Попаданец в Тейвате — на грани. Том 1. Чужак

Отчаянный истошный крик пронзил тишину наступающего утра. Меня будто окатили ледяной водой, мурашки пробежали от головы до пят. Голос точно принадлежал мужчине, судя по интонации — одному из тех, кто обычно сидел на вышке около выхода из деревни. Тот самый блондин Клео, который был не прочь поговорить с каждым, кто находился у него на виду. Даже со мной он далеко не один раз пытался начать разговор, что, конечно же, ни к чему не приводило.

Кузница Брона находилась не в самом центре поселения, а ближе к частоколу, за пару домов от ворот. Мой пульс участился, а затем и вовсе бросился вскачь, когда до меня начали доноситься тревожные перекрикивания.

Да что за херня происходит?!

Обогнув лежавший на полу стол, я быстрым шагом, переходящим в бег, направился к уличному входу в кузню.

Что-то определённо происходило снаружи. Толкая тяжёлую дверь, в моих мыслях промелькнула слабая искорка надежды: может быть, Каи вернулась?..

Петли поддались со скрипом, в лицо ударил морозный воздух, изо рта вырвался пар. Я вынырнул из-за порога и тут же врезался в фигуру. Меня повело, и я с трудом удержал равновесие, сделав несколько шагов по снегу.

Надо было смотреть, куда иду.

Это был один из караульных. Молодой парень, его глаза паниковали, волосы растрепались, на щеке тёмный развод, не то грязь, не то след чёрного снега. На нём была стёганая куртка, на поясе нож, а в руке он сжимал копьё до побелевших пальцев.

— Вэйтэ! Вэйтэ! — сбиваясь с дыхания, махнул он мне рукой и бросился бежать дальше. — Ахерон! Ахерое!..

Я растерянно проводил его спину, не понимая ни слова. Караульный бежал в противоположную сторону от вышки, вглубь деревни. Из-за чёрного снега он в считаные секунды пропал из вида, но его голос продолжал проноситься над крышами домов.

Он бежит к старейшине.

Обернувшись, я увидел куда более тревожную картину. Несколько силуэтов возились около ворот. Двустворчатые, большие и тяжёлые — около них всегда находилось достаточно караульных, чтобы закрыть их при происшествии.

— Итавай! Кано итавай!

— Кагэ, но миофо!

— Тэва-а-а-ай!

Пятеро мужчин наваливались на ворота, натужно крича. Из-за падавшего снега было не разглядеть подробностей: он валил крупными хлопьями без ветра, размазываясь, будто чернила, по земле и крышам.

Из их гомона я уловил только одно известное мне слово: «быстрее». Пальцы дёрнулись к волосам, но я заставил себя сжать кулаки. Среди крепких фигур я разглядел высокий силуэт Брона.

Если уж Брон там, дело точно дрянь.

Набрав в лёгкие воздух, я уже было собирался окликнуть его, даже сделал несколько шагов в его сторону, чтобы убедиться, что это действительно он.

По ногам прошла дрожь — не от холода, а от чего-то глубокого, идущего из-под земли.

Слова застряли в горле. Караульные засуетились сильнее. Двое отбежали, поднимая лежавший неподалёку тяжёлый брус.

Земля снова дрогнула, меня пробрало от ступней до коленей. Я почувствовал, как вибрация прошла через подошвы, отдаваясь в костях.

Мужчины второпях с грохотом опустили брус и упёрлись в закрытые ворота плечами.

Толчок. Вибрация прошла выше, отдавая в живот.

Я почувствовал, как побледнел. Слева стояла деревянная вышка, и знакомый голос Клео истошно завопил что-то нечленораздельное — паника пронизывала незнакомые слова.

Под ногами продолжала ритмично вздрагивать земля. Я, не отворачиваясь, начал медленно отходить назад. Бежать я не решался: мне казалось, любое резкое движение могло привлечь то, что надвигалось из-за ворот. Напуганное воображение дорисовывало среди чёрного снега огромный, медленно проступающий силуэт. Я быстро протёр глаза, чтобы отогнать разыгравшееся воображение.

