Мой личный враг

«Когда он сказал мне, что Марк — убийца, я не поверила. Я предпочла обвинить его, чем признать, что была слепа всё это время»

— Из дневника Элис Рид

Элис ворвалась в кабинет Итана, тяжело дыша. Дождь стекал по её лицу, по волосам, по промокшей куртке. Она чувствовала, как холод проникает под кожу, но не обращала на это внимания. Единственное, что имело значение — это он. Единственное, что имело значение — это правда.

Итан сидел за столом, просматривая документы. Он поднял голову, когда она вошла, и его лицо напряглось, когда он увидел её состояние. Он встал, готовый подойти к ней, но она остановила его жестом.

— Я говорила с Марком, — сказала она, и голос её дрожал. — Он признался. Это он сделал. Он убил Фостера и адвоката. Он подставил меня. Он всё это время был предателем.

Итан шагнул к ней, и его голос был твёрдым.

— Я знаю, — сказал он. — Я видел запись. Я знаю, что это он.

— Тогда почему ты не остановил его? — спросила она, и в её голосе была боль. — Почему ты позволил мне идти к нему?

— Я пытался остановить тебя, — сказал он, и его голос стал мягче. — Я сказал тебе, что это опасно. Но ты не слушала. Ты всегда делаешь по-своему.

Она смотрела на него, и внутри неё разрасталось что-то, что она не могла назвать. Гнев? Разочарование? Она не знала. Но она чувствовала, как стена между ними становится всё выше.

— Ты не понимаешь, — сказала она, и голос её сорвался. — Ты не знаешь, каково это — проснуться и не знать, что ты сделала. Ты не знаешь, каково это — терять всех, кто был тебе дорог.

— Я знаю, — сказал он, и его голос был тихим. — Я знаю, что это такое. Я терял людей. Я терял себя. Но я всё ещё здесь.

— Ты не знаешь! — закричала она, и слёзы хлынули из её глаз. — Ты не знаешь, каково это — быть преданным тем, кому ты доверял больше всего. Ты не знаешь, каково это — быть одному!

Она замолчала, тяжело дыша. Она смотрела на него, и внутри неё разрасталась пустота.

Итан подошёл к ней и взял её за плечи.

— Ты не одна, — сказал он, и его голос был мягким. — Я здесь. Я всегда буду здесь.

Но она оттолкнула его. Она не хотела его жалости. Она не хотела его сочувствия. Она хотела только одного — чтобы кто-то понял её боль.

— Ты не понимаешь, — сказала она, и голос её был холодным. — Ты не знаешь, каково это — быть в центре всего этого. Ты не знаешь, каково это — быть жертвой.

— Я знаю, — сказал он, и в его голосе была боль. — Я знаю, каково это — быть жертвой. Я знаю, каково это — быть преданным. Я знаю, каково это — быть одному.

Она смотрела на него, и в груди разрасталось что-то, что она не могла назвать. Она хотела верить ему. Но она не могла.

— Я не могу больше, — сказала она, и голос её был тихим. — Я не могу больше проходить через это.

Она вышла из кабинета, оставляя его стоять в тишине. Она не знала, что будет завтра. Но она знала, что сегодня она не может быть с ним.

Она вышла на улицу и стояла под дождём, глядя на серое небо. Она чувствовала, как капли разбиваются о её лицо, смешиваясь со слезами.

Она не знала, куда идти. Она не знала, что делать.

Но она знала, что должна найти правду. Даже если эта правда уничтожит её.

Она пошла пешком через пустой город. Она не знала, куда идёт. Она просто шла, чувствуя, как холод проникает под кожу.

Она думала о Марке. Она думала о его признании. Она думала о том, как он сказал, что любит её. И она чувствовала, как внутри неё разрастается ужас.

Она думала об Итане. Она думала о его глазах, о его прикосновениях, о его словах. И она чувствовала, как внутри неё разрастается боль.

Она не знала, кому верить. Она не знала, что делать.

Но она знала, что должна найти правду. Даже если эта правда уничтожит её.

Она остановилась у моста и посмотрела на реку. Вода была тёмной и холодной. Она чувствовала, как ветер бьёт в лицо.

Она не знала, что будет завтра. Но она знала, что должна продолжать.