Там, где нас нет

Дверь квартиры Кати захлопнулась, отрезая шум улицы. Алиса стояла в прихожей и чувствовала, как ноги подкашиваются. Внутри - пустота. Тело ныло от каждого движения, синяки на запястьях темнели, превращаясь в фиолетовые пятна, похожие на кляксы.

Катя молча сняла с неё куртку. Притронулась к рукавам водолазки - осторожно, будто боялась, что та рассыплется. Провела подругу в комнату, усадила на диван, накрыла пледом. Принесла чай.

Алиса смотрела в кружку, не двигаясь. Горячая жидкость остывала, но она не делала ни глотка. Просто смотрела на коричневую поверхность и пыталась вспомнить, как дышать без боли.

Катя села рядом, положила ладонь на её руку. Молчала.

И тогда, в этой тишине, слёзы прорвались - долгие, беззвучные, как будто они копились внутри годами. Алиса плакала, уткнувшись в плечо подруги, и Катя ничего не говорила. Просто держала её, пока та не затихла.

---

Первые два дня промелькнули, как один долгий, серый час. Алиса почти не вставала с дивана - лежала, смотрела в потолок, иногда засыпала и просыпалась от кошмаров. Она почти ничего не ела, пила только воду, когда Катя приносила стакан.

На третий день пришла Настя. Она принесла фрукты и новости из университета.

- Все спрашивают, где ты, - сказала Настя, садясь на край дивана. - Даже преподаватели заметили. Сказала всем, что у тебя грипп. Никто не переспрашивал.

Алиса кивнула. Ей было всё равно, что говорят в университете. Всё казалось далёким, неважным, как кино на чужом языке.

- И ещё, - добавила Настя, помедлив. - Максим подходил. Помнишь, Максим? Друг Дениса. Он очень беспокоился. Спрашивал, как ты, может ли что-то помочь. Я ответила, что ты болеешь и скоро вернёшься.

Алиса чуть заметно напряглась при упоминании Дениса. Но промолчала. Настя не стала уточнять.

---

Утром четвёртого дня Алиса решила, что больше не может прятаться. Ей нужно было домой. К родителям.

Она встала с дивана, с трудом разогнула спину, подошла к зеркалу. Синяки на лице почти сошли, остались только бледные желтоватые пятна на скулах. Запястья всё ещё напоминали о себе - Кирилл сжимал их с такой силой, что пальцы оставляли следы. Но под длинным рукавом водолазки их не было видно.

Катя помогла собрать вещи. Всё уместилось в один небольшой чемодан.

- Если что - звони в любое время, - сказала Катя у двери.

Алиса обняла подругу. Слов не было. Но Катя поняла.

Она вызвала себе такси. погрузив чемодан в багадное отделение, она помогала Кате и села в салон, направляясь домой, к своей семье.

Дома родители встретили её с тревогой. Мать стояла в прихожей, прижимая руки к груди, с красными от слёз глазами. Отец выглядел постаревшим - морщины вокруг глаз стали глубже, плечи опустились.

- Где ты была? - спросила мать, обнимая дочь. - Мы с ума сошли!

- Мне нужно было подумать, - тихо ответила Алиса.

Отец подошёл ближе, всмотрелся в её лицо. Она отвела взгляд. Он заметил бледность, тёмные круги под глазами, следы на скулах.

- Что у тебя с лицом?

- Упала, - соврала она. - Споткнулась на улице.

Он не поверил. Но не стал настаивать.

- Хорошо, - сказал он, сглатывая. - Мы подождём, когда ты будешь готова говорить. Но, Алиса... нам нужно знать, что ты решила. Насчёт брака.

Алиса закрыла глаза на мгновение. Потом открыла.

- Дайте мне два дня, - сказала она. - Вечером второго дня я скажу.

- Мы подождём, - повторил отец.

Алиса поднялась к себе в комнату, закрыла дверь и рухнула на кровать. Теперь слёз не было. Только пустота и тяжесть, которая давила на грудь.

---

На следующее утро она снова надела водолазку, широкие чёрные штаны. Тональный крем скрыл остатки синяков на лице. Она выглядела почти нормально. Почти.

В университете Катя и Настя ждали у ворот. Обняли, как будто не виделись целую вечность.

- Доброе утро, - сказала Катя, пытаясь улыбнуться. - Готова?

- Готова, - ответила Алиса. И сама не поняла, врёт или говорит правду.

Втроём вошли в здание. Студенты сновали мимо, кто-то оглядывался, но большинство не обращало внимания. Обычное утро в университете. Только для Алисы оно было любым, только не обычным.

