Сожженые письма/Дин Венчестер

Я стояла у могилы Мэри Винчестер вместе с братьями. Ветер трепал мои волосы, и я куталась в куртку Дина - на этот раз даже не спрашивая разрешения. Он сам накинул её мне на плечи, когда мы выходили из машины.

— Замёрзнешь, — буркнул он, а сам остался в одной фланелевой рубашке, потому что он Дин Винчестер и мёрзнуть ему не положено.

Сэм опустился на корточки перед камнем. Я видела, как дрожат его пальцы. Он таким был всегда - когда дело касалось матери, весь его интеллектуальный холод куда-то испарялся, оставался просто мальчик, у которого отняли то, что должно было быть святым.

Я подошла и встала за его спиной, положила ладонь ему на плечо.

— Ты как, Сэм?

Он не ответил. Протянул руку и коснулся выгравированного имени.

— Она заслужила больше, чем просто камень, — сказал он глухо.

— Знаю, — ответила я.

Дин застыл в двух шагах, скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемым, но я видела - он сжимает челюсть так, что вот-вот треснут зубы. Моя особенность шептала: он не плачет только потому, что мы здесь. Дома, в мотеле, одному ему позволено рассыпаться на куски. Но не перед Сэмом. Не сейчас.

— Эй, — позвала я его тихо, когда Сэм отошёл чуть в сторону, чтобы поклониться. — Иди сюда.

Дин не сдвинулся с места. Тогда я сама подошла, встала на носочки и поцеловала его в уголок губ.

— Ты тоже имеешь право грустить.

— Я в порядке, — соврал он.

— Врёшь.

— Да, — выдохнул он и спрятал лицо в моих волосах на секунду. Рука скользнула мне на талию, притянула ближе. — Но это не важно.

Важно. Всё важно. Но я не стала спорить.

—

Дин заметил высохшее дерево и правильный круг пожухлой травы у соседней могилы первым. Охотничье чутьё сработало быстрее разума.

— Сэм, глянь, — позвал он.

Сэм подошёл, нахмурился.

— Проклятая земля? Демон?

— Или дух, — добавил Дин.

Ника замерла, прикрыв глаза. Её особенность включилась сама собой - холодок вдоль позвоночника, образы: девушка, машина, удар... и гнев. Много гнева.

— Её зовут Анжела, — сказала она, не открывая глаз. — Она зла. Не на всех. На одного.

— На кого? — спросил Сэм.

— Не знаю. Но она не была злой при жизни.

— Все добрые, пока не умрут, — буркнул Дин.

Ника наконец открыла глаза и посмотрела на него с укором.

— Не все. Иногда смерть просто... усиливает то, что уже было.

Они пошли к смотрителю кладбища. Тот подтвердил: три дня назад здесь похоронили Анжелу Мэйсон, девятнадцать лет, автомобильная авария. Дин уговорил его («мы федералы, расследуем случаи вандализма на кладбищах») показать место захоронения.

— Чисто, — сказал Сэм, осмотрев траву. — Кроме этого круга.

— Демон не стал бы палиться так очевидно, — ответил Дин. — Скорее дух.

Ника опустилась на колени, провела ладонью по пожухлой земле. Её пальцы задрожали.

— Она не хочет уходить, — прошептала Ника. — Её что-то держит.

— Месть, — кивнул Сэм. — Классика.

— Или любовь, — возразила Ника, поднимаясь.

Дин взял её за руку, отряхнул землю с её пальцев и, не глядя, поцеловал костяшки. Жест получился машинальным, привычным. Сэм отвернулся, но Ника заметила, как дёрнулся его кадык.

—

Доктор Мэйсон работал в колледже, преподавал древнюю историю. Кабинет его пах старыми книгами и пылью - и ещё чем-то сладковатым, что Ника не могла опознать.

— Мы по поводу вашей дочери, — начал Сэм, показав «корочки». — Сочувствуем вашей утрате.

— Спасибо, — доктор Мэйсон выглядел уставшим, но спокойным. Слишком спокойным для человека, потерявшего дочь три дня назад.

Ника скользнула взглядом по полкам. На одной из них стояла книга - древнегреческий текст с потрёпанным кожаным переплётом. Её особенность дёрнулась, как собака на поводке.

— Интересная книга, — сказала она.

