Симбиоз Апокалипсиса

Сначала серый полумрак за окном прорезает тонкая полоска света, пробивающаяся между небоскрёбами, а потом в какой-то неуловимой момент весь город заливает ярким, немного агрессивным утренним светом. Резко раздался мелодичный звук, но утро не делало из приятных с такой мелодией. Мэри, лежавшая на животе, — а лицо уткнулось в мягкую подушку, — и только стоило первой ноте раздаться, так она сразу дёрнулась и мигом села на матрасе, выключив будильник на телефоне, словно он её напугал до ужаса. Она выдохнула и провела по своим запутанным волнистым локонам, что за ночь превратились, словно в гнездо для экзотической птицы. Тёмно-карие глаза слипались от сна, и девушка протёрла их, свесив ноги с кровати, и босыми ногами коснулась пола. Где-то на улице, за окном её комнаты, уже город жил в эти ранние часы утра: множество машин проносились по дороге, жители проходили по улицам, и голоса смешивались в один смешанный шум. В Квинсе всегда жизнь начиналась рано и всегда чуть громче, чем хотелось. Мэри прошлась по комнате — пусть всё ещё глаза хотели спать, но в принципе уже чувствовалась бодрость в теле. Она прислонилась к своему рабочему столу, где над ним, на стене, висело зеркало, и оглядела своё уставшее и слегка отёкшее лицо; даже показалось, что ещё немного — и уже на свой возраст вообще не будет похожа. Виднелись под глазами, в внутреннем углу, тёмные тени, что являются доказательством того, как долго она засиживалась ночами. Мэри не обратила особого внимания — справиться с этим можно. Оттолкнувшись от стола, направилась к шкафу с её одеждой и взяла сразу, даже не разглядывая другие варианты, — тёмная водолазка и тёмно-серые джинсы. Удобно, просто. Закрыв за собой деревянные дверцы шкафа, она взяла расчёску с тумбочки у кровати и принялась расчёсывать свои слегка потемневшие от частого мытья волосы с глубоким синим оттенком крашенных волос. В правой руке держала расчёску и проводила зубчиками по волосам, распутывая, но особо трудные пряди, спутанные в колтуны, приходилось свободной рукой придерживать у корней, чтобы не было так больно, — наклонившись корпусом вперёд, чтобы волосы рассыпались перед её лицом. Зато после недолгих манипуляций зубчики проходили уже плавнее и не застревая. Выпрямившись резко и запрокинув голову, оттряхивая волосы от лица, они сразу распушились, словно грива льва. Мэри выдохнула после такой трудной работы, приглаживая волосы по своему вкусу. Оставалось только нанести лёгкий макияж — и она была бы готова, но решила отложить это после завтрака. Заправив постель, Мэри покинула комнату и пошла по коридору своего дома к кухне. Её мама уже была давно на работе, а её отец выходил позже, поэтому всегда подвозил Мэри до колледжа. Мэри прошла к холодильнику, пока высокий широкоплечий мужчина сидел за столом, смотря параллельно телевизор и разрезