Пролог
Не верьте молчаливым людям. Не верьте им, когда они говорят, что им просто нечего сказать. Людям всегда хочется чем-то поделиться, каждый отчаянно нуждается в том, чтобы быть услышанным.
В прошлом Джейн была журналистом. С детства отчим растил её на научной литературе, статьях величайших умов былого человечества. Хорошенько пресытившись этим, примерно за год до окончания школы, она тайком окунулась в художественную литературу и избрала журналистику делом своей жизни. Ей было что сказать миру.
Мистер Бенедикт Делагарди, а для неё просто старый добрый Бен, был недоволен таким раскладом. Не то чтобы они особо ладили, но это едва не оскорбило его. Вопреки популярному мнению, англичане весьма ранимы в душе, а он был именно таким — чистокровный, породистый, тонконосый блондин с родословной, которая наверняка корнями уходила в древо самого короля Артура.
А Джейн была родом с Аляски. Теперь это территория волков и духов прошлого, где дома поглощают мхи, а по улицам гуляют дикие звери. Хотя она там и родилась, судя по её внешности, вряд ли можно было сказать что-то однозначное о предках. На старой мятой семейной фотографии она узнавала в себе мамины волосы цвета вороного крыла и синие глаза, словно два озера, — точь-в-точь как у родного отца. У отчима же они были бледнозелёные и за толщей линз старых очков казались бусинами.
Всем сразу было ясно, что между ними мало общего — не только внешне, но и в характере, когда он привёз её в детстве из последней, той самой, экспедиции в Кетчикан. В то время Аляска ещё называлась Аляской, и там жили люди. Теперь, спустя каких-то семнадцать лет, это лишь заброшенный участок земли, где не осталось ничего, кроме диких животных и буйной растительности.
Как рассказывал Делагарди, Джейн едва не стала жертвой дикой природы, но сама она ничего об этом не помнила. Не помнила и того, что до одиннадцати лет не говорила, хотя физически была крепким ребёнком. Не помнила ночных кошмаров, от которых вскрикивала по ночам. Не помнила, как лишилась настоящих родителей.
В один день иллюзия нормальности была разрушена лишь одним человеком.
А точнее — его отсутствием.
«...Исчезновение Бенедикта Делагарди повергло в шок не только весь научный свет, но и его почитателей со всей страны. Он знаменит своими открытиями в условиях изменённого климата. В данный момент поисковые отряды вместе с силами полиции...» С того выпуска новостей прошёл уже месяц.
Месяц, который Джейн не могла сосредоточиться на работе или чём-либо ещё.
«Теперь я одна?»
Эта мысль била разрядом тока каждый раз, когда она оставалась наедине с собой. Внутренний голос не утихал, как бы она ни топила его в вине и виски.
Особенно в виски.
Алкоголь вообще переоценивают, на её вкус.
А жаль — ведь она возлагала на него большие надежды, наблюдая, как люди откидываются на спинки кресел с тихим стоном наслаждения даже от одного глотка. Виски — худший способ забыться. Но лучший, что у неё был.
В один из дней, сильно напившись, Джейн осенила мысль.
Она не знала, куда ехать. Полиция не знала. Никто не знал. Бен не оставлял записок — он был слишком осторожен для этого.
Но за годы редких встреч Джейн успела кое-что заметить. Старые привычки. Обрывки фраз, которые она тогда пропустила мимо ушей.
Например: Бен никогда не говорил «я уезжаю». Он говорил «я за ответами». Даже когда ехал в Лондон. Даже когда летел на другой континент. Она считала это чудачеством.
И ещё: в прошлом году на Рождество, вся прихожая была завешана картами. Не топографическими — странными.
Самодельными. С пометками, которых она не понимала. Одна карта висела криво, и Джейн, чтобы убить время, поправила её. Бен был просто взбешён. Никогда не видел его таким. «Этот угол, — сказал он, — рассчитан до миллиметра. Здесь сходятся все линии. Больше не трогай».
Она не придавала значения.
У Джейн не было ни прямых названий, ни координат. Только обрывок фразы, которую Бен обронил, когда она спросила, куда он собирается в следующий раз: «Туда, где дороги закончились. Ведь там ещё осталось то, чего уже нигде нет».
Тогда Джейн подумала, что он бредит. Теперь же она укладывала дорожную сумку, кредитку и старый блокнот Бена — тот самый, который она вытащила из мусора после одного из его приездов. Он тогда разорвал блокнот и выбросил, но Джейн, сама не зная зачем, склеила страницы и сохранила.
Она понимала далеко не все, что там было написано. Пару городов, природных заповедников, автостанций. Но знала: Бен уничтожал только то, что боялся потерять.
Это и положило начало всему.
Крепкие напитки для неё были словно зелья, толкающие на безрассудства.
Пьянство — не для таких трусов, как она.
Однако впереди её ждали ещё несколько пересадок — сначала автобус, потом, скорее всего, автостоп.
Делагарди никогда не искал лёгких путей.
Он знал: в таком лабиринте дорог обязательно спрятано что-то особенное.
То, что он искал последние сорок лет.
Комментарии