
- Я волновался, Лу.
- Спасибо, что сказал об этом сам, а не в каком-нибудь, упаси Господь, прямом эфире, - ее слова прошибли его тело разрядом тока.
- Ты видела, - он не спрашивал, догадался, - Боже, Лу, зачем ты это смотрела?
- Когда твой телефон начинает плавиться от уведомлений ни с того ни с сего, а твое имя становится трендом через тридцать секунд после публикации, оставить это незамеченным тяжело, - блондинка грустно ухмыльнулась.

Что-то в ней переломилось, и Ландо это понимал. Дело было не в том, что она бросила балет, или в том, что разрыв с Шарлем так сильно на нее повлиял, а в реальности, что свалилась на нее так внезапно и так оглушительно. Да, в ней оставался все тот же характер и стержень, но краски вокруг нее будто потускнели.
- Так, - прервала паузу девушка, - Зачем ты приехал на самом деле?
- Я просто ехал к тебе, - тихо и честно ответил гонщик, - Первая моя мысль, которая возникла после того, как я увидел публикацию. Я звонил, ты не отвечала, так что единственным вариантом было ехать. Мне стало страшно за тебя, Лу. За тебя и за твоего малыша.
- Думал, я могу что-то с ним сделать? Неужели, ты считаешь, что я могу быть настолько жестокой к собственному ребенку?
- Я не знал, что думать, - он пожал плечами и натянуто улыбнулся, - Ты отгораживаешься от меня, от Лили с Оскаром, от Макса с Келли – ты всех от себя отдалила, чтобы что? Чтобы зализывать свои раны в одиночестве? Сколько раз ты уже меняла замки, Лу? Сколько раз ты вообще выходишь из дома? Сколько раз ты не выходила за эту дверь, лишь бы тебя не донимали вопросами? – с каждым словом его голос повышался, переходя почти на крик, - Я.. Я не могу смотреть, как ты над собой издеваешься. Мне больно, Лу.
- Думаешь, мне не больно? – тихо спросила она, - Думаешь, мне нравится сидеть здесь, в четырех стенах, лишь бы никто ничего не сказал и не увидел, лишь бы это все прекратилось? Думаешь, мне приятно, что Шарль вывалил всю эту историю на всеобщее обозрение? Думаешь, мне нравится жить в позиции загнанного в угол зверя? Нет. Мне не нравится. У меня нет другого выбора, Ландо. Если я останусь близка с тобой или с ребятами, ты понимаешь, что я потяну вас за собой? – она почти рухнула на стул, едва успев смягчить падение, ухватившись за столешницу, - Я устала, Ландо. Чертовски устала. Я хочу быть свободной от всего этого дерьма, хочу дышать, хочу гулять и не бояться, что это снова повторится.

Норрис сжал кулаки. Его сердце билось так быстро, как никогда не билось даже перед самой сложной гонкой в его карьере. Перед ним сидела женщина, любимая им, и плакала, совершенно того не скрывая. Его плотно сомкнутая челюсть напряглась еще сильнее. Стоило бы уже решиться и взять все в свои руки.
- Мне надоело смотреть, как ты строишь из себя сильную. Хватит, - британец поднялся со стула и направился в ее спальню, - Скоро сезон закончится, я меня будет время помочь тебе обустроиться с большим комфортом, пока поживешь у меня, будешь под моим присмотром.
- Ты спятил.
- Да и слава богу, - процедил он сквозь зубы, вытаскивая из ее шкафа массивный чемодан, - Нормальный я бы не пошел на такое, - распахнув сумку, он принялся скидывать туда все, что попадалось под руку.
- Что ты творишь? – Бенуа двинулась в сторону друга, стараясь его остановить.
- Ты либо помогаешь собрать твои вещи и одеваешься, либо я тебя прям в таком виде заверну в одеяло и затолкаю в машину, - казалось от Ландо буквально исходит пар гнева, - Выбирай.