~<{Рисунки на моем запястье}>~

Глава 2. «Ты тоже?»

07:30. Общая комната.

Хёнджин не спал. Опять. Смотрел в потолок, слушал, как за стеной тихо возится Феликс. Иногда — шмыгает носом. Хёнджин сжимал зубы и считал до ста. Не помогало.

Утром он выполз на кухню. Чан уже колдовал у плиты, Чанбин сидел на диване, Джисон жевал бутерброд и что-то рассказывал, размахивая руками. Сынмин пил чай, Чонин ползал под столом.

— Доброе, — буркнул Хёнджин, плюхаясь на стул.

— Ты страшный, — сказал Джисон. — Глаза красные. Опять не спал?

— Спал, — соврал Хёнджин.

— Врёшь.

— Отстань, а?

Чан поставил перед ним тарелку с супом.

— Ешь.

Хёнджин посмотрел на суп без интереса. Ему хотелось одного — чтоб Феликс вышел. И одновременно боялся этого. Потому что, когда Феликс рядом, он теряет голову. И это бесило.

Дверь открылась. Феликс вышел в том же свитере, что и вчера. Волосы мокрые, под глазами синяки. Видно, что тоже не спал.

— Привет, — тихо сказал он, садясь рядом.

— Привет, — ответил Хёнджин, не глядя.

— Ты как? — спросил Феликс.

— Нормально.

— Опять врёшь, — тихо сказал Феликс. Так, чтобы никто не слышал.

Хёнджин резко повернул голову. Феликс смотрел на него в упор. Взгляд тёплый, но с грустью. От этого взгляда у Хёнджина всё внутри переворачивалось.

— Я серьёзно, — сказал Хёнджин. — Всё нормально.

— Нет, — Феликс покачал головой. — Ты опять не смотришь на меня.

Хёнджин сжал челюсть.

— Потому что если я буду на тебя смотреть, я не смогу уйти. А мне надо.

Феликс открыл рот, но ничего не сказал. Просто смотрел на него. И Хёнджин видел, как в его глазах появляется что-то тёплое. И это пугало больше, чем крик.

— Вы вообще слушаете? — Джисон махнул рукой перед их лицами. — Я говорю: сегодня после тренировки мы идём есть.

— Куда? — переспросил Чонин.

— Шабу-шабу, — ответил Джисон.

Феликс оживился.

— А можно я с вами? Я шабу-шабу люблю.

— Конечно, — сказал Чан. — Все идём.

Хёнджин посмотрел на Феликса. Тот улыбался по-настоящему. Впервые за две недели. И Хёнджин вдруг понял, что согласен на всё, лишь бы эта улыбка не пропадала.

---

08:30. Тренировка.

Разминка. Чан громко командует. Чонин падает, Сынмин закатывает глаза, Чанбин лениво потягивается. Всё как всегда.

Хёнджин сидит на полу, тянется к носочкам. Рядом — Феликс. Их плечи почти соприкасаются. Хёнджин чувствует, как от Феликса идёт тепло. И заводится с пол-оборота. Просто от его присутствия.

— Хён, ты опять красный, — шепчет Феликс.

— Заткнись, — без злости отвечает Хёнджин.

Феликс смеётся тихо. Хёнджин краем глаза видит, как его глаза щурятся, как он прикусывает губу. И понимает, что хочет его поцеловать. Прямо здесь. При всех.

Он резко встаёт.

— Я выйду.

Чан поднимает бровь:

— Всё нормально?

— Да. Просто голова болит.

Хёнджин выходит в коридор. Прислоняется к стене, закрывает глаза. Руки трясутся. Альфа внутри рычит и бьётся. Хочется вернуться, схватить Феликса за запястье, утащить куда-нибудь, где никого нет. И целовать до тех пор, пока у обоих не кончится воздух.

Но он не может. Пока не может.

---

12:00. Ресторан.

Шумно, пахнет бульоном и соусом. За большим столом все участники. Кто-то что-то обсуждает, Чонин пытается украсть у Сынмина кусок мяса, Чан спорит с Чанбином о музыке.

Хёнджин сидит напротив Феликса. Феликс с удовольствием ест шабу-шабу, макает мясо в чили соус — и довольно жмурится. Он не знает, что Хёнджин смотрит на него всё это время.

— Ты чего не ешь? — спрашивает Феликс, заметив его взгляд.

— Не голоден, — отвечает Хёнджин.

— Врёшь.

— Хватит говорить, что я вру.

— А ты не ври тогда.

Хёнджин смотрит на него. Феликс улыбается — чуть нахально, но по-доброму. У него на губах остался соус, и Хёнджин хочет стереть его большим пальцем. А потом прикоснуться к его губам своими.

Он отводит взгляд и делает глоток латте. Холодного. Хотя за окном ноябрь.

— Феликс, ты чего такой довольный? — спрашивает Джисон.

— Вкусно, — пожимает плечами Феликс. — И я с вами. Хорошо.

— Милый, — усмехается Чонин.

Феликс смущается, но улыбается. А Хёнджин смотрит на него и понимает: всё. Он пропал.

---

20:00. Общежитие.

Все разошлись по комнатам. Хёнджин стоит на кухне и пьёт воду. Вдруг слышит шаги. Оборачивается — Феликс.

— Не спишь? — спрашивает Феликс.

— Нет.

— Я тоже.

Они молчат. Тишина висит между ними, густая, как мёд.

— Хёнджин, — начинает Феликс. — Мы можем поговорить? По-настоящему?

— О чём? — спрашивает Хёнджин.

— О том, что происходит.

Хёнджин ставит стакан и поворачивается к нему. Феликс стоит в дверях, кусает губу. Видно, что ему страшно. Но он не уходит.

— Что ты хочешь услышать? — спрашивает Хёнджин.

— Правду. Только правду.

Хёнджин подходит ближе. Останавливается в шаге от Феликса.

— Я не могу быть с тобой рядом, — говорит он резко, почти грубо. — Потому что, когда ты рядом, я схожу с ума. Я думаю о тебе каждую секунду. Я хочу трогать тебя. Всё время. Я хочу, чтобы ты был моим. Но я не имею права. Потому что мы — группа. Потому что это всё сложно.

Феликс смотрит на него широко открытыми глазами. Он не говорит ничего, но Хёнджин видит, как он дрожит.

— Я тоже, — шепчет Феликс. — Я тоже схожу с ума. Когда ты уходишь, мне больно. Я не знаю, что это. Но это сильнее меня.

Хёнджин хватает его за запястье. Сильнее, чем хотел. Притягивает к себе.

— Ты понимаешь, что ты говоришь? — говорит он глухо.

— Понимаю, — отвечает Феликс. Голос твёрдый, хотя внутри всё трясётся.

Хёнджин смотрит на него. На глаза, на веснушки, на губы. Наклоняется. На пару сантиметров. Чувствует его дыхание.

— Если я сейчас тебя поцелую, — говорит он шёпотом, — я не остановлюсь И я не знаю, хорошо это или плохо.

Феликс поднимает руку, касается его щеки.

— Тогда не останавливайся, — говорит он.

Хёнджин целует его. Жёстко, жадно, как ждал этого неделями. Феликс отвечает. Руками вцепляется в его футболку, тянет на себя.

Они отрываются друг от друга только когда кончается воздух.

— Чёрт, — выдыхает Хёнджин. — Я хочу тебя

Феликс красный, глаза блестят.

— Я…тоже