Доктор Мэйсон бросил на неё быстрый взгляд.

— Рабочая. Я перевожу древние ритуалы.

— Какие именно? — спросил Дин с наигранным любопытством.

— Похоронные. Интерес к смерти, знаете ли... профессиональный.

Слишком легко, подумала Ника. Слишком гладко.

—

Подруга Анжелы - Линдси - нашлась в студенческой столовой. Она была бледная, с красными глазами, и кофе в её чашке давно остыл.

— Вы спрашиваете о Мэтте? — спросила она, когда Сэм аккуратно подвёл её к теме. — Он покончил с собой. Перерезал горло. Перед смертью говорил, что Анжела всюду ему мерещилась.

— Они встречались? — уточнил Дин.

— Да. Но перед аварией... она застала его с другой девочкой. Я с ней.

— С вами? — переспросил Сэм.

Линдси опустила глаза.

— Мы были пьяны. Мэтт ничего не чувствовал к Анжеле уже полгода, но не решался сказать. А она его... боготворила. Это была катастрофа.

Я молчала, но видела, как дрожит голос Линдси. Она искренне сожалела. Но было поздно.

Мы поехали в дом Мэтта.

—

Квартира была завалена высохшими растениями - гербарий, который кто-то собирал с любовью, а потом бросил умирать. Дин ходил по комнатам, открывал ящики, что-то искал.

— Дневник, — сказал он, вытаскивая из-под подушки тетрадь в потёртой обложке. — Анжелы. Здесь всё про её чувства к Мэтту. И про Нила.

— Кто такой Нил? — спросила я, заглядывая ему через плечо.

— Помощник её отца. Друг... или больше? — Дин нахмурился. — Судя по записям, он был влюблён в неё. А она даже не замечала.

— Значит, мотив есть, — сказал Сэм.

— Вот только воскрешать мёртвых не каждый умеет.

Я взяла дневник в руки и провела пальцами по страницам. Бумага была тёплой. Моя особенность шепнула: «она страдала. Не физически. Душой».

— Дин, — позвала я. — Дай ключи от машины.

— Зачем?

— Хочу проветриться. И тебя беру с собой.

Он усмехнулся, но ключи отдал. За руль я села редко - он ревновал к Impala, как к живой женщине. Но иногда позволял, лениво наблюдая, как я переключаю скорости.

— Куда мы едем? — спросил он, положив руку мне на колено.

— К Нилу. Но не с допросом. Просто... посмотрим на него глазами.

Дин вздохнул, но не спорил. Его пальцы поглаживали джинсу на моей ноге, и я чувствовала, как он постепенно расслабляется. Усталость после трёх бессонных ночей брала своё.

— Ты спи, — сказала я. — Я разбужу, когда приедем.

— Не усну.

— Уснёшь.

Я коснулась его щеки, и он, как кот, потёрся о мою ладонь. Через пять минут он спал, положив голову на подголовник. Я вела машину и смотрела на его профиль - такой красивый, когда он не пытается казаться сильным.

—

Нил оказался молодым парнем, тихим и забитым. Он явно нервничал, когда Ника и Дин подошли к нему на парковке.

— Вы друзья Анжелы? — спросил он.

— Скорее, расследуем её смерть, — мягко сказала Ника. — Вы были с ней близки?

— Я... я любил её, — выдохнул Нил, и его голос дрогнул. — Но она никогда не смотрела в мою сторону. Всегда этот Мэтт...

— Вы знали, что Мэтт покончил с собой? — спросил Дин уже жёстче.

— Я не имею к этому отношения! — Нил отшатнулся.

Ника положила руку на грудь Дина, удерживая его.

— Мы не обвиняем вас, Нил, — сказала она. — Но нам нужно знать правду. Анжела... она вернулась? Вы как-то связаны с этим?

Нил побелел.

— Я... я не могу...

— Можете, — Ника шагнула ближе и посмотрела ему прямо в глаза. Спокойно, без угрозы. — Иначе она убьёт ещё кого-нибудь. А вы этого не хотите.

Парень сломался. Рассказал про книгу, про ритуал, про то, как он вызвал дух Анжелы, чтобы попрощаться - а она вернулась иной. Злой. Голодной.

— Я не знал, что так будет, — прошептал он. — Я просто... скучал по ней.