Но выступающая над воротами фигура никуда не исчезала. Из-за частокола, высота которого превосходила двухэтажный дом, кто-то смотрел.

Тишина. Будто весь мир разом поставили на паузу. Лишь биение моего сердца отдавало в ушах, а учащённое дыхание казалось неестественно громким. Я не мог пошевелиться. Чужое присутствие давило на меня, ноги будто примёрзли к земле. Глаза неотрывно смотрели туда, на неведомое чудовище за снегопадом.

Кто-то закричал.

Неведомое существо и ужас настолько захватили моё внимание, что я не заметил, как из соседних домов на улицу выходили люди, привлечённые шумом. Кто-то накидывал шубу на голое тело, кто-то вставал босыми ногами в снег, не замечая холода. Молодая женщина прижимала к груди ребёнка; старик в съехавшей набок шапке, опираясь на клюку, таращился, не веря глазам.

Один из них не выдержал, а затем, как упавшие костяшки домино, все друг за другом, охваченные общей паникой, ломанулись назад.

Силуэт двинулся.

Не раздумывая, я сорвался с места.

Бежать. Бежать не оглядываясь.

Не успел я отбежать и на пару метров, как ворота содрогнулись от удара. Я видел, как взревели мужики, а в следующее мгновение всё разлетелось с грохотом и треском.

Грузные тела взлетели, словно детские игрушки. Но я уже не оборачивался — животный ужас толкал вперёд.

Мир вокруг превратился в сплошной визг и рёв. Надрывно плакал ребёнок, женский голос срывался в истерику, кто-то звал по имени, но слова тонули в общем хаосе. Люди налетали друг на друга, падали в чёрную слякоть, их топтали, но они поднимались и снова бежали, не разбирая дороги.

Я бежал без разбора, вслушиваясь в то, как позади содрогалась земля. Веером повсюду разлетались осколки древесины и камней.

Над левым плечом пронеслось бревно, сбивая нескольких человек. Какой-то осколок на моих глазах вонзился в затылок молодой девушки — она безвольно упала лицом в чёрный снег.

Всё это происходило за считаные секунды, а я едва преодолел расстояние в три дома. Существо приближалось. Это было понятно по тому, как сотрясалась почва под ногами.

Нужно сменить направление.

Подошва скользнула по влажному снегу, и, почти падая, я рванул к первому попавшему дому в стороне. Грохот приближался; казалось, вот-вот меня раздавит. Чувство безысходности топило с головой. Спасительная дверь оказалась уже на расстоянии вытянутой руки.

Ну давай же!

Что-то тяжёлое врезалось в спину, обрывая следующий вдох. Меня прошило болью от поясницы до затылка. Разделявшее расстояние мигом сократилось до нуля, а затем меня втолкнуло внутрь: я пролетел ещё метр и прокатился по полу, заваливая стол.

Пальцы скрючило от нехватки кислорода, а новый вдох сделать не получалось. Судорога свела всё тело.

Всё хорошо. Нормально. Сейчас пройдёт, — успокаивал я себя.

Шумно вдыхаю и закашливаюсь. С опозданием замечаю, что звенит в ушах. Пол отдаёт вибрацией того, что творится на улице.

Переводя дыхание, начинаю переворачиваться. Взгляд сам собой падает на то, из-за чего мне так быстро удалось добраться сюда.

Тело мужчины лежало рядом в неестественной позе, словно его выгнуло дугой в момент удара. Голова его была вывернута под невозможным углом, одна рука заломлена за спину, а из-под груди расползалась тёмная лужа, смешиваясь с чёрным снегом, набившимся в дверной проём. На лице застыло удивление пополам с болью, рот приоткрыт, будто он так и не успел издать ни звука.

Так вот что это было. Меня сбил с ног не обломок, а человек.

— М-м-м! — замычал я с опозданием, закрывая рот своей же дрожащей рукой.

Нельзя кричать. Нельзя шуметь. Нельзя!

От очередного грохота снаружи содрогнулся дом, чудовище бушевало на улице. Слух возвращался вместе с криками паники и ужаса.