Они шли по коридору к лестнице. Алиса чувствовала себя лучше, чем вчера. Ноги дрожали меньше, дыхание было ровнее. Катя и Настя шли по бокам, словно охраняя её от всего мира. И в этот момент, когда она уже почти поверила, что день пройдёт спокойно, она увидела их.

Денис и Максим вышли из-за поворота. Они шли по коридору в её сторону - высокие, уверенные, такие же, как в школьные годы. Только старше. Только взрослее. Денис разговаривал с Максимом о чём-то, жестикулируя, и не смотрел в её сторону.

Алиса замерла. Внутри всё сжалось. Она надеялась, что они просто пройдут мимо. Что она сможет сделать вид, что не заметила их. Но Денис, проходя рядом, вдруг остановился.

Он повернулся к ней.

- Алиса.

Не вопрос. Просто констатация факта. Она подняла глаза и встретилась с его взглядом. Серые глаза смотрели холодно, но в них читалась решимость. Рядом с ним стоял Максим.

- Отойдём, - сказал Денис, указывая на пустой угол у лестницы. - Нам нужно серьёзно поговорить.

Катя и Настя переглянулись. Они явно не понимали, что происходит. Катя шагнула вперёд, словно хотела защитить подругу.

- Что тебе нужно от неё? - спросила Катя, глядя на Дениса с вызовом.

- Личный разговор, - ответил Денис, не отводя взгляда от Алисы. - Между мной и ей.

Катя хотела возразить, но Алиса остановила её жестом. Подруги отошли в сторону, но остались в поле зрения - на всякий случай.

Алиса повернулась к Денису и скрестила руки на груди. В голосе зазвучала сталь, которую она сама в себе не узнавала:

- Нам не о чем разговаривать. Иди туда, куда шёл.

Денис усмехнулся, и в этой усмешке смешались раздражение и что-то другое - насмешливое, почти флиртующее.

- Да ладно? - сказал он, делая шаг ближе. - Ты же прекрасно понимаешь, что нам есть о чём поговорить. Не притворяйся, что не знаешь.

- Я не притворяюсь, - ответила Алиса, сжав челюсти. - Мне действительно нечего сказать тебе. Ничего из того, что было бы тебе интересно.

- Даже так? - он наклонил голову, разглядывая её с лёгкой иронией. - А я думал, ты удивишь меня своим красноречием. Но ты просто стоишь и злишься. Это скучно.

Алиса почувствовала, как внутри закипает раздражение. Он стоял перед ней, такой самоуверенный, с этой полуулыбкой на губах, и говорил так, будто они обсуждали погоду.

- Я не собираюсь развлекать тебя, - ответила она холодно. - Если ты хотел просто постоять и посмотреть на меня, ты уже это сделал. Можешь идти.

Но Денис не двинулся с места. Он смотрел на неё с такой настойчивостью, что Алиса почувствовала себя под микроскопом. А потом он сказал то, от чего внутри всё оборвалось:

- Срок три дня. Мой отец дал тебе три дня на подписание документов.

Алиса замерла. По спине пробежал холод. Она смотрела на него и не понимала, шутит он или говорит серьёзно. Но по его лицу было видно - он не шутит.

- Ты знаешь, что решение принято. Остались только формальности. И я не собираюсь ждать, пока ты соберёшься с духом.

- Ты думаешь, я подпишу что-то, что разрушит мою жизнь? - прошептала она.

- Я думаю, ты подпишешь всё, что нужно, чтобы спасти свою семью, - ответил он. В голосе его не было насмешки, но была твёрдая уверенность. - Потому что если ты не подпишешь, твой отец потеряет всё. И ты это знаешь.

Алиса смотрела на него, и в груди поднималась волна гнева. Она хотела ответить ему чем-то резким, ядовитым, чтобы он почувствовал хотя бы часть её боли. Но слова застревали в горле.

- Я не сделаю этого, - выдавила она. - Я не подпишу ничего, пока не найду другой способ.

- Другого способа нет, - отрезал Денис. - И ты это знаешь. Я приду за ответом через три дня. Не заставляй меня ждать.

Он развернулся и пошёл к Максиму, который всё это время стоял в стороне. Максим бросил на Алису быстрый взгляд - в нём читалось что-то вроде извинения, - и они ушли вместе, оставляя Алису стоять в коридоре одну.

Она смотрела им вслед, чувствуя, как внутри всё дрожит. Катя и Настя подбежали к ней, схватили за руки.

- Алиса, что случилось? О чём он говорил? Что за документы? - тараторила Катя.

Алиса смотрела в пустоту коридора и не знала, что ответить.

- Ничего, - сказала она наконец, пытаясь унять дрожь в голосе. - Просто старые счёты.

Но по тому, как дрожали её руки, было понятно - это далеко не старые счёты. Это было что-то гораздо более страшное.