- " Моя зависимость „

Четыре девушки сидели на крыльце дома Мэнсфилд: рыжая, блондинка, русая и шатенка.

— А кого мы вообще ждём? — сказала Элис.

— Хаггинса, Хокстеттера, Крисса и Бауэрса, — сказала Кенролд.

— Чего? Почему вы не сказали? Я не поеду никуда с этими отбросами.

— Прошу, Элис! — сказала Кассандра. — С ними правда интересно!

— Вы будете со своими парнями, а я? Мне с этим Генри тусоваться? Ещё чего, этот идиот вчера мне все мозги вынес.

— Опять у тебя дома был? — спросила русая.

— Да, я ему нож складной отдала, который он так искал. Стоило мне отвернуться на пару минут, он уже в шкафу с моим бельём копается! Ладно хоть не спер ничего...

— А может, спер? Мальчики они такие, им лишь бы что-то взять! — сказала рыжая.

Пока девушки разговаривали, подъехала машина Реджи. Он остановился рядом с машиной Кармайн, и все четверо посмотрели на девочек. Три радостные девицы поднялись со своих мест и посмотрели на шатенку.

— Не пойду, — сказала та, но у подружек был другой настрой. Леа подошла к ней сзади и подняла её за плечи. Кармайн и Кенролд потянули её за руки. Элис начала драться, но бесполезно.

Подруги усадили её на сиденье рядом с водителем и отпустили.

— Подруги ещё называются, — сказала Мэнсфилд.

— Не злись, малышка, — сказал Бауэрс.

— Закрой рот свой! Ещё тебя мне не хватало.

Бауэрс промолчал с довольным лицом. Будто ему есть что сказать. Элис не придала этому значения и, фыркнув, отвернулась от него. Две машины выдвинулись на заветный карьер. Шатенка часто оборачивалась на вторую машину и смотрела на Генри. Сегодня он был красив, как всегда. Он словно почувствовал взгляд на себе и посмотрел прямо на неё. Девушка отвернулась, и её щёки начали заметно принимать нежно-розовый цвет. Тесса заметила это и подёргала её за плечо.

— Эл, всё хорошо? Ты какая-то красная, не заболела? — обеспокоенно спросила блондинка.

— Всё отлично, просто жарковато немного! — улыбнувшись, ответила Элис.

— Как скажешь, если что, я всегда готова тебя выслушать.

— Спасибо, дорогая, — сказала шатенка и отвернулась.

Она снова бросила взгляд на своего объекта обожания и не понимала. В нём есть что-то такое, от чего хочется быть к нему как можно ближе. Компания из восьми человек уже приехала на карьер, и все вышли из машин. Элис не горела желанием плескаться в воде, но любимых подруг это не волновало. Что касалось противоположного пола, они очень хотели расслабиться и побыть в воде. Три девушки без страха прыгнули с огромной высоты прямо в воду, за ними — ещё трое парней, и шатенка осталась наедине с Бауэрсом.

— Чего не плаваешь? — спросила девушка.

— Не хочу, а ты чего не со своими сестричками?

— Я уже ходила в душ недавно, не нуждаюсь ещё в одном походе в воду.

— Понятно, ничего вчера не потеряла из вещей? — спросил с ухмылкой он.

— В каком смысле? Да вроде нет, а ты на что намекаешь? — я нахмурилась.

— Да просто чья-то вещь у меня сейчас находится дома. Как думаешь, чья?

— Скажи прямо, что ты взял у меня из шкафа? — спросила я, скрестив руки на груди.

— Всего-то твой бюстгальтер, красный такой, с кружевами.

— Для чего тебе он нужен, извращенец?

— Да просто тебя побесить. Спокойная такая ходишь, аж бесит.

— Как мило, что беспокоишься! Вещь верни, он так-то любимый мой.

— Да верну я, ты мне нож вернула, так сказать, услуга за услугу, — он похлопал меня по плечу, и я оттряхнула себя от его прикосновения.