Я оторвал взгляд от трупа на распахнутую дверь. Там, снаружи, творился настоящий ад. Стены этого дома показались мне слишком хрупкими, чтобы противостоять чудовищу за ними.

Вдруг он сложится, словно карточный домик, если оно захочет добраться до тех, кто решил спрятаться? И что же тогда делать? Выходить наружу и бежать? Куда? В лес?

В моей голове всё ещё свежи воспоминания о том, какие опасности там могут поджидать.

Грохнуло снова. Я замотал головой.

Блять. Нет, потом, всё потом!

Приподнимаясь, я как можно тише добрался до ближайшего угла. Ещё в своём мире я слышал об этом: если на улице землетрясение и здание обваливается, самое безопасное место — в углу. Изба была небольшая, всего одна комната, совмещавшая в себе все блага жизни.

Стены содрогнулись, захрустели. Я в ужасе уставился на то, как между брёвнами внутрь расползались корни и лианы, за считаные секунды прорастая даже изнутри бесконечной сетью. А затем, будто что-то дёрнуло снаружи, с протяжным хрустом она оказалась вырвана.

Не успев даже обдумать случившееся, я закрылся руками, вжимаясь в угол.

Всё рухнуло.

Потолок и стены сложились внутрь. Множество звуков накрыло меня с головой: треск ломающегося дерева, грохот падающих балок, скрежет разрываемых досок. Пыль и щепки ударили в лицо, забивая нос и рот, я зажмурился, чувствуя, как что-то тяжёлое проносится в считаных сантиметрах от головы. На мгновение всё перекрыл низкий гул, будто дом застонал перед тем, как сдаться.

Я уже было подумал, что это конец. Но разрушительный шум стих.

Открыв глаза, первым делом я увидел торчащий перед лицом деревянный обломок. Его острый конец завис в нескольких сантиметрах от лица. Свет частично падал снаружи сквозь весь мусор, который сейчас меня окружал. В щелях между досками виднелись полосы серого неба и медленно падающие чёрные хлопья. Здание рухнуло, но угол устоял.

— … Мама, — сухо сглотнув, прошептал я, — спасибо, что смотрела те передачи по телевизору.

Знала бы она, что это спасло мне жизнь. От этой мысли истеричная усмешка сорвалась с губ.

Вибрация прошла по телу, давая понять, что чудовище где-то бродит и что вся эта конструкция может рухнуть на меня в любой момент. Я зашевелился, пробираясь сквозь разруху через узкие щели и отверстия. Дом был из бревенчатого сруба. Страшно подумать, что было бы, если бы местные строили из бетона или кирпича.

Отбрасывая мусор, я осторожно высунул голову наружу, тяжело дыша.

Мать твою.

На улице лежал мужчина, верхняя часть тела которого была раздавлена в месиво. Недалеко от него лицом в землю лежала женщина без руки и части плеча. Чья-то фигура была располовинена на бортиках колодца.

Чуть дальше — старик с вогнутой внутрь грудной клеткой; его пустые глаза смотрели в небо, а по морщинистой щеке стекала струйка крови. Рядом, придавленный обрушенной балкой, застыл молодой парень: его рука всё ещё сжимала короткое копьё, будто он до последнего пытался подняться. А у самого края дороги, привалившись к стене, сидела женщина — она не двигалась.

Тела усеивали землю, чёрный снег напитывался кровью, приобретая жуткие оттенки.

Мне стало плохо, чертовски плохо. Я закрыл лицо рукавом, чтобы не видеть всего этого, подавляя рвотные позывы.

Блядь. Нужно вылезти и спрятаться.

Вибрации от гигантского существа продолжали отдавать в землю откуда-то из глубины поселения.

Стараясь не рассматривать людские останки, я начал выползать наружу.

Освобождая последнюю ногу, я замер. Детский плач доносился из-за двери соседнего дома.

Я сглотнул. Только этого не хватало. Окружающая картина представляла собой настоящий ад, было совсем не время беспокоиться о ком-то другом. Тут самому бы выжить!

Нужно спрятаться.

