Мой личный враг

«Когда человек говорит, что ничего не помнит — он либо лжёт, либо боится правды больше, чем смерти. В обоих случаях это опасно»

— Из дела № 47, личное дело Элис Рид

Кабинет детектива Итана Уиллоуби находился в самом конце длинного, прокуренного коридора полицейского участка. Сюда редко заходили посторонние. Сюда вообще редко заходили. Итан предпочитал работать в тишине, нарушаемой лишь скрипом старого вентилятора да мерным гулом компьютера, который, казалось, помнил ещё те времена, когда город Тихой Бухты был просто деревней с населением в три сотни человек.

Элис переступила порог, и ей показалось, что стены сомкнулись за её спиной.

Кабинет был загромождён папками. Они лежали на столе, на подоконнике, на полу — пожелтевшие, потрёпанные, с выцветшими корешками. Один только взгляд на этот хаос говорил о том, что хозяин кабинета не просто работает — он живёт здесь. Или, по крайней мере, просыпается чаще в этом кресле, чем в собственной постели.

Итан прошёл мимо неё, даже не взглянув, и тяжело опустился в кресло. Стул жалобно скрипнул под его весом. Он откинулся на спинку, сложил руки на груди и уставился на неё. Разноцветные глаза в упор, без единого намёка на улыбку.

— Закрой дверь, — сказал он. — И сядь. Только, ради бога, не на мой ковёр. Я его только вчера почистил.

Элис закрыла дверь. Металлический щелчок замка прозвучал как приговор. Она опустилась на стул напротив его стола — жёсткий, неудобный, явно предназначенный для того, чтобы допрашиваемый не мог расслабиться. Её пальцы судорожно вцепились в край сиденья, словно она боялась упасть.

— Ты выглядишь как героиня дешёвого фильма ужасов, — сказал Итан, окидывая её взглядом. — Пальто на голое тело? Очень умно. Ты хоть понимаешь, что сейчас четыре утра?

— Я знаю, который час, — ответила она тихо. Голос дрожал, но она боролась с этим. — Я знаю, как я выгляжу. Я знаю всё, кроме одного.

— Того, что случилось прошлой ночью, — закончил за неё Итан.

Она кивнула. Он долго смотрел на неё, потом медленно наклонился вперёд, опираясь локтями о стол. Его янтарный глаз блеснул в тусклом свете настольной лампы, и на мгновение Элис почувствовала себя так, будто её изучают под микроскопом.

— Давай проверим, что ты помнишь, — сказал он. — По часам. Вчера, 20:00. Где ты была?

— В ресторане «У причала», — ответила она без запинки. — Встречалась с Марком. Марк Коллинз, мой коллега. Мы ужинали, заказали вино, говорили о работе.

— Что за работа?

— Я брала интервью у мэра. Официальный материал, ничего секретного.

Итан приподнял бровь, и в его взгляде промелькнула усмешка.

— Мэр Тихой Бухты. Маргарет Хейл. Женщина, которая держит город в кулаке уже двадцать лет. И ты думаешь, что интервью с ней — это «ничего секретного»?

Элис почувствовала, как внутри неё закипает раздражение.

— Я брала интервью о программе благоустройства набережной. Ничего, что могло бы заинтересовать полицию. — Она сделала паузу. — Но если ты хочешь знать, она была нервной. Всё время поправляла волосы и пила воду. Будто боялась, что я спрошу о чём-то другом.

Итан нахмурился и сделал пометку в блокноте. Элис заметила это и почувствовала, как внутри неё зарождается холод. Он что-то знал.

— Марк ушёл первым? — спросил он, не поднимая глаз.

Элис задумалась. Боль пульсировала в висках, мешая сосредоточиться. Она пыталась восстановить картину вечера, но она распадалась, как туман под утренним солнцем.

— Он... да, он ушёл раньше, — сказала она, сжимая пальцы в кулаки. — Сказал, что ему нужно домой, что он устал. Я осталась допивать кофе.

— Который час был?

— Около десяти. Может, половина одиннадцатого.

— А дальше?

Элис закрыла глаза. Она пыталась вспомнить, но перед ней была только пустота. Чёрная, холодная бездна, в которую провалилось всё.

— Дальше — пустота, — сказала она, и голос её дрогнул. Она подняла на Итана глаза, и в них плескалась такая отчаянная мольба, что он почувствовал, как в груди что-то противно сжалось. — Я ничего не помню, Итан. Я как будто... как будто кто-то выключил меня. Просто щёлкнул выключателем, и всё. А потом — я лежу в своей гостиной в крови.

— В чьей крови?

