Не конец, а начало

«Я думал, что просто замечаю её. Но, кажется, именно с этого всё и начинается.»

Глава 18
Осознание
Макс

Будильник прозвенел ровно в шесть тридцать.

Я даже не шелохнулся.

Через несколько секунд он зазвонил снова.

И снова.

— Максим! — донёсся снизу мамин голос. — Если ты сейчас же не встанешь, я сама поднимусь!

Я открыл один глаз.

Потянулся к телефону.

Выключил будильник.

— Уже встал...

— Вчера ты говорил то же самое!

Я усмехнулся.

— На этот раз честно.

Я ещё несколько секунд смотрел в потолок.

Солнечные лучи медленно пробивались сквозь неплотно закрытые шторы, рисуя светлые полосы на стене.

За окном уже просыпался город.

Шумели машины.

Кто-то выгуливал собаку.

Соседский мальчишка снова пытался уговорить маму не идти сегодня в школу.

Самое обычное утро.

Такие утра всегда нравились мне больше всего.

Без спешки.

Без лишнего шума.

Я нехотя поднялся с кровати.

На стуле аккуратно висела выглаженная рубашка.

Рядом лежал рюкзак, который я ещё вечером собрал на пары.

Мама каждый раз говорила, что я слишком педантичный.

А мне просто нравилось, когда всё лежало на своих местах.

Через несколько минут я уже спустился вниз.

На кухне пахло свежим кофе и горячими сырниками.

Мама стояла у плиты, одновременно переворачивая завтрак и разговаривая с папой.

— Доброе утро, — сказала она, заметив меня. — Наконец-то.

— Доброе.

Она сразу поставила передо мной тарелку.

— Ешь.Пока горячие.

— Спасибо.

Папа уже читал новости в телефоне.

Он лишь коротко поднял на меня взгляд.

— Во сколько сегодня заканчиваются пары?

— В четыре.

— После университета сразу домой?

— Посмотрим.

Он спокойно кивнул.

— Лучше не "посмотрим".А сразу домой.
Через две недели начинается практика.Нужно готовиться.

Я молча сделал глоток кофе.

— Успею.

— Надеюсь.

Для папы всегда существовало только два результата.

Либо отлично.

Либо недостаточно хорошо.

Третьего варианта просто не было.

Иногда мне казалось, что он до сих пор относится ко мне как к курсанту, а не как к собственному сыну.

Но при этом...

Каждое утро он обязательно спрашивал, хорошо ли я спал.

Каждый вечер интересовался, как прошёл день.

Просто делал это так, будто отдавал очередное распоряжение.

Он никогда не говорил:

«Я переживаю.»

Он говорил:

— Не задерживайся поздно.

Не говорил:

«Береги себя.»

Он говорил:

— Смотри под ноги.

Не говорил:

«Я горжусь тобой.»

Он говорил:

— Продолжай работать.

Наверное, это и был его способ любить.

Мама поставила перед папой кружку.

— Хватит уже про учёбу с самого утра.

Дай ребёнку спокойно позавтракать.

Папа усмехнулся.

— Ребёнку?

Он посмотрел на меня.

— По-моему, этот "ребёнок" уже выше меня.

— Всё равно ребёнок.

Мама потрепала меня по волосам.

Я недовольно убрал её руку.

— Мам...

Она рассмеялась.

— Что?

— Мне вообще-то девятнадцать

— И что?

Она пожала плечами.

— Для меня ты всегда будешь мальчишкой, который однажды принёс домой бездомного котёнка и уверял, что это "временно".

Я невольно улыбнулся.

— Между прочим, он сам за мной пошёл.

— Конечно.

Папа тихо хмыкнул.

— Кот был умнее многих людей.

Мы все рассмеялись.

Ненадолго.

Но именно такие моменты я любил больше всего.

Без громких разговоров.

Без выяснения отношений.

Просто семья.

Я быстро доел завтрак.

Поднялся из-за стола.

Мама сразу подошла поправить воротник моей толстовки.

— Опять не застегнулся нормально.

— Мам...

— Что "мам"?

Она улыбнулась.

— Две секунды.Готово.

Я покачал головой.

— Когда-нибудь ты перестанешь это делать?

— Никогда.

Она легко поцеловала меня в щёку.

— Хорошего дня.