Но вопреки мыслям, быстро перебирая ногами, я переместился к двери, подтолкнул — она поддалась легко.

Шмяк, шмяк.

Знакомый звук исходил из-за снежной стены, и проверять, кто его источник, мне чертовски не хотелось. За прошедшее время в этом мире звук перемещающихся слаймов я узнаю даже с закрытыми глазами. Зашёл внутрь.

— Здесь кто-нибудь есть? — прикрыл за собой дверь и полушёпотом подал голос. — Хаид? (Ребёнок?)

Тишина была мне ответом. Боится. Главное, что притих. Хорошо.

Ступая как можно тише, я стал изучать дом. Первая комната оказалась кухней: опрокинутый стол, разбросанная деревянная утварь, разбитый горшок, из которого высыпалась какая-то крупа. У очага валялась тряпичная кукла, перепачканная золой. Вторая — что-то вроде кладовой, где пахло сушёными травами, мешки лежали вповалку. Из третьей, самой дальней, и доносился еле слышный всхлип. Я вошёл в отдельную спальню, предположительно, детскую: низкая кровать, свёрнутое одеяло на полу, у стены самодельный деревянный меч, а под кроватью — сжавшаяся фигурка.

— Хаид? (Ребёнок?) — уже тише спросил я, сделал несколько шагов по комнате и наклонился.

Под кроватью лежал мальчишка, держащий в руках настоящий меч, который он на трясущихся руках направил прямо на меня. Я уже видел этого ребёнка ранее: тот был одним из местных, из тех мальчишек, что часто показывали на меня пальцем на улице и о чём-то перешёптывались, прыская со смеху.

Я медленно поднял обе руки вверх, в мирном жесте.

— Всё хорошо, я тебя не трону.

Говорить на своём языке было верной идеей, ведь этот паренёк не мог не узнать меня.

— Аманэ?.. — всхлипнул он, опуская оружие.

Мальчик, не мигая, разглядывал меня, будто впервые видел. Затем тот затараторил быстро-быстро, глотая окончания. Я разобрал только «ма» и что-то похожее на «дай», но смысл ускользал. По щекам ребёнка текли слёзы, он смотрел то на меня, то в сторону двери, будто ждал, что вот-вот кто-то войдёт следом.

Парнишка выполз и неожиданно схватился за меня, продолжая плакать, уткнувшись лицом в мою рубашку. Я растерялся. Плечи мальчика дрожали, а сквозь всхлипы прорывались отрывистые слова, из которых я не понимал ни одного. Только имя «Аманэ» повторялось снова и снова, как заклинание.

— Но-но, всё нормально, всё хорошо.

Говорил совсем не то, что думаю. Но сейчас главное — успокоить ребёнка. Желательно до того, как нас обнаружат слаймы или то чудовище.

Приобнимая мальчика, я другой рукой подтянул к себе брошенный клинок. Рукоять непривычно легла в ладонь. Несмотря на то, что меч был коротким, тяжесть ощутимо давила на руку. Мальчик вжался в меня, его пальцы ухватились за мою рубашку.

Таким просто так не помашешь. Но в моей ситуации я был рад любому оружию.

— Артем! Артё-о-ом!

Я содрогнулся, услышав знакомый голос. Облегчение от того, что Брон жив, тут же сменилось раздражением: он кричал на всю улицу, и если поблизости была какая-нибудь тварь — пусть я и понятия не имел, чем она, — она нас точно услышит.

Не думая, начинаю тянуть мальчика за собой и вывожу на улицу. Уже открывая дверь, в голове щёлкает: я открываю её не полностью. Не хотелось бы, чтобы он видел картину снаружи.

Посреди кровавой улицы быстро шагала высокая фигура Брона. Он был не один. В своей большой ладони он нёс девочку, а сам озирался по сторонам. На нём была грубая стёганая куртка, на плече висел топор на длинной рукояти, но сейчас Брон выглядел не как обычно — будто дикий зверь, вышедший в лес.

Чёрный снег лежал на его плечах, запутался в волосах. Не успел я что-то сказать, как из-за угла перед ним выпрыгнула мутная тварь, напоминающая слайма, и, даже не успев приземлиться, здоровяк с лёгкостью рассёк её на две равные части.