— Я не знаю, — она сжала руки в кулаки, и её голос стал громче, почти истеричным. — Я не чувствую ран. На мне нет порезов. Это не моя кровь.

Итан откинулся на спинку кресла, постукивая пальцами по столу. Тик-тик-тик. Каждое постукивание отдавалось в её голове ударом молотка. Он смотрел на неё с холодным, оценивающим взглядом, и Элис чувствовала, как под этим взглядом она тает.

— Это плохо, Элис. Очень плохо, — сказал он наконец. — Не только потому, что ты ничего не помнишь. А потому, что у меня есть улики, которые говорят против тебя.

Он выдвинул ящик стола и достал прозрачный пластиковый пакет. Внутри была прядь светлых волос, перевязанная резинкой. Чёрная, с маленьким серебряным кулоном в виде звезды.

Элис узнала её. Она носила эту резинку каждый день. Марк подарил её на день рождения.

— Узнаёшь? — спросил Итан, и его голос был ровным, почти скучающим.

Она смотрела на пакет и чувствовала, как кровь отливает от лица.

— Это мои волосы, — прошептала она. — Где ты это взял?

— На месте преступления, — сказал Итан, и его голос стал ледяным. — Парк аттракционов. Сегодня ночью там нашли тело Ричарда Фостера, адвоката. Ты знала его?

Элис судорожно сглотнула. В горле пересохло, и она с трудом проглотила ком.

— Я... я брала у него комментарий две недели назад. По делу о земельном скандале. Мы говорили пятнадцать минут, это всё.

— Вот как, — Итан улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — А знаешь, что самое забавное? У Фостера в кармане нашли твою визитку. С кровью. И прядь твоих волос была зажата в его кулаке. Как думаешь, что скажет суд, когда это всё предъявят?

Элис вскочила со стула. Стол между ними больше не казался преградой — он был пропастью. Она смотрела на Итана и чувствовала, как внутри неё закипает ярость пополам с ужасом.

— Ты не можешь думать, что это я! — воскликнула она. — Ты же детектив! Ты знаешь, что улики могут быть подброшены!

— Могут, — согласился Итан, не меняя позы. Его спокойствие было почти оскорбительным. — И я в этом городе видел такое дерьмо, что тебе и не снилось. Но есть одна вещь, которую я не могу игнорировать, Элис.

Он встал и медленно обошёл стол. Каждый его шаг отдавался в тишине кабинета, и она чувствовала, как он приближается. Он остановился в двух шагах от неё, и она подняла на него глаза. Он был выше её, и она чувствовала себя маленькой и беззащитной.

— Камеры наблюдения зафиксировали твой силуэт у входа в парк, — сказал он тихо. — В 2:15 ночи. В той же одежде, что ты носила вчера днём.

Она отшатнулась. Спиной упёрлась в стену, и холод штукатурки проник сквозь пальто.

— Это не я. Это не могла быть я. Я была... я не знаю, где я была, но это была не я! — её голос сорвался, и она услышала в нём слёзы. Слёзы отчаяния, которые она так долго сдерживала.

Итан смотрел на неё, и в его глазах промелькнуло что-то, что она не могла прочитать. Боль? Сочувствие? Или просто профессиональный интерес?

— Отличная защита, — сказал он с усмешкой. — «Это была не я». По-моему, Гамлет говорил что-то похожее.

— Не смей издеваться надо мной! — выкрикнула она, и слёзы хлынули из глаз. Она не могла их остановить. — Ты не знаешь, каково это — просыпаться и не знать, что ты натворил! Ты не знаешь, каково это — смотреть в зеркало и не узнавать себя! Ты всегда был уверен в себе, всегда знал, кто ты и откуда ты. А у меня ничего нет! Ни семьи, ни корней, ни даже нормального прошлого! Я могу оказаться кем угодно, потому что я никогда не знала, кем я должна быть!

Она замолчала. Дышала тяжело, часто. Слёзы текли по щекам, оставляя дорожки на покрытой засохшей кровью коже. Она выглядела разбитой, истерзанной, и в этот момент она была не журналисткой, не той дерзкой девушкой, которая лезла в чужие тайны. Она была просто напуганной девочкой, которая потеряла себя.

Итан смотрел на неё, и в его глазах что-то изменилось. Сталь исчезла, уступая место чему-то мягкому, почти человеческому.

— Значит так, — сказал он, и его голос стал тише, спокойнее. — Ты хочешь, чтобы я тебе помог. Я помогу. Но на моих условиях.

Элис подняла на него глаза, ещё не веря. Она ждала подвоха, ловушки.

— Каких? — спросила она, вытирая слёзы дрожащей рукой.