Я уже направился к двери, когда папа окликнул меня.

— Максим.

Я обернулся.

— Да?

Он несколько секунд молчал.

Потом спокойно сказал:

— Я вчера видел оценки за последнюю работу.

Я внутренне напрягся.

— Молодец.

Всего одно слово.

Но именно оно почему-то прозвучало громче любой длинной похвалы.

Папа редко говорил такие вещи.

Очень редко.

Я коротко кивнул.

— Спасибо.

Он снова вернулся к телефону.

Будто ничего особенного не произошло.

А я вдруг поймал себя на мысли, что именно ради таких редких слов всё время стараюсь ещё сильнее.

Выйдя из квартиры, я глубоко вдохнул прохладный утренний воздух.

Дверь за спиной тихо закрылась.

И только сейчас лицо снова стало таким, каким его привыкли видеть все в университете.

Спокойным.

Немного холодным.

Без лишних эмоций.

Дома можно было позволить себе быть сыном.

За воротами университета снова придётся стать Максом, которого все считали грубым, упрямым и совершенно равнодушным.

И, если честно...

Так было гораздо проще.

Почему я такой

Пока я медленно полз через утренние пробки, я привычно смотрел в окно.

Одни и те же улицы.

Одни и те же люди, которые куда-то торопятся.

Каждое утро было почти одинаковым.

Люди почему-то считали, что если человек мало говорит, значит он обязательно высокомерный.

Смешно.

На самом деле всё было гораздо проще.

Я просто никогда не умел говорить красиво.

Когда другие легко подбирали нужные слова, у меня в голове возникало только короткое:

«Нормально.»

«Пойдёт.»

«Разберёмся.»

Поэтому чаще всего я вообще ничего не говорил.

Так было легче.

Пусть лучше считают грубым, чем поймут, что иногда я просто не знаю, как правильно выразить то, что чувствую.

Наверное, это осталось ещё с детства.

Отец всегда повторял одну и ту же фразу:

— Мужчина сначала делает. Потом говорит.

И я вырос именно так.

Если что-то можно решить делом — зачем тратить слова?

Наверное, поэтому под дождём я просто молча отдал Оливии толстовку.

Любой другой, возможно, сказал бы что-нибудь красивое.

Я — нет.

«Простынешь.»

Вот и всё.

И, если честно, тогда мне казалось, что этого достаточно.

Я невольно усмехнулся.

Если бы Артём увидел, сколько мыслей у меня вызывает одна обычная толстовка, он бы смеялся неделю.

Иногда я и сам смеялся над собой.

Потому что всю жизнь жил по простому правилу:

Не вмешивайся.

Не привязывайся.

Не усложняй.

Так спокойнее.

Наверное, поэтому друзей у меня было немного.

Точнее, знакомых — много.

А настоящих друзей — всего двое.

И меня это вполне устраивало.

Я никогда не понимал людей, которым постоянно нужно чьё-то внимание.

Мне всегда было комфортнее самому.

Когда отец забирал меня в гараж ремонтировать машину, он говорил:

— Если рассчитываешь только на себя — реже разочаровываешься.

Тогда эти слова казались мне обычным советом.

Теперь я жил именно так.

Никого не просил о помощи.

Никому не рассказывал лишнего.

Даже дома.

Мама всегда чувствовала, если что-то было не так.

Но я неизменно отвечал:

— Всё нормально.

И она, хоть и не верила, больше не спрашивала.

Наверное, она давно поняла одну вещь.

Если я захочу рассказать — расскажу сам.

А если нет...

То никакие вопросы не помогут.

Из-за этого многие действительно считали меня заносчивым.

Преподаватели говорили, что я слишком холодный.

Одногруппники были уверены, что я специально держусь особняком.

Некоторые вообще считали, что я смотрю на всех свысока.

Если честно...

Меня это никогда особенно не волновало.

Гораздо легче позволить людям придумать тебя самим, чем постоянно объяснять, какой ты на самом деле.

Только одно меня раздражало.

Когда кто-то путал молчание с безразличием.

Потому что это было неправдой.

Я замечал гораздо больше, чем говорил.

Просто редко считал нужным озвучивать свои мысли.

Наверное, именно поэтому я всё чаще замечал Оливию.

Именно поэтому видел то, чего, кажется, не замечал больше никто.