— Нагитэ, — плюнул он, стряхивая топор, и тут наши взгляды встретились. — Артем!

— Брон! — я машу ему рукой.

Он перебежками добрался до дома и, нагнувшись, занял собой целый коридор. Опустил девочку на пол. Она была бледной, с разметавшимися волосами и потерянным взглядом; на щеке у неё была царапина. Затем он ткнул в меня пальцем. Девочка тут же вцепилась в мою штанину, тихо всхлипывая.

— Канай атэ, миноро вэй! Тар-тар аманэ, эйла! — прорычал он, и я разобрал только «атэ»: жди.

Остальное утонуло в шуме. Я разозлился: мне ничего не понятно!

— Да блять, я тебя не понимаю! — прервал я его.

Здоровяк аж рыкнул. Отсюда я мог разглядеть, что сам Брон ранен. Рукав пропитан кровью, на груди тёмное пятно. Удивительно, что вообще жив, — вспоминаю, как гигант разнёс ворота.

— Атэ! — бросил здоровяк. На мгновение лицо его исказилось, будто хотел что-то добавить, но передумал. Грузными шагами выбежал наружу, пригибаясь и оглядываясь.

Я ошарашенно моргнул

Да блять, в смысле жди?!

Я уже хотел накричать на Брона и двинулся следом, но, когда выглянул за дверь, его уже нигде не было. Только тень мелькнула за пеленой падающего снега.

Зато отсюда открывался прекрасный вид на то, как по улице начинают скакать мутные силуэты. Они приближались, и с каждым звуком меня всё сильнее затапливало чувство, что я остался один.

Откуда-то раздался чей-то вскрик и резко оборвался на середине.

… Чёрт!

Я сглотнул, перехватывая меч. Где-то в глубине деревни по-прежнему ухало и сотрясалась земля: чудовище бродило, и если оно повернёт сюда, от этой хлипкой двери не будет никакого толка. А Брон, раненый, побежал прямо туда.

Он может не вернуться.

От этой мысли стало паршиво вдвойне: и потому, что я боялся за него, и потому, что без него мы обречены.

Я прикрыл дверь, оставив щель, отвёл детей в другую комнату и присел у стены, притянув обоих ближе. Мальчик сжимал мою штанину так, будто боялся, что я исчезну.

— Всё будет хорошо, — прошептал я им, хотя сам не верил ни одному слову.

Из щелей окна почти ничего не было видно, к тому же выходило оно на разрушенный дом, откуда я чудом выбрался. Окно тихо поскрипывало под порывами ветра, и от этого звука делалось ещё тоскливее.

Ждать возвращения Брона было тяжело. Этот рыжий здоровяк на пару с Каи всё это время приглядывал за мной. Вечно что-то говорил, посмеивался, хлопал по плечу. Явно пытался подбадривать. Даже когда я тупил и не понимал ни слова, он не злился, только качал головой и терпеливо объяснял заново, показывая руками.

Девочка всхлипнула, я успокаивающе улыбнулся, кладя ладонь ей на макушку. Лживое чувство безопасности, это всё, что я мог сделать. Ведь даже один слайм для меня равносилен смерти. Эта железяка в моей руке совершенно бесполезна, но дарует слабое ощущение защищённости.

По крайней мере меня не грохнут сразу, — подумал я, приседая около окна, — надеюсь.

Минуты ожидания были мучительны. Я ловил себя на том, что считал секунды. Действие адреналина подошло к концу, и сейчас я испытывал на себе все прелести травм, полученных в процессе этого безумия. Тупая боль пульсировала по всему телу, переливаясь от конечностей к туловищу и лицу. Особенно ныло правое плечо, которым я врезался в дверной косяк, и спина, куда пришёлся удар телом. Взглянуть бы на себя в зеркало, но его тут отродясь не было. Оставались только глаза.

Руки были в царапинах, штаны, которые я получил от местных, порвались в нескольких местах. Куртка пострадала меньше, но тоже получила несколько рваных дыр. Сквозь дыру в рубашке была видна наливающаяся гематома на боку.