Итан подошёл ближе, и теперь между ними было всего несколько сантиметров. Она чувствовала запах его одеколона — горьковатый, древесный, странно успокаивающий.

— Ты будешь делать всё, что я скажу, — сказал он, и каждое слово было как удар. — Никаких самостоятельных расследований. Никаких «лезть туда, куда не просят». Ты идёшь со мной, молчишь и смотришь. Если я замечу, что ты пытаешься провернуть свою обычную журналистскую херню — я сдам тебя сразу. Свяжусь с прокурором до того, как ты успеешь моргнуть.

Элис смотрела на него и чувствовала, как внутри неё борется гордость и желание выжить. Она привыкла быть на передовой, привыкла контролировать всё. Но сейчас у неё не было выбора.

— Хорошо, — выдохнула она. — Я согласна.

Итан кивнул, и в его глазах мелькнуло удовлетворение.

— Отлично. Тогда поехали, — он подошёл к вешалке и снял свою старую кожаную куртку. На его запястье мелькнули старые часы, и Элис заметила, что он носит их, даже не глядя. — Я покажу тебе тело. Хочу посмотреть, что ты вспомнишь, когда увидишь лицо мертвеца.

Она замерла.

— Ты хочешь, чтобы я смотрела на труп?

— Хочу, — сказал он холодно. — Если ты хочешь доказать свою невиновность, ты должна столкнуться с этим лицом. Если кто-то подставил тебя, твой разум может сохранить что-то, чего ты не помнишь. И это может быть единственным шансом.

Она смотрела на него, и внутри неё всё переворачивалось. Но она понимала, что он прав.

— Хорошо, — сказала она. — Я сделаю это.

Машина Итана была старой, но ухоженной. Элис сидела на пассажирском сиденье, глядя на проплывающие за окном тёмные силуэты домов. Город спал, и только маячки полицейских машин вдалеке нарушали это безмолвие.

Тихая Бухта была красивой ночью. Фонари отражались в окнах домов, создавая иллюзию тепла и безопасности. Но Элис знала, что это иллюзия. Она знала, что за каждой красивой фасадной скрываются секреты.

— Ты завтракала? — спросил Итан, не поворачивая головы.

— Нет.

— Плохо. Будешь падать в обморок — оставлю тебя там, — сказал он, но в голосе не было обычной жесткости. — В бардачке есть батончик. Возьми.

Она открыла бардачок и нашла шоколадный батончик, уже начавший таять. Она не стала есть. Просто держала его в руках, словно это был какой-то талисман.

— Итан, — сказала она тихо. — Ты правда думаешь, что я это сделала?

Он замолчал. Машина проехала поворот, и фары выхватили из темноты ограждение парка. Ржавые ворота, покосившийся забор, вывеска с облупившейся краской. Парк аттракционов выглядел заброшенным и жутким.

— Если честно? — сказал он, наконец, паркуясь. — Не знаю. Ты всегда была той, кто идёт по головам ради сенсации. Ты рушила жизни людей, потому что тебе казалось, что ты приносишь «истину». Но убивать... — он покачал головой. — Убивать — это грязно, Элис. Убивать — это не журналистская работа. И я не думаю, что ты способна на такую грязь. Но, блядь, я могу ошибаться.

Она выдохнула. Это не было прощением. Но это было что-то. Хотя бы капля веры.

— Спасибо, — прошептала она.

— Не благодари, — бросил он, выходя из машины. — Мы ещё не знаем, кто из нас будет прав.

Парк аттракционов выглядел иначе при свете дня.

То, что ночью казалось жутким лабиринтом из ржавого металла и сломанных фонарей, днём превратилось в грустное напоминание о прошлом. Карусели с облупившейся краской, пустые киоски, заросшие сорняками дорожки. Где-то вдалеке кричали птицы, и этот звук казался почти издевательским.

Элис шла рядом с Итаном, чувствуя, как холод пробирается под пальто. Она всё ещё была в той же одежде — блузка с засохшей кровью казалась ей теперь частью её самой. Итан не предложил переодеться, и она не попросила. Может быть, ей нужно было это напоминание.

— Тело нашли здесь, — сказал Итан, останавливаясь у старой карусели с лошадками, у которых отвалились головы. — Фостер лежал прямо у основания. Кто-то подошёл к нему сзади и ударил ножом в спину. Профессионально. Один удар, точно в сердце.

Элис смотрела на землю, где ещё сохранились следы крови, впитавшейся в старый асфальт. Она вдруг поняла, что не боится. Она чувствует только пустоту, которая разрастается внутри.

— Почему здесь? — спросила она. — Почему он пришёл в такое место?