Генри не был особо разговорчивым, он словно хранил все тайны в себе и не мог никому рассказать. Я бы хотела послушать, что у него там в семье творится. Он вроде с отцом живёт, а про мать вообще неизвестно. Его папашка работает в милиции города, по слухам из школы, он примерно такая же мразь, как и сын. Мои родители характером не отличались, если бы у меня было хоть немного смелости, я бы их давно зарезала. Джеймса я бы сначала задушила подушкой, пока он будет сладко спать, а затем я перережу ему горло. Он будет дёргаться. На это будет приятно посмотреть. Маму я бы разбудила под предлогом: «Кто-то ходит по дому!» А когда она будет спускаться по лестнице, я столкну её, и она будет падать, ломая свои кости. А если она вдруг не сдохнет от болевого шока, я вспорю ей живот, пока она будет кричать от боли. Отца я ненавижу больше всех, но идей у меня почти не осталось. Если прострелю ему виски, то соседи услышат выстрелы. Проще будет точно так же убить его, как и первых двух членов семьи.

Что-то мои мысли ушли совсем не туда.

Я смотрела на спину Генри. Он был слишком красивым. Взгляд всегда трудно оторвать. Ещё немного, и я сойду с ума. Я, кажется, слишком зависима от него. Я схожу с ума? Думаю, нет. Я подошла к нему ближе и присела рядом. Я хотела спросить у него: «Как твои дела?» Но почему-то решила промолчать.

— Ну спрашивай, что хотела.— Я немного опешила: он что, мысли мои читает? Допустим.

— Как твои дела?

— И всё? Скучная ты, нормально всё.

— Что, скучнее твоей Гретты?

— Прости, моей? — спросил Генри и посмотрел прямо на меня.

— А ты прям-таки не знаешь, вся школа знает, что ты трахаешь её.

— Чего? Я с этой дурой рядом дышать не встану. Наверное, она этот слух и пустила. Кин та ещё сплетница.

— То есть между вами ничего нет? — улыбнувшись, произнесла я.

— Нет конечно, а что? На место моей девушки претендуешь?

— Ой да кому ты нужен! Я о девушках забочусь, что могут влюбиться в такого идиота.

— Попизди, ненормальная. По тебе видно, что ты от одного моего взгляда течешь.

— Максимум, кто меня возбуждает, это Майкл Джексон!

— От него? Серьёзно?

— Да, а что? У него культовые песни! Особенно моя любимая — это «Bad»!

— У-у-у, понятно всё с тобой, — он отвернулся и тяжело вздохнул. Я посмотрела на веселящихся внизу ребят и улыбнулась.

— Смотри, как им весело.

— Вижу, твои прям светятся от счастья.

— Если они счастливы, то я абсолютно тоже. Да и тебе бы не помешало улыбаться чаще. Точнее, улыбайся не тогда, когда причиняешь боль другим, а от очень приятных моментов с друзьями или любимым человеком.

— Даже про семью не скажешь?

— А что семья? Эти суки, наоборот, портят всё. Мои, например, вообще не давали мне нормальной и здоровой любви. Всё внимание только старшему брату. Я только ближе к годам так шести поняла, что им абсолютно плевать на меня. Но есть и плюсы: никто не опекает и не лезет тебе в душу. И зачем я тебе всё это рассказываю. С тобой так просто говорить невозможно.

— Сам не знаю. Вроде тошно от этих типичных историй: вот меня родители не любили, бе-бе-бе. Но в то же время понимаю тебя.

— Серьёзно?

— Ой, всё, лучше бы я молчал.

Я похлопала этого идиота по плечу и стала наслаждаться прекрасным видом напротив. Ребята уже вышли из воды, и весь оставшийся вечер мы провели как старые друзья, которые дружили много-много лет, но потом резко потеряли связь друг с другом. Я хоть и не любитель шумных компаний, но почему-то в этой мне очень комфортно находиться. Вот если бы Вика тут ещё не было, я была бы вообще на седьмом небе от счастья, да вот только Тесса бы расстроилась.