— Мёртвые не возвращаются милыми, — сказал Дин. — Они возвращаются мстящими.

Ника сжала его локоть - не ругай, жест.

— Мы поможем, Нил. Но вы должны делать, что мы скажем. Прятаться. Не приближаться к ней. И никогда больше не открывать эту книгу.

Нил кивнул, всхлипнул и почти побежал прочь.

Дин обернулся к Нике, взял её лицо в ладони.

— Ты бываешь страшной, когда включаешь эту свою дипломатию.

— Я просто знаю, как говорить с потерянными, — ответила она. — Потому что сама была потерянной. На заправке. Пока ты меня не нашёл.

Он поцеловал её. Долго, нежно, не обращая внимания на прохожих.

— Никогда не уходи, — прошептал он ей в губы.

— Никуда не собираюсь.

—

Вечером мы вернулись в мотель. Сэм сидел на кровати, листая папин дневник - тот самый, старый, потрёпанный. Я видела, как он задержался на странице с фотографией Мэри.

— Сэм, — позвала я, садясь рядом.

Он не ответил. Смотрел в стену, но не видел её.

— Сэм, — повторила я и взяла его за руку.

Он вздрогнул, словно очнулся.

— Прости. Я задумался.

— Ты скучаешь по ней.

— Каждый день, — выдохнул он. — И каждый раз, когда мы расследуем дело с призраками, я думаю: а что, если бы её можно было вернуть? Что бы я отдал за один разговор.

— Но ты же знаешь, чем это кончается.

— Знаю. Поэтому и не пытаюсь. — Он посмотрел на меня - устало, с той взрослой печалью, которая не сочеталась с его молодым лицом. — Ты помогаешь ему? Дину?

— Пытаюсь.

— Не пытайся. Просто будь рядом. Ему это нужнее, чем слова.

Я кивнула. Обняла его - как брата, как друга, как человека, который нёс на плечах слишком много. Сэм не отстранился. Наоборот, положил голову мне на плечо, и мы сидели так несколько минут - молча, в темнеющей комнате.

Дин зашёл, увидел нас, остановился. Ничего не сказал. Просто подошёл и сел с другой стороны от Сэма - плечом к плечу.

— Мы справимся, — сказал он тихо. — Все трое.

Сэм не ответил, но его рука легла поверх руки Дина.

Мы сидели так, пока за окном не погас последний свет. Семья - это не кровь. Семья - это те, кто остаётся, даже когда ты разваливаешься на куски.

—

Ночью, когда Сэм уснул, Дин и Ника сидели в Impala на стоянке мотеля. Дин курил - редкая слабость, которую он позволял себе только когда думал, что никто не видит.

— Перестань, — сказала Ника, забирая сигарету и затушивая её о подошву ботинка. — Ты убиваешь свои лёгкие.

— Я убиваю много чего, родная, — усмехнулся он. — Лёгкие - меньшее из зол.

Она взяла его лицо в ладони, повернула к себе.

— Ты о чём?

— О зомби. О том, что я... — он замолчал. Потом выдохнул: — Идём копать могилу.

— Сейчас?

— А что тянуть?

—

Кладбище ночью было страшным. Фонари мигали, тени прыгали. Дин копал лопатой, Сэм освещал фонариком, Ника стояла на стрёме.

— Пусто, — сказал Дин, когда лопата стукнула о дерево. Он спрыгнул в яму, открыл гроб. — Она не здесь. Но символы на крышке есть. Сэм, посмотри.

Сэм наклонился, его лицо стало серьёзным.

— Древнегреческие. Те же, что в книге у доктора Мэйсона.

— Получается, отец? — спросил Дин.

— Или тот, кто украл книгу.

Ника закрыла глаза. Её особенность снова завыла - но не на кладбище. Дома.

— Едем к доктору, — сказала она резко. — Сейчас.

—

В доме доктора Мэйсона растения цвели. Я заметила это сразу - горшки с живыми цветами, зелень на подоконниках, даже плющ, обвивающий дверной косяк.

— Не похоже на дом человека, который воскресил зомби, — заметил Сэм.

— Согласен, — кивнул Дин. — Доктор, вы знаете, что могила вашей дочери пуста?

Мэйсон побледнел.

— Что?

— В гробу нет тела, — жёстко сказал Дин. — Вы не в курсе?