— Возможно, он хотел встретиться с кем-то, кто не хотел быть замеченным, — сказал Итан. — Или он хотел передать что-то, что не должен был носить с собой.

Она сделала шаг вперёд, обходя карусель. Вдруг её нога зацепилась за что-то. Она посмотрела вниз и увидела клочок ткани, застрявший между досками пола. Тёмно-синий, с вышитым золотым узором. Такие ткани использовали для дорогих костюмов.

Элис нагнулась, чтобы поднять его, и в тот же момент мир вокруг неё исчез.

Вспышка. Яркая, ослепительная.

Она снова стояла здесь, в парке, но уже ночью. Тусклый свет фонарей выхватывал из темноты силуэты. Где-то играла музыка — старая, шарманная, похоронная.

Фостер стоял перед ней. Его лицо было искажено ужасом. Он что-то говорил, но она не слышала слов — только гул в ушах.

— Ты не понимаешь! — кричал он, и его голос был высоким, истеричным. — Ты не знаешь, во что ты ввязалась!

Она хотела ответить, но слова застряли в горле. Она видела, как он тянется к ней, как его пальцы сжимают её запястье.

За его спиной появился силуэт. Мужской, высокий, знакомый.

Она попыталась разглядеть лицо, но тени скрывали его. Она видела только руки — сильные руки, сжимающие нож.

— Нет! — закричал Фостер, отпуская её. — Нет, я не хотел! Ты не понимаешь!

Силуэт шагнул вперёд. Нож сверкнул в свете фонаря.

И Элис увидела глаза.

Разноцветные. Один янтарный. Один зелёный.

— Нет! — закричала она, и голос сорвался в крик.

Она очнулась на земле. Кто-то держал её за плечи, приподнимая. Она смотрела в небо, чувствуя, как слёзы текут по щекам.

— Элис! — голос Итана был резким, встревоженным. — Элис, ты слышишь меня?

Она перевела взгляд на него. Его лицо было испуганным — по-настоящему испуганным. Он прижимал её к себе, и она чувствовала тепло его тела. В его разноцветных глазах был страх — страх за неё.

— Итан, — прошептала она, и голос её дрожал. — Я видела...

— Что ты видела? — спросил он, и его голос стал твёрже. — Ты была здесь, Элис. Ты видела его убийцу?

Она смотрела в его глаза. В его разноцветные, лживо-красивые глаза. Она видела его. Стоящего над трупом с ножом в руке.

Но она не могла сказать ему правду. Не сейчас. Она должна была сама во всём разобраться. Потому что если она скажет ему, он или убьёт её, или она потеряет единственную надежду на спасение.

— Я видела... — она замолчала. — Ничего. Я ничего не видела.

Он смотрел на неё, и она видела, как в его глазах загорается подозрение.

— Ты лжёшь, — сказал он, но его голос был не злым, а усталым. — Ты всегда лжёшь, когда боишься. Но сейчас от твоей лжи зависит твоя жизнь, Элис. Ты понимаешь это?

Она кивнула, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. Она понимала. Но она не могла сказать правду.

Итан помог ей встать, и она почувствовала, как его рука касается её плеча. Прикосновение было тёплым, почти нежным. Но она отстранилась. Она не могла позволить себе эту слабость.

— Пойдём, — сказал он, и его голос снова стал холодным. — Мы уезжаем отсюда.

По дороге обратно в участок они молчали. Элис смотрела в окно и видела, как мимо проплывают тени деревьев. Она чувствовала, как внутри неё всё переворачивается.

Она видела Итана. Она видела его над трупом. Но она также видела его, когда он держал её на земле, когда он смотрел на неё с таким ужасом в глазах.

Что, если это был не он? Что, если её разум дорисовал эту картинку, пытаясь заполнить пустоту? Что, если она ошиблась?

Она не знала правды. Но она знала одно: она должна её найти.

Когда они вернулись в участок, Итан проводил её до кабинета и указал на стул.

— Сиди здесь, — сказал он. — Никуда не уходи. Я должен поговорить с начальником.

Она кивнула, но когда он вышел, она достала телефон. Её пальцы дрожали, когда она набирала номер Марка.

— Марк? — сказала она, когда он ответил. — Мне нужно с тобой встретиться. Сейчас.

— Элис, что случилось? — его голос был обеспокоенным, но она не могла отделаться от ощущения, что он знает больше, чем говорит.

— Я расскажу при встрече, — сказала она и сбросила вызов.

Она посмотрела на дверь, за которой скрылся Итан, и почувствовала, как внутри неё разрастается холод.

Она не знала, кому верить. Но она знала, что должна действовать быстро.