Перепутье

Солнечная Испания встречала гонщиков и гостей привычным шумом и овациями. Барселона цвела в дни Гран-При, приглашая всех и каждого присоединиться к своему цветению. Ландо скучающе наблюдал за муравейником за пределами бокса, стараясь скрасить минуты ожидания брифинга с инженерами команды.

Его спектакль в этот раз затянулся – девушка, что была с ним в одном номере в Канаде, теперь была подле него, сопровождая его на этапе Формулы. Конечно, Кристине не нужно было многого: несколько фото для публикации, доступ к лучшим видам на гонку и доступ к самому Норрису. Все это она получила, поэтому старалась не докучать излишним вниманием первому номеру Макларена.

Он же старался на камерах сохранять вид привычного, жизнерадостного паренька, пока душа его просила иного. Это иное нашло его на очередной трассе. Луиза шла по паддоку в компании Ребекки, девушки Карлоса. Ландо будто вновь почувствовал желание дышать и двигаться. Один только ее образ на горизонте и британец оживает на глазах.
Сама же Бенуа приехала поддержать своего парня, совершенно не подумав предупредить об этом. Будь у Шарля телефон в руках, он бы уже знал, что каждый паблик трубил о прибытии балерины на гонку. Каково же было удивление монегаска на тонкую фигуру, вошедшую в моторхоум Феррари под руку с девушкой испанца.
- Что ты здесь делаешь? – если бы он мог, что точно выронил бы из рук все, что держал.
- Приехала пожелать тебе удачи, что же еще?
Леклер крепко обнял свою возлюбленную. Это был невероятный подарок – видеть ее здесь, ощущать ее руки на своей шее и чувствовать поцелуй на щеке. Это было полнейшим безумством, но Луиза здесь, она приехала.
- Сумасшедшая, - протянул он, крепче сжимая тонкую талию, - Какая же ты сумасшедшая. Клянусь, когда-нибудь я тебя прибью за такие фокусы.
- Но сюрприз же удался?
- Однозначно!

Ее присутствие добавляло сил бороться за позиции на табло. Шарль любил эту ее спонтанность, но и одновременно ненавидел. Знай он, что его муза его посетит, распределил бы планы после гонки немного иначе, а теперь придется все перекраивать.
- Я не отниму у тебя много времени, любимый, - теперь Бенуа была на месте чтеца мыслей, - Я здесь только на гонку, потом у меня самолет.
- У тебя же вроде отпуск?
- Да, но спортивный бренд запросил коллаборацию с академией, а они попросили меня, как одну из лучших выпускниц и действующую приму оперы поучаствовать в съемке, - расставляла она контрольные точки в разговоре.
- Что за бренд?
- Без понятия, - француженка пожала плечами, - Ты же знаешь, мадам не любит вопросы. Сказано – сделаю.
- Понял. Жалко, думал погуляем после всего этого кошмара.
- Обязательно, просто в другой раз, - девушка нежно расцеловала обе его щеки, - К тому же в Испании я впервые.
- Исправлю, обещаю.

Норрис наблюдал за милованием голубков издалека и рвал себя на куски. Боже, как ему хотелось оказаться сейчас на месте принца Феррари, чувствовать ее руки, слышать ее тихий голос, вдыхать аромат ее духов – все это было как яблоко в райском саду. Слишком запретно. Слишком не для него. Выиграй он хоть сотню гонок, это девушка все так же будет держать руку Шарля.

Закрытый сектор паддок-клуба пестрил красивыми девушками и богатыми мужчинами. Довольно сексистское выражение, но это была реальность. Тут либо девушки пилотов, либо девушки спонсоров и гостей. К счастью, Луиза относилась в первой категории.

Она быстро влилась в общую атмосферу и легко поддерживала разговор с половинками соперников. Особенно сильно ей приглянулась Лили – девушка Оскара из Макларена – спокойная и рассудительная, как и сама Бенуа.

