Мой личный враг

«Когда я стояла на краю башни, я поняла: я готова умереть, чтобы жить. Но он не позволил мне сделать этот выбор»

— Из дневника Элис Рид

Ветер был холодным и пронизывающим.

Он дул с такой силой, что Элис чувствовала, как он проникает под её куртку, добираясь до самой кожи. Она стояла на вершине старой башни, глядя на Марка, который держал в руках пистолет. Его лицо было искажено, глаза горели безумным огнём, а на губах застыла странная улыбка. Она чувствовала, как ветер бьёт в лицо, как холод проникает под кожу, но она не дрожала. Она смотрела ему прямо в глаза, и внутри неё разрасталась решимость.

Внизу раскинулся город. Тихая Бухта выглядела спокойной и безмятежной с высоты, но Элис знала, что под этой красивой поверхностью скрываются тёмные тайны. Секреты, которые она наконец-то собиралась раскрыть.

Марк стоял в двух шагах от неё, и его рука сжимала пистолет. Он смотрел на неё с такой одержимостью, что она почувствовала, как внутри неё разрастается холод. Но она не отступила. Она не могла.

— Ты пришла, — сказал он, и его голос был мягким, почти нежным. Он говорил так, будто они были старыми друзьями, а не врагами. — Я знал, что ты придёшь. Ты всегда приходишь, когда тебе нужно узнать правду. Это твоя сила и твоё проклятие, Элис. Ты никогда не умела оставлять вопросы без ответов.

Она смотрела на него, и внутри неё разрасталась решимость.

— Я пришла, чтобы остановить тебя, — сказала она, и её голос был ровным. Она не позволила страху просочиться в него. — Это должно закончиться, Марк. Сегодня.

Он усмехнулся, но в его усмешке не было тепла. Только горечь и безумие.

— Ты не можешь остановить меня, — сказал он, и в его глазах было безумие. — Я делаю это из любви. Я всегда делал это из любви. К тебе. Я убирал всех, кто стоял на твоём пути. Я делал это, чтобы защитить тебя.

— Это не любовь, — сказала она, и её голос был твёрдым. — Это одержимость. Это безумие. Ты убивал людей, Марк. Ты разрушал жизни. Ты не защищал меня — ты уничтожал всё, что было мне дорого.

— Ты не понимаешь! — закричал он, и его голос эхом разнёсся по башне. — Я делал это, потому что я люблю тебя! — Он шагнул к ней, и его глаза горели. — Я люблю тебя больше, чем кто-либо когда-либо любил! Я готов умереть за тебя! Я готов убить за тебя! Я сделал всё, чтобы ты была в безопасности!

— Ты не сделал меня в безопасности, — сказала она, и голос её дрожал. — Ты сделал меня пленницей. Пленницей твоей лжи. Ты держал меня в неведении, лишал выбора. Ты думал, что защищаешь меня, но ты просто запирал меня в клетке.

Он смотрел на неё, и в его глазах была боль.

— Ты думаешь, что я хотел причинить тебе боль? — спросил он, и его голос стал тише. — Ты думаешь, что я получал удовольствие от того, что делал? Я ненавидел каждый момент. Но я должен был сделать это. Я должен был защитить тебя.

— Я не знаю, что ты хотел, — сказала она, и её голос стал твёрже. — Но я знаю, что ты сделал. Ты убил Фостера. Ты убил адвоката. Ты подставил меня. Ты сделал меня подозреваемой в собственных преступлениях. Ты лишил меня всего.

— Я сделал это, потому что я люблю тебя, — повторил он, и его голос стал почти шёпотом. — Ты не представляешь, как сильно я тебя люблю.

Она смотрела на него, и внутри неё разрастался холод. Она знала, что он безумен. Она знала, что он не остановится.

— Ты знаешь, кто твоя мать? — спросил он, и его голос стал тише, почти заговорщическим. — Я знаю, кто она. Она живёт в этом городе. Она наблюдает за тобой. Она знает, кто ты. И она боится тебя.

Элис почувствовала, как сердце забилось быстрее. Она смотрела на него, и слова застревали в горле.

— Где она? — спросила она, и голос её дрожал. Она чувствовала, как внутри неё разрастается холод. — Где моя мать?

Он улыбнулся, и его улыбка была тёмной и торжествующей.

— Она здесь, — сказал он. — Она всегда была здесь. Она — одна из основателей этого города. Она живёт в особняке на холме, откуда видит весь город. Она наблюдает за тобой каждый день. Она знает всё, что ты делаешь.

