Пролог
***
Казань. Июнь 1989 года.
Жара стояла такая, что плавился асфальт и воздух дрожал над дорогой, как над костром. Запах пыли смешивался с ароматом цветущей сирени и дымом от мангалов — кто-то во дворе уже натягивал верёвки для белья и ставил мангал. День тянулся медленно, как патока.
Люба сидела на балконе пятого этажа, сложив босые ноги на пуфик, и лениво гладила рыжую кошку, которая свернулась клубком у неё на коленях. Белая майка прилипла к спине, рыжие волосы были собраны в небрежный хвост — несколько прядей выбились и прилипли к вискам. Она проводила пальцем по спине кошки, та довольно щурилась и урчала.
Из гостиной, по ту сторону стеклянной двери, играл магнитофон. «Мираж» пел о чём-то невесомом, и Люба отбивала пальцами в такт по коленке, улыбаясь своим мыслям.
Идиллия кончилась звонком в дверь.
Она вздохнула, аккуратно переложила кошку на пуфик, поднялась, прошлёпала босыми ногами по полу и открыла дверь.
—Оо, у тебя тут чё, дискач?
Марат Суворов стоял в дверях с наглой улыбкой и уже заносил ногу через порог.
—Я отдыхаю вообще-то! — Люба прищурилась, но без злости. — Куда зашёл, я тебя не звала!
— Отдыхаешь? И без меня?! — Марат наигранно нахмурил брови, надул губы, но глаза смеялись. — Ну ты и предательница!
Он шагнул в прихожую, разулся прямо у порога и прошёл вглубь квартиры, как к себе домой.
—Собирайся, идём за гаражи к остальным. — он развернулся к ней, положил руку на плечо так, по-дружески, по-братски, и улыбнулся искренне. — А вечером на дискач. Там все наши будут.
—Марат, я даже не собрана. — Люба кивнула на себя. — И вообще-то я тут почти в нижнем белье стою. У тебя совесть есть?
Парень оглядел её: майка, шорты до колен, босые ноги. Усмехнулся.
—Да ладно тебе! Я тебя с пелёнок знаю, чего ты стесняешься? Одевайся, бегом! Через полчаса у гаражей. Опоздаешь — я тебя лично за пятки утащу.
—Угроза века. — Люба закатила глаза, но улыбнулась.
Марат уже был в прихожей, натягивал кроссовки и помахал ей рукой.
—Жду!
Дверь захлопнулась. Люба постояла секунду, глядя на закрытую дверь, потом перевела взгляд на балкон — кошка уже спала на пуфике, свернувшись калачиком.
Она выдохнула и пошла в комнату.
Впереди было целое лето. Шестнадцать лет. Смех, магнитофонные кассеты, вечерние прогулки, запах скошенной травы и свобода, которая всё равно когда-нибудь закончится.
Комментарии