— Я... она была... — он замолчал, провёл рукой по лицу. — Я ничего не делал. Клянусь. Я любил её, но я бы не стал... это противоестественно.

Я смотрела ему в глаза. Моя особенность молчала - он не врал.

— Кто мог украсть книгу? — спросила я. — Та, древнегреческая, у вас в кабинете.

Мэйсон сглотнул.

— Нил... мой ассистент. Он часто работал допоздна. Я думал, он просто увлекается темой.

— Всё, — сказал Дин, поворачиваясь к выходу. — Мы знаем, кто воскресил Анжелу.

—

Мы вышли на улицу, и Сэм вдруг остановился.

— Дин, — сказал он. — Я должен тебе кое-что сказать.

— Не сейчас.

— Сейчас. — Сэм взял брата за плечо. — Твоё поведение меня пугает. Ты не спишь, не ешь, ты лезешь в драку, как будто хочешь, чтобы тебя убили.

— Я просто делаю свою работу, — отрезал Дин.

— Нет. Ты пытаешься забыть, что папа умер. Что мы не спасли его. Что он сгорел за нас, а ты...

— Заткнись, Сэм.

— Не заткнусь! — Сэм повысил голос. — Я тоже скучаю по нему. Я тоже жалею, что в последнюю встречу мы поругались. Но я хотя бы... я хотя бы не веду себя так, будто ничего не случилось.

Дин стиснул челюсть. Я стояла в стороне, чувствуя, как воздух между ними накаляется.

— Ты не знаешь, что у меня внутри, — тихо сказал Дин.

— Знаю. Потому что я твой брат. И я вижу, как ты страдаешь. Но ты не даёшь мне помочь. Ты даже Нике не даёшь помочь по-настоящему.

Я шагнула вперёд, встала между ними.

— Хватит, — сказала я. — Оба неправы. Оба правы. Но сейчас у нас зомби на свободе. Я предлагаю закончить дело, а потом уже убивать друг друга.

Они замолчали. Дин взял меня за руку - не для поддержки, а чтобы удержаться на земле.

— Идём, — сказал он. — К Нилу.

—

Нил уже не был похож на себя. Он сидел в своём доме, бледный, взъерошенный, с красными глазами.

— Ты воскресил её, — сказал Дин без предисловий. — И теперь она убивает.

— Я не знал! — Нил вскочил. — Я просто... я нашёл ритуал, он обещал последний разговор... но она вернулась злой. Она не слушает меня.

— Мёртвые не слушают, — бросил Сэм. — Они мстят.

Я увидела, как Дин напрягся. Он переглянулся с Сэмом - молча, но столько всего было в этом взгляде. «Как мать», — читалось в нём. «Как все, кого мы не спасли».

— Где она сейчас? — спросил Дин.

— Я не знаю. Она приходит и уходит. Но... — Нил посмотрел на увядшие растения в горшках на его окне. — Когда она рядом, они... умирают.

— Значит, пока растения живы, её нет, — понял Сэм.

Дин подошёл к Нилу, наклонился к его лицу.

— Слушай меня, парень. Ты сделал глупость. Но у тебя есть шанс всё исправить. Мы заманим Анжелу на кладбище. После заката. А ты - уезжай. Уезжай далеко и не оглядывайся. Понял?

— Но она...

— Убьёт тебя, если ты останешься, — сказала я мягко. — Нил, они правы. Ты не можешь ей помочь. Она уже не та, кого ты любил.

Нил заплакал. Я не утешала - иногда нужно просто дать человеку выплакать.

Дин положил руку мне на поясницу и потянул к выходу.

— Пора, — сказал он. — Скоро стемнеет.

—

На кладбище мы расставили свечи вокруг могилы Анжелы. Дин проверил серебряный кол, Сэм - пистолет.

Я стояла чуть в стороне и слушала. Тишина.

— Она идёт, — сказала я.

— Вижу, — кивнул Дин.

Из кустов вышла Анжела. Или то, что когда-то было ею. Бледная, с чёрными венами под глазами, сломанные ногти, грязное платье. Но лицо - красивое, молодое. Она почти не изменилась.

— Вы не должны меня убивать, — сказала она голосом, в котором скрежетали камни. — Я не монстр.

— Ты убила Мэтта, — сказал Сэм.

— Он заслужил. Он изменял мне.