Элис чувствовала, как мир рушится вокруг неё. Она смотрела на Марка и не знала, что думать. Она не знала, верить ли ему. Но она знала, что он говорит правду.

— Зачем ты говоришь мне это? — спросила она, чувствуя, как внутри неё закипает ярость. — Почему ты не сказал мне раньше?

— Потому что я хочу, чтобы ты знала правду, — сказал он, и его голос стал мягче. — Я хочу, чтобы ты была свободна. Я хочу, чтобы ты была моей. И если ты узнаешь правду, ты сможешь начать новую жизнь. Жизнь, в которой ты будешь принадлежать только мне.

Она смотрела на него, и внутри неё закипала решимость.

— Я никогда не буду твоей, — сказала она, и её голос был твёрдым. — Никогда. Ты слышишь меня? Я скорее умру, чем буду принадлежать тебе.

Он шагнул к ней, и в его глазах была такая боль, что она почувствовала её в своей груди.

— Тогда я не позволю тебе быть ничьей, — сказал он, поднимая пистолет. Его рука была твёрдой, направленной прямо в неё. — Если я не могу иметь тебя, никто не сможет.

Она смотрела на дуло пистолета, направленное на неё, и чувствовала, как внутри неё разрастается холод. Она не знала, что будет дальше. Она не знала, сможет ли она выжить. Но она знала, что она не сдастся.

— Стреляй, — сказала она, и её голос был ровным. — Если это единственный способ остановить тебя, то стреляй.

Он смотрел на неё, и в его глазах была такая боль, что она почувствовала её в своей груди. Его рука дрожала, и она видела, как он колеблется.

— Я не могу, — сказал он, и голос его сорвался. — Я не могу причинить тебе боль.

— Тогда опусти пистолет, — сказала она. — Сдайся, Марк. Это единственный способ закончить это.

Он покачал головой, и его лицо было искажено болью.

— Я не могу, — сказал он. — Я не могу сдаться. Я люблю тебя.

В этот момент раздался выстрел.

Марк упал на колени, и она увидела Итана. Он стоял на лестнице, ведущей на башню, и в его руках был пистолет. Его плечо было перевязано, но он держался прямо, и его глаза горели решимостью. Кровь проступила на повязке, но он игнорировал боль. Он смотрел на неё, и в его глазах была такая любовь, что она почувствовала, как внутри неё разливается тепло.

— Итан! — закричала она, бросаясь к нему. Она упала в его объятия, чувствуя, как его руки обвивают её. Она чувствовала его тепло, его дыхание, его присутствие. — Ты пришёл. Ты пришёл за мной.

Он смотрел на неё, и в его глазах была такая нежность, что она почувствовала, как внутри неё разливается тепло.

— Я всегда буду приходить, — сказал он, и его голос был мягким, почти шёпотом. — Что бы ни случилось, я буду рядом.

Она обняла его, чувствуя, как слёзы текут по её щекам. Она не знала, что будет завтра. Но она знала, что сегодня она не одна.

Марк лежал на земле, и его глаза были открыты. Он смотрел на них, и в его глазах была боль.

— Элис, — прошептал он. — Я любил тебя.

Она посмотрела на него, и в груди разрасталось что-то, что она не могла назвать. Она чувствовала жалость, но не могла простить его.

— Я знаю, — сказала она. — Но это не оправдывает того, что ты сделал. Ты причинил боль многим людям. Ты не можешь просто сказать «я люблю тебя» и сделать всё это правильным.

Он закрыл глаза, и его дыхание стало ровным. Он был жив, но без сознания. Полиция поднялась на башню через несколько минут. Марка увезли, и она осталась стоять на вершине, глядя на город внизу. Она чувствовала, как ветер бьёт в лицо, и чувствовала, как внутри неё разрастается свобода.

Она повернулась к Итану и улыбнулась. Впервые за долгое время она чувствовала, что может дышать свободно.

— Всё кончено? — спросила она.

— Да, — сказал он, и его голос был тихим. — Всё закончилось.

Она посмотрела на него, и в её глазах была такая любовь, что он почувствовал, как внутри него разливается тепло.

— Я хочу начать новую жизнь, — сказала она, и её голос был тихим. — С тобой.

Он смотрел на неё, и в его глазах была такая нежность, что она почувствовала, как внутри неё разливается тепло.

— Я тоже, — сказал он.

Они стояли на башне, обнявшись, чувствуя, как ветер обдувает их. И она знала, что это только начало. Начало новой жизни. Начало свободы. Начало любви.