В их взглядах на жизнь оказалось гораздо больше, чем могло показаться на первый взгляд. Пока другие обсуждали стоимость нарядов и где лучше всего приобретать качественную косметику, девушки говорили об искусстве, лишь изредка прерываясь на наблюдение за гонкой.
- Знаешь, я не была в парижской опере, так что мне сложно судить, - как-то между делом сказала Лили.
- Какие у тебя планы на осень? – балерина поймала нечитаемый взгляд и тут же продолжила, - Этой осенью в опере пройдет несколько премьер с моим участием, я могу достать пригласительные для тебя и Оскара.
- Правда?
- Ну да, не королевская ложа, конечно, но места выберу лучшие.
- Ты чудо! – пискнула девушка, тут же обнимая блондинку, - Я уговорю Оскара чего бы мне это не стоило.

Возвращаться в Париж, когда Шарль не в лучшем состоянии после гонки, для девушки было невыносимым. Печальное лицо монегаска все еще отдавалось болью под ребрами, пока машина уносила ее все дальше и дальше от паддока. Они даже толком не поговорили.
Луиза жалела об этом пока летела над странами, пока ехала из аэропорта и пока поднималась в свое французское убежище. Телефон молчал. А что ему оставалось еще делать? Леклер не любил делить свое настроение по переписке, не любил пустые переживания девушки через экран. Он любил, когда она была рядом. Но не в этот раз, не сейчас.

Ночь для Бенуа прошла в тумане. Сна почти не было, оттого балерина то и дело ворочалась в кровати, пытаясь хоть ненадолго остановить мысли. Утро пришло рано, почти с первыми лучами солнца. Делать было нечего – оставалось только занять пустое время пробежкой и неспешным завтраком. Кофе оказался на редкость гадостным, а выпечка явно вчерашней.

Она неспешно собиралась, приводя себя в более приличный вид для встречи с непонятным брендом. Вопросов оставалось множество, однако задать их было совершенно некому. В студии все старались обходиться с ней вежливо и учтительно, но на лишние вопросы лишь отводили глаза.

Ей подобрали образ в классическом понимании балета: белоснежная фатиновая юбка чуть ниже колена, черный хореографический купальник, оттеняющий ее мраморную кожу, и, что странно, черные пуанты. Луиза долго крутила их в руках, пока в какой-то момент попросту не выдержала.
- Скажите, мне нужно будет на них стоять?
- Простите? – не расслышала с первого раза продюсер.
- Вы принесли сюда новую пару пуант, они совершенно не пригодны даже для того, чтобы я на них стояла, - Бенуа для примера несколько раз стукнула по ним, - Это камень.
- И что? Нам нужно заменить? – девушка тут же начала суетиться.
- Нет-нет, просто понимаете, - остановила ее блондинка, - Чтобы я могла на них встать и не повредить свои ноги, мне нужно их сломать в нескольких местах, - она спрятала глаза, собираясь с силами сказать, - Вам следовало меня предупредить, я бы принесла свои.
- Они же были бы перешитыми, это не смотрелось бы в карде так хорошо, как эти, - продюсер сверила что-то в телефоне и кивнула будто самой себе, - Эти можете ломать, оставите себе в качестве моих извинений за сложившуюся ситуацию. И, Олли, - обратилась она к визажисту, - Покажи реальные следы столь прекрасного искусства. Это условия заказчика.

Так пусто и так противно Бенуа себя не чувствовала давно. К ней относились как к безделушке, что удачно дополняет картину, они выставили все ее шрамы и синяки на показ. В долбанный кадр. Хотят показать какова цена искусства? Ну хорошо, пусть смотрят.

Ее просили не показывать фальшивой улыбки, напротив, она показывала свою реальность – холодность, собранность, профессионализм и боль. Девушку попросили снять одну из пуант, любую на ее выбор, чтобы как бы показать, что за прекрасным фасадом прячется труд и травмы. Бенуа сидела неподвижно, застыв словно мраморная статуя. Ее глаза и лицо не имели значения, когда объектив был нацелен лишь на ее руки и стопы.

Съемка злила – отношение фотографа к ней было как к незначительной игрушке, что может сделать что угодно по щелчку пальцев. Каждая ее рана была обнажена как никогда, каждая мозоль, каждый синяк, каждый передавленный одеждой участок кожи. В то же время ее грацию и силу показывали сполна, прося выполнить несколько элементов.
- Думаю, индивидуальных кадров достаточно, - тихо, но достаточно четко произнесла продюсер, - Мы показали бренд сполна. Олли, пригласи, пожалуйста, - опять обратилась она к визажисту.