Как она устало опускала плечи после пар.

Как машинально теребила кольцо на пальце.

Как делала вид, что всё хорошо.

Хотя по её глазам было понятно — совсем не хорошо.

И каждый раз, замечая это, я мысленно одёргивал себя.

«Это тебя не касается.»

Но почему-то эти слова с каждым днём звучали всё менее убедительно.

В университет я приехал раньше обычного.

До первой пары оставалось почти сорок минут.

Во дворе было непривычно тихо.

Лишь несколько студентов торопливо пересекали площадь, кутаясь в куртки. Уборщик лениво сметал листья с дорожек, а из открытых окон первого этажа доносился запах свежего кофе.

Я любил это время.

Когда университет ещё не успел наполниться шумом.

Когда никто не пытается заговорить без причины.

Когда можно просто идти и ни о чём не думать.

Я медленно поднялся по ступеням главного корпуса.

Привычно сунул руки в карманы.

Хотел сразу подняться в аудиторию, чтобы ещё раз просмотреть конспекты перед парой.

Но вдруг остановился.

Во внутреннем дворике, возле небольшого фонтана, сидели две девушки.

Одну из них я узнал сразу.

Оливия.

Они что-то оживлённо обсуждали.

Я не слышал слов.

Да и не пытался.

Просто машинально задержал взгляд.

Именно в этот момент Оливия неожиданно рассмеялась.

Не громко.

Совсем тихо.

Но по-настоящему.

Без той натянутой вежливой улыбки, к которой она успела привыкнуть за последние недели.

Она запрокинула голову назад, прикрыла глаза и несколько секунд искренне смеялась над чем-то, что сказала соседка.

Ветер слегка растрепал её волосы.

Она быстро убрала выбившуюся прядь за ухо и снова улыбнулась.

Настоящей.

Живой.

Я сам не заметил, как уголок моих губ едва заметно дёрнулся вверх.

Странно.

Наверное, впервые за долгое время мне стало спокойно.

Не радостно.

Не весело.

Именно спокойно.

Будто внутри что-то наконец перестало давить.

"Она действительно начинает улыбаться..."

Мысль появилась сама собой.

Я даже удивился ей.

Потому что никогда раньше не задумывался о том, улыбаются люди или нет.

А сейчас почему-то понял, что последние недели постоянно ждал именно этого момента.

Чтобы увидеть, что в её глазах снова появляется жизнь.

Оливия что-то сказала соседке.

Та рассмеялась в ответ.

Они поднялись со скамейки и медленно пошли к корпусу.

В какой-то момент она случайно повернула голову в мою сторону.

Наши взгляды встретились всего на секунду.

Я мог бы подойти.

Поздороваться.

Сказать что-нибудь обычное.

Но не стал.

Не потому, что не хотел.

Потому что не видел смысла разрушать этот момент.

Пусть лучше она смеётся с человеком, рядом с которым ей легко.

Чем снова начнёт чувствовать себя неловко из-за моего присутствия.

Я тихо отвернулся.

И пошёл дальше по коридору.

За спиной снова послышался её смех.

И почему-то именно этот звук сопровождал меня до самой аудитории.

Я так и не понял, почему он запомнился сильнее всего за это утро.

Я уже собирался подняться на второй этаж, когда услышал знакомый голос.

— Макс!

Артём, как обычно, появился неожиданно.

Закинув рюкзак на одно плечо, он быстро догнал меня и, не сбавляя шага, хлопнул по спине.

— Доброе утро, мистер серьёзность.

— Доброе.

— Ты сегодня опять какой-то задумчивый.

— Да?

— Ага.

Я только пожал плечами.

— Не заметил.

Мы медленно шли по длинному университетскому коридору. Вокруг становилось всё шумнее. Студенты собирались возле аудиторий, кто-то смеялся, кто-то повторял материал перед парой, кто-то жаловался на недосып.

Я почти не слушал.

Взгляд сам скользнул вперёд.

Возле большого окна стояла Оливия.

Рядом с ней её соседка.

Они что-то обсуждали.

Соседка активно жестикулировала, рассказывая очередную историю, а Оливия тихо смеялась, качая головой.

Совсем недавно мне казалось невозможным снова увидеть её такой.

Я сам не заметил, как остановился.

— Эй...