Красавец.

Дети молчали, сидя недалеко от меня в обнимку. Так даже лучше: меня-то они толком не знают. Только изредка мальчик поднимал на меня заплаканные глаза и снова утыкался в плечо девочки, а она гладила его по спутанным волосам. Я видел, что губы её дрожат, но она держалась. И от этого было ещё горше: они надеялись на меня, а я сам не знал, что делать.

А земля продолжала вздрагивать. Даже представить боюсь, что творится в деревне. Откуда тут вообще взялось такое чудовище? Ещё и этот чёрный снег.

Может, Каи не вернулась из-за него?

От этой мысли сделалось тошно. Если она наткнулась на эту тварь…

Скрип входной двери прервал размышления. Я подобрался. Не знаю, какую ещё тварь тут можно встретить, но лишний раз лучше не надеяться на помощь.

Я приложил палец к губам, давая детям понять, чтобы не шумели. Они замерли, даже дышать стали тише. А сам, ступая как можно осторожней, приблизился к межкомнатной двери. Прислушался.

Тишина продлилась несколько секунд. Шлепки приближались, но я не слышал, чтобы слайм что-то задевал: он двигалась почти бесшумно, если не считать этих влажных ударов. Где-то капала вода — наверное, с прохудившейся крыши, — и этот размеренный звук на контрасте с влажными ударами казался мне зловещим.

Пиздец, приехали.

Поудобнее перехватывая меч, я лихорадочно соображал. Какого размера эта тварь? Какого она цвета? Точно ли это слайм, а не кто-то другой?

Я вслушивался до звона в ушах: мягкие шлепки, лёгкое поскрипывание половиц. Он двигался от входа к комнатам, и сердце с каждым звуком ухало всё сильнее.

Снова скрип двери, уже другой. Ближе.

Он проверяет комнаты? Серьёзно?!..

Такого интеллекта от этой дряни я никак не ожидал. Обычно слаймы тупо скачут без цели, а этот будто знал, где искать. Я постарался дышать ртом, чтобы не выдать себя кашлем.

Занеся меч, я взял рукоять в обе руки. Шанс будет всего один. Если не прихлопну эту мразь с одного удара, мне и детям конец. Возможно, стоило просто подпереть дверь, но что, если он догадается о чём-то? Из-за такой методичной проверки я уже не знал, во что верить.

Нужно бить в середину. Именно так местные всегда их добивали.

Что-то мягкое ударилось о дверь снаружи, и та со скрипом толкнулась внутрь. В моих глазах отразилось нечто мутное, размером с баскетбольный мяч. Оно напоминало слайма, но выглядела иначе — тело было полупрозрачным, но внутри плавали тёмные сгустки, будто гнилая кровь.

На выдохе я нанёс рубящий удар вниз, вкладывая весь свой небольшой вес в клинок. Ощущение — будто разрубаешь желе. Лезвие прошло ровно по центру, легко, почти без сопротивления, и меч ударился о пол, рассёк тварь насквозь.

Я замер, глядя, как та превращается в обычную лужицу, растекающуюся по доскам.

Я это сделал.

Выдыхая со свистом, я даже улыбнулся. Это оказалось чертовски просто.

Бросив взгляд на коридор, я почувствовал, как в груди похолодело.

В открытой входной двери стояла студенистая громадина, занимавшая половину проёма.

Сука, красная. Воздух вокруг неё подрагивал, а снег под ней таял в чёрные лужи.

Огненный сгусток уже поднимался прямо перед ней в воздухе, набухая, будто раздувающийся шар. Внутри него что-то пульсировало, наливаясь жаром.

Моё сердце упало. Я нырнул обратно, рванул на себя дверь, с ужасом понимая, что алый сгусток пересёк уже половину коридора. Дверь закрылась.

— БЕ…

Мир накрыло красным. Спина встретила стену раньше, чем я успел понять, что произошло.

Почему я ничего не вижу?

Кто-то закричал.

Точно, дети. Тут рядом дети.