— И сворачивать шеи - это нормальная реакция на измену? — спросил Дин.

— Вы не понимаете. Я люблю его. Я всегда любила.

— Это не любовь, — сказала я, делая шаг вперёд. — Это одержимость. Ты сама это знаешь.

Анжела посмотрела на меня - и на секунду в её глазах мелькнуло что-то человеческое.

— Ты тоже любишь, — сказала она. — Я вижу. Так же сильно, как я.

— Но я не убиваю тех, кто встаёт на пути, — ответила я. — Потому что настоящая любовь - это отпускать. А не держать мёртвой хваткой.

Анжела зарычала - и бросилась на Сэма.

—

Сэм выстрелил ей в лоб - серебро, в упор. Пуля вошла, но не остановила. Анжела вцепилась ему в руку, сломала её с хрустом, от которого у Ники подкосились колени.

— Сэм! — закричала она, но Дин уже был рядом.

Он стрелял снова и снова, оттесняя зомби от брата. Анжела отступила, но не упала. Дин заслонил Сэма собой, толкнул его к Нике:

— Уводи его!

— Нет! — заорала Ника. — Мы вместе!

Она схватила серебряный кол и бросилась вперёд - прямо на Анжелу. Та оступилась, попятилась к своей могиле, и Ника ударила - не колом, а локтем в лицо. Глупо, бесполезно, но ей нужно было время.

Дин подхватил её за талию, оттащил. Анжела потеряла равновесие и рухнула в открытый гроб.

— Сейчас! — крикнул Дин.

Он запрыгнул сверху, схватил кол и вонзил его прямо в сердце Анжелы. Девушка закричала - страшно, по-звериному - и замерла. Её тело обмякло, и свет погас в её глазах.

Навсегда.

Дин тяжело дышал, стоя на коленях в гробу. Ника подбежала, помогла ему выбраться. Сэм сидел на земле, прижимая сломанную руку.

— Всё кончено, — сказала Ника, обнимая Дина.

Он дрожал. Не от холода.

—

Дорога была тёмной. Сэм уснул на заднем сиденье, его руку перевязали, дали обезболивающее. Ника сидела спереди, положив ноги на панель, и смотрела на Дина.

Он вдруг вырулил на обочину, заглушил мотор и вышел из машины.

Ника - за ним.

— Дин?

Он стоял у капота, смотрел на звёзды. Его лицо было мокрым.

— Прости, — сказал он, когда она подошла. — Перед Сэмом. Я вёл себя как дурак.

— Он тебя простит.

— Я не заслуживаю.

— Дин, — она взяла его за руку. — Прекрати.

Он повернулся к ней. Его глаза блестели в темноте.

— Я думаю, что моё воскрешение, смерть отца и пропажа Кольта - всё связано. Я виноват в том, что Джон погиб.

— Ты не...

— Если бы он не подписал этот контракт, если бы я остался мёртвым... папа был бы жив.

Ника молчала. Она не могла сказать «это неправда», потому что сама иногда думала так же.

— Мёртвое должно оставаться мёртвым, — повторил Дин свой хриплый шёпот. — Я не должен был возвращаться.

— Но ты вернулся, — Ника шагнула ближе, коснулась его щеки. — И я благодарна за это.

— Как я могу помочь тебе чувствовать себя лучше? — спросил он вдруг. Слёзы текли по его лицу, и он не вытирал их. — Хотя бы теоретически. Скажи. Что мне сделать?

Ника обняла его. Прижалась всем телом, чувствуя, как его сердце колотится о её грудную клетку.

— Останься, — прошептала она. — Просто останься. Не уходи туда, откуда не возвращаются. Не сейчас. Не когда я так сильно тебя люблю.

Дин замер. Потом обнял её в ответ - так крепко, что затрещали рёбра.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Сильнее, чем что-либо на этом свете. И на том. И если я когда-нибудь заставлю тебя страдать...

— Ты уже заставляешь, — улыбнулась она сквозь слёзы. — Но я всё равно никуда не уйду.

Сэм открыл глаза в машине. Посмотрел на них через стекло - на брата и на девушку, обнимающихся под звёздами. И закрыл глаза снова.

Иногда семья - это просто быть рядом. Даже когда ничего не можешь исправить.

—————
С любовью))
2821 слово