Голос Артёма вывел меня из мыслей.

— Ты уже минут пять смотришь в одну точку.

Я моргнул.

— Правда?

— Абсолютно.

Он даже специально посмотрел туда же, куда смотрел я.

— И что там такого интересного?

Я машинально снова перевёл взгляд вперёд.

Оливия.

Она как раз поправляла волосы, что-то отвечая соседке.

На её лице снова появилась улыбка.

Настоящая.

Я спокойно ответил:

— Ничего.

Артём медленно повернулся ко мне.

Несколько секунд внимательно изучал моё лицо.

Потом хитро прищурился.

— Ага...

— Что?

— Да ничего.

Он улыбнулся так, будто только что решил какую-то сложную задачу.

— Просто раньше тебя никогда не интересовало, что происходит у первокурсников.

— И сейчас не интересует.

— Конечно.

Он усмехнулся.

— Именно поэтому ты уже несколько дней постоянно зависаешь, глядя в одну сторону.

— Не придумывай.

— Я?

Артём театрально приложил ладонь к груди.

— Да я вообще молчу.Это ты сейчас оправдываешься.

Я тихо выдохнул.

— Тебе заняться нечем?

— Есть чем.

Он снова посмотрел в сторону Оливии.

— Но наблюдать за тобой становится всё интереснее.

— Очень смешно.

— Не спорю.

Он рассмеялся.

— Только знаешь...

Я вопросительно посмотрел на него.

— Раньше ты людей вообще не замечал.

Если кто-то проходил мимо — тебе было всё равно.

Если кто-то исчезал — тоже.

А сейчас...

Он снова перевёл взгляд на Оливию.

— Сейчас ты почему-то постоянно смотришь именно туда.

Я молчал.

Потому что возразить было нечего.

Самое неприятное заключалось в том, что он оказался прав.

Я действительно начал замечать её слишком часто.

И, кажется, уже перестал понимать, почему.

— Ладно, — Артём хлопнул меня по плечу. — Не буду мучить.  Пока.

Он специально выделил последнее слово.

Я только закатил глаза.

— Ты невозможный.

— Знаю.

Он довольно улыбнулся.

— Но когда-нибудь ты всё равно мне спасибо скажешь.

— Не дождёшься.

— Посмотрим.

Мы вошли в аудиторию.

Разговор закончился.

Но слова Артёма почему-то продолжали крутиться в голове.

"Раньше ты людей вообще не замечал..."

Наверное...

Он был прав.

Последняя пара закончилась раньше обычного.

Преподаватель отпустил нас минут на десять раньше, и коридоры университета почти сразу наполнились шумом.

Я неторопливо вышел из аудитории, закинув рюкзак на плечо.

Артём что-то рассказывал рядом, но я слушал вполуха.

Мы уже почти дошли до лестницы, когда впереди мелькнула знакомая фигура.

Оливия.

Она стояла возле расписания вместе со своей соседкой.

Они что-то обсуждали, периодически заглядывая в телефон.

Потом соседка что-то показала ей на экране.

Оливия тихо улыбнулась.

Совсем немного.

Но всё же улыбнулась.

Я невольно задержал взгляд.

— Макс, ты вообще слушаешь? — спросил Артём.

— А?

— Да забудь...

Он уже привык.

Мы собирались пройти мимо, когда неподалёку раздался чей-то смех.

Трое парней со старшего курса стояли возле автомата с кофе.

Я знал их только в лицо.

Один из них посмотрел в сторону Оливии.

— Слушай... — протянул он. — Это же бывшая Кира?

Второй тоже обернулся.

— Ага.

— Красивая, кстати.

— Очень.

Третий усмехнулся.

— Кир вообще идиот.

Такую девушку потерять...

Первый пожал плечами.

— Значит, кто-то другой найдёт.

Он снова посмотрел на Оливию.

— Можно попробовать познакомиться.

— Почему нет?

— Всё равно теперь свободна.

Они засмеялись.

Совершенно обычный разговор.

Ничего особенного.

Наверное, любой другой человек просто прошёл бы мимо.

Но почему-то внутри у меня что-то резко сжалось.

Настолько неожиданно, что я сам этого испугался.

Меня раздражали не их слова.

И даже не то, что они смотрели на неё.

Раздражало...

Что они обсуждали её так, будто её вообще здесь нет.

Будто она — очередная тема для разговора.

Будто никто из них не видел человека.

Они видели только красивую девушку.

Я сам не понял, в какой момент остановился.

Артём удивлённо посмотрел на меня.

— Ты куда?

Я уже сделал шаг в их сторону.

— Парни.

Трое одновременно повернулись ко мне.

— Чего?

Я спокойно посмотрел на каждого по очереди.

— Может, хватит обсуждать человека так, будто его можно выиграть в лотерею?

Один усмехнулся.

— А тебе какое дело?

Я пожал плечами.

— Никакого.

Он ухмыльнулся ещё шире.

— Тогда проходи мимо.

— И пройду.

Я сделал ещё один шаг ближе.

— Только сначала запомните одну простую вещь.

Они переглянулись.

— Если хотите познакомиться с девушкой — познакомьтесь.Нормально.

А не обсуждайте её за спиной, как товар на витрине.

На несколько секунд повисла тишина.

Потом один из парней хмыкнул.

— Слушай...

Он прищурился.

— А ты, случайно, сам на неё глаз не положил?

Артём рядом тихо кашлянул, явно пытаясь скрыть улыбку.

Я даже не изменился в лице.

— Нет.

— Тогда чего завёлся?

Я спокойно ответил:

— Просто не люблю, когда люди ведут себя по-идиотски.

Парень закатил глаза.

— Ладно, философ.

Не кипятись.

Он отвернулся первым.

Остальные тоже быстро потеряли интерес к разговору.

— Пошли уже.

Через несколько секунд они ушли.

Я молча выдохнул.

Только теперь понял, что всё это время непроизвольно сжимал кулаки.

— Макс...

Я повернулся.

Артём смотрел на меня с таким выражением лица, будто только что увидел привидение.

— Что?

Он несколько секунд молчал.

Потом медленно улыбнулся.

— Ну всё.

— Что "всё"?

— Поздравляю.

— С чем?

Он тихо рассмеялся.

— Кажется...

Он специально сделал длинную паузу.

— Ты влип.

Я только раздражённо посмотрел на него.

— Не начинай.

— Даже не собирался.

Он поднял руки в знак капитуляции.

— Но знаешь...

Он всё ещё улыбался.

— За всё время нашего знакомства я ни разу не видел, чтобы тебя настолько бесил чужой разговор.

Дом встретил меня привычной тишиной.

Из кухни доносился голос мамы и негромкий шум телевизора.

Она что-то готовила, время от времени напевая себе под нос.

— Уже пришёл? — выглянула она из кухни.

— Да.

— Ужинать будешь?

— Позже.

— Опять за учёбу?

— Ага.

Она только понимающе кивнула.

— Не сиди до ночи.

— Постараюсь.

Я поднялся к себе.

Комната выглядела так же, как и утром.

Аккуратно застеленная кровать.

Рабочий стол.

Ноутбук.

Стопка учебников.

Всё на своих местах.

Наверное, именно поэтому здесь всегда было спокойно.

Я бросил рюкзак возле стула.

Открыл ноутбук.

Передо мной лежал недоделанный проект по инженерной графике.

Нужно было закончить расчёты.

Я взял карандаш.

Открыл тетрадь.

Несколько минут честно пытался сосредоточиться.

Провёл первую линию.

Потом вторую.

Остановился.

Снова перечитал условие задачи.

Строчки расплывались перед глазами.

Я раздражённо выдохнул.

— Соберись.

Обычно это помогало.

Сегодня — нет.

Я снова посмотрел в чертёж.

И неожиданно перед глазами всплыла совсем другая картинка.

Не формулы.

Не линии.

Её улыбка.

Та самая.

Возле фонтана.

Когда она смеялась над словами соседки.

Я крепче сжал карандаш.

— Серьёзно?..

Попытался снова вернуться к работе.

Не получилось.

Я откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

И почти сразу вспомнил другую сцену.

Коридор университета.

Трое парней.

"Это же бывшая Кира?"

"Красивая."

"Можно попробовать познакомиться..."

Внутри снова неприятно кольнуло.

Я резко открыл глаза.

Сам не заметил, как пальцы сжались в кулак.

Так сильно, что костяшки побелели.

Я медленно разжал ладонь.

Посмотрел на неё.

Снова сжал.

Что это вообще было?

Почему обычный разговор так вывел меня из себя?

Они ведь не сказали ничего ужасного.

Наоборот.

Они сделали то, что делают почти все парни.

Увидели красивую девушку.

Обсудили её.

Захотели познакомиться.

Обычная ситуация.

Тогда почему...

Почему меня это так задело?

Я тяжело провёл ладонью по лицу.

Ответа не было.

И это раздражало сильнее всего.

Я всегда понимал себя.

Всегда знал, почему поступаю именно так.

Сегодня — впервые нет.

Я снова вспомнил, как автоматически подошёл к ним.

Даже не подумав.

Не взвесив.

Не решив.

Просто пошёл.

Словно кто-то другой принял решение за меня.

Странное чувство.

Очень непривычное.

Я медленно подошёл к окну.

На улице уже темнело.

Во дворе зажглись фонари.

Где-то вдали смеялись дети.

Обычный вечер.

Но внутри почему-то было неспокойно.

Я вспомнил её взгляд.

Её тихое:

— Спасибо...

Её осторожную улыбку.

И почему-то снова подумал о том, что очень давно не видел её такой живой.

На столе лежал открытый учебник.

Но сегодня я так и не прочитал ни одной страницы.

Потому что каждый раз, стоило мне сосредоточиться...

Перед глазами снова появлялась она.

Её смех.

Её улыбка.

И почему-то именно это мешало думать сильнее любых задач.

Я всегда считал, что чувства приходят громко.

Что однажды ты просто понимаешь — вот оно.

Но, кажется, всё происходит совсем иначе.

Иногда они появляются настолько тихо...

Что ты замечаешь их только тогда, когда они уже успели стать частью тебя.

Я снова сел за стол.

Открыл ноутбук.

Заставил себя перечитать условие задачи ещё раз.

Потом ещё.

И ещё.

Ничего.

Буквы будто перестали складываться в слова.

Я смотрел на экран, но мысли были совсем в другом месте.

Через несколько минут раздражённо захлопнул ноутбук.

— Да что такое...

В комнате стало слишком душно.

Слишком тихо.

Слишком тесно.

Я встал.

Прошёлся из угла в угол.

Потом снова сел.

Открыл тетрадь.

Покрутил карандаш между пальцами.

И неожиданно понял, что уже несколько минут рисую на полях один и тот же силуэт самолёта.

Я тихо усмехнулся.

— Совсем с ума сошёл...

Отбросив карандаш, я устало откинулся на спинку стула.

Не помогало ничего.

Ни работа.

Ни музыка.

Ни попытки отвлечься.

Перед глазами снова появлялась она.

Я резко поднялся.

Нет.

Так точно ничего не получится.

Нужно было проветрить голову.

Хоть немного.

Я быстро натянул куртку, тихо сказал маме, что ненадолго выйду, и уже через несколько минут оказался на улице.

Вечер был удивительно тёплым.

После недавнего дождя город словно стал другим.

Воздух пах мокрым асфальтом и свежестью.

Я сам не заметил, как ноги привели меня к набережной.

Сюда я часто приходил, когда нужно было побыть одному.

Здесь почти никогда не было слишком шумно.

Только плеск воды.

Редкие прохожие.

И ветер, который всегда помогал привести мысли в порядок.

Я медленно шёл вдоль берега, засунув руки в карманы.

Смотрел на отражение фонарей в реке.

Пытался ни о чём не думать.

Получалось плохо.

В какой-то момент впереди показалась одинокая скамейка.

На ней кто-то сидел.

Я машинально перевёл взгляд.

Сначала увидел только тёмный силуэт.

Потом длинные волосы.

Тонкую фигуру.

И сердце почему-то замерло.

Оливия.

Она сидела совсем одна.

Поджав под себя ноги, смотрела куда-то на воду и даже не замечала, что вокруг почти никого не осталось.

Ветер слегка качал её волосы.

Рядом на скамейке лежала закрытая книга.

Но было понятно — она давно её не читала.

Она просто сидела.

И молчала.

Я невольно остановился.

Несколько секунд не мог отвести взгляд.

"Что ты здесь делаешь одна?..

И почему...

Почему мне снова так хочется подойти?"

На этом я так и остался стоять.