Сомнение закралось вглубь души. Пока девушку переодевали как куклу, в карде присутствовал кто-то другой. Кто-то, кого от нее скрывали. В зеркале на нее смотрела совершенно другая Луиза – настоящий черный лебедь из «Лебединого озера». Черная усыпанная блеском пачка сияла под светом ламп студии, корона на ее голове давила, впиваясь тонкими невидимками в затылок. Все это раздражало, но цена была слишком велика, чтобы отказаться.

Бенуа вновь пригласили в кадр. Теперь она была не одна – под софитами стоял настоящий, по крайней мере с виду, болид Формулы-1 в черно-оранжевой расцветке, а рядом с ним стоял парень с темными кучеряшками. Он казался ей смутно знакомым, но вопросы она решила не задавать.
- Луиза, - обратился к ней фотограф, - Тебе нужно встать на хало, - он поймал вопрос в ее взгляде и пояснил, - Дуга вот эта, да.
- Мадмуазель, вам необходимо подняться на носок, поднимите руки, как будто вы танцуете прямо на болиде. Мистер..
- Просто Ландо, - поправил ее молчаливый до этого момента парень.
- Хорошо, Ладно, возьмите, пожалуйста, шлем и обопритесь на болид. Вы не смотрите друг на друга, вы вообще части разных миров. Она нежность и грация, а вы собранность и непоколебимость.

Кадр получился шикарным – девушка была как наваждение, как знамение чего-то неизбежного. Она как корона на голове непризнанного короля, как черный ангел, что укрывал его своими крыльями.

Они сменили положение: Бенуа крепко держалась за руку коллеги по съемке, пока одна ее нога упиралась пяточком в пол, а вторая вытянулась, выставляя дополнительную опору. Она повисла в воздухе как что-то невесомое, пока Ландо поднял шлем как Гамлет череп.

Они смотрелись как произведение искусства – оба в прекрасной форме, оба собранные, слегка отстраненные по отношению друг к другу. Такие прекрасные и совершенно из разных плоскостей мира. Их соприкосновение было совершенно невозможным, но оно произошло.
- Спасибо, мы закончили, - оповестил фотограф с лицом, полным удовлетворения.
Ландо еще долго сжимал свою ладонь, стараясь сохранить тепло ее пальцев хотя бы еще на пару мгновений. Он долго решался, чтобы хотя бы бросить тень взгляда на тонкую фигуру.
- Ты отлично держалась, - все так же не поворачивая головы, бросил гонщик, - Лучше, чем в прошлый раз.
- Мы уже виделись?
- Было дело, - теперь его глаза встретились с ее карими, - Ландо.
- Луиза, - в той же манере ответила девушка, принимаясь срывать с волос несколько десятков заколок, - Все равно не помню, что мы были знакомы.
- Из ближайшего Испания, правда там мы с тобой даже не здоровались, - начал он перечислять, - А так Монако, один раз в Сильверстоуне, кажется, и, конечно же, в Париже.
- Мы не виделись с вами в Париже, - она рассматривала гонщика и все не могла понять, кто он, ведь имя не давало ей ничего, - Я вас не помню.
- Обидно даже, - его губ коснулась легкая улыбка, - Я дарил вам цветы в театре.
- Опере, - аккуратно поправила Бенуа, - Я вас не помню
- А ты помнишь всех, кто дарит тебе цветы? – Норрис внимательно следил за ее реакцией.
- Вас легко запомнить, вы яркий, как падающая звезда. Горите ярко, а толка никакого.
- Туше. Цветы были без записки, передал через сотрудника прямиком в твою гримерку. А на счет звезды, - он на пару секунд замолчал, подбирая слова, - С Шарлем ты так же? Он ведь тоже ярко горит, а толка мало.
- Вы ничего не знаете обо мне и о Шарле, так что дальнейший разговор не имеет никакого смысла, - ее голос звенел сталью, а глаза были серьезными, - Вы организовали весь этот цирк, хотели посмотреть на слабую балерину. Хотя, мне кажется, вы хотели иллюзию, что я стою с вами добровольно, когда Шарля нет рядом. Вы создали для себя красивую иллюзию. Жалко, что это никогда не окажется правдой, - Луиза развернулась и пошла прочь.