Мы не были обещаны друг другу.

После полуденного приступа Аски Галли ходил мрачнее тучи. Он то и дело придирался к младшим строителям, заставляя парней переделывать южную стену, и недовольно гремел инструментами. Глейдеры списывали это на его обычный паршивый характер, но Аска прекрасно понимала истинную причину его раздражения. Галли просто злился от собственного бессилия перед её болезнью.

Вечером, когда Глейд погрузился в глубокие сумерки, а огромные каменные ворота Лабиринта с глухим грохотом захлонулись, парни собрались у костра. Минхо и Ньют сидели чуть поодаль, лениво обсуждая карты Бегунов и уплетая стряпню Фрайпана.

Аска устроилась на бревне неподалеку от них. Верхние тяжелые слои красного шёлка она сняла, оставаясь в более легком нижнем платье и неизменном оранжевом шарфе. Прохладный вечерний воздух заставлял её слегка подрагивать - ледяной внутренний холод снова начинал скрестись в груди.

- Эй, Аска, - Минхо дружелюбно кивнул ей, протягивая деревянную миску с едой. - Держи, пока парни всё не расхватали. Ты сегодня за весь день почти ничего не съела.

- Спасибо, Минхо, - Аска слабо улыбнулась, принимая угощение. Её пальцы, коснувшиеся миски, были мертвенно холодными.

- Как ты себя чувствуешь? - негромко спросил Ньют, сменив позу и сильнее опираясь на свою трость. В его голосе звучало искреннее, спокойное участие. - Вчера ты выглядела совсем бледной. Если нужно, я могу сказать Клинту, чтобы он приготовил для тебя какой-нибудь травяной отвар.

Не успела Аска ответить, как к костру подошел Галли. Он бесцеремонно сел рядом с ней на бревно - так близко, что их плечи соприкасались, перекрывая ей доступ к прохладному ветру. Окинув Минхо и Ньюта тяжелым взглядом, он недовольно хмыкнул.

- Оставьте её в покое. Заняться больше нечем? - съявкнул Галли, забирая у Аски миску и принимаясь аккуратно перемешивать ложкой еду, будто проверяя, достаточно ли она теплая. - Нашлась тут, общая забота лагеря. Сама разберется со своим самочувствием. Ешь давай, Аска, не размазывай по тарелке.

Минхо лишь снисходительно усмехнулся, покачав головой:
- Да ладно тебе, Галли, не рычи. Мы просто общаемся.

- Вот и общайтесь в другом месте, - буркнул Галли, но в его хриплом голосе, вопреки напускной грубости, сквозило глухое желание оградить Аску от лишних расспросов.

Ньют лишь понимающе переглянулся с Минхо, и парни, решив не портить вечер спорами, плавно перевели разговор на обсуждение завтрашнего маршрута Бегунов. Аска тихо вздохнула, прислонившись плечом к крепкому предплечью Галли. Тот не двинулся с места, упрямо оставаясь для неё надежной, теплой опорой.

Позже ночью, когда лагерь полностью затих, Аска так и не смогла уснуть. Легкие снова сковал привычный лед проклятия. Она поднялась с кушетки Хомстеда и, стараясь двигаться бесшумно, направилась к хижине строителей. Ей отчаянно нужно было его тепло.

Галли не спал. Он сидел на краю своего гамака при тусклом свете свечи, осматривая свои руки. Его костяшки были в кровь сбиты о жесткое дерево дневных построек.

Дверь хижины тихо скрипнула, и Галли мгновенно поднял голову. Увидев Аску, он тут же нахмурился, поднимаясь ей навстречу.

- Аска? Что ты тут делаешь? Тебе спать надо, на улице холодно, - тихо, но встревоженно проворчал он.

Вместо ответа Аска подошла ближе, удерживая в руках небольшую баночку с целебной мазью. Она забавно, капризно сморщила носик, глядя на его израненные ладони:
- Сядь обратно, Галли. Ты весь день язвишь парням, а сам даже за своими руками уследить не можешь.

Галли послушно опустился назад на гамак. Аска села на колени прямо перед ним. Её маленькие, ледяные пальцы аккуратно коснулись его разбитых, обжигающе горячих костяшек, бережно размазывая мазь.

Галли молча смотрел на её склоненную голову, на деревянные заколки в темных волосах и чувствовал, как её холодные руки буквально впитывают его внутренний огонь. Ему хотелось крепко прижать её к себе, спрятать от этого проклятого места, но он просто сидел, боясь нарушить этот момент.

Когда с мазью было покончено, Аска не убрала руки. Она оставила свои ладони на его широких запястьях, согревая пальцы о его горячую кожу. Внутренний лед болезни, терзавший её последние часы, начал медленно таять и отступать.

Галли осторожно перевернул ладони вверх, бережно переплетая свои пальцы с её тонкими, холодными пальцами. Он сжал её руки крепче, надежно укрывая их в своих больших ладонях, и заставил Аску окончательно согреться в звенящей тишине глейдовской ночи.