Глаза разлепились с трудом, будто спросонья. Я закашлялся.

Помещение окутывал дым, половина потолка горела. Воняло палёным деревом. Коридор, из которого я ранее выбежал, тлел, а дверь словно испарилась.

Оба ребёнка вжимались в стену, лица их перекосились от ужаса, но они не двигались, будто приросли к месту. Мальчик прижимал девочку к себе, закрывая её собой от огня.

Вставай.

Подниматься совершенно не хотелось, свинцовая усталость придавила к полу. Голова гудела, в ушах стоял звон.

Рука потянулась к рукояти меча, валявшегося рядом. Кожа на кисти была покрыта волдырями. Боли не было. Я с трудом перевалился на бок, собирая под себя ноги. В глазах начинало двоиться.

В голове билась единственная мысль: тварь в любую секунду могла приблизиться.

Опираясь на клинок, я поднялся. Нужно как можно быстрее вытащить отсюда детей. Шаг, ещё шаг. Пальцы неловко отодвинули задвижку. Створки раскрылись, впуская холодный воздух, смешанный с гарью.

— Эй… Быстро сюда! — я вложил в голос все силы. — Быстро!

Оба ребёнка послушались, пусть и не сразу. Мальчик подтолкнул девочку к окну, я подхватил её, потянул наружу, чувствуя, как она дрожит всем телом. Затем вывалился и мальчик. Времени было в обрез, но они успели.

Я уже закидывал ногу на раму, оставалось только перемахнуть через неё, и… Пол неожиданно стал приближаться к лицу. Я упал на вовремя выставленную руку и, кажется, на секунду отключился. Голова мотнулась, и перед глазами на мгновение всё потемнело.

… Кажется, мне плохо.

Запоздалая мысль растворилась в новом приступе кашля. Я снова поднялся, привалившись к стене. Перед глазами всё плыло, но я заставил себя переставлять ноги.

На глаза попались ребята, сидевшие рядом со мной. Мальчик и девочка прижались к стенке и ошарашенно смотрели на меня. Нет, их взгляды были устремлены мне за спину.

Опершись на локти, я перевернулся и лицом к лицу столкнулся с белыми глазами другого слизня.

Да ну нахер…!

Я оттолкнулся руками и отполз к малышам.

Эта была меньше той, что осталась в доме. Но легче от этого не становилось.

Слизень неожиданно надулся, и это вызвало у меня гигантское чувство тревоги. Не просто тревоги — чувство надвигающейся смерти.

Я схватил обоих в охапку и упал с ними в снег. Совершенно бессмысленное действие, но я сделал его инстинктивно.

Полыхнуло жаром.

Я зажмурился, стиснул зубы.

Вот и всё.

В спину ударило раскалённым воздухом.

Я ожидал адской боли, сжимая под собой ребят. Их маленькие тела дрожали, вжимаясь в меня, и я чувствовал, как сильно они дышат — быстро-быстро, словно загнанные зверьки. Но боль не приходила.

Приоткрыв глаз, я увидел лишь детские макушки. Очень медленно повернул голову назад…

Прозрачный ледяной кристалл возвышался надо мной. За ним всё было красным от жара и пламени, некоторые языки выходили за его края, горячий ветер бил в лицо. От кристалла тянуло холодом, и это было настолько неестественно среди огня, что я на секунду решил, что брежу.

Каи?..

Имя эльфийки пришло в голову в первую очередь. Я заозирался, но нигде не увидел спасительного силуэта. Никакой фигуры на крышах, никакого отблеска знакомого ледяного лика. Только снег, дым и рёв пламени.

Кристалл краснел, а затем расплавился.

Надежда в груди оборвалась.

Я даже не успел закрыть глаза, лишь дёрнул руками в последней попытке закрыться. Пламя почти настигло нас, когда из снега крест-накрест выросли два ледяных кристалла, приняв на себя жар.

Ледяная пыль осыпалась, тая на коже, и впервые за всё время я почувствовал, как по ладоням разливается обжигающий холод.

Я растерянно моргнул.

Чего?..

Глаза опустились на руки.

Так это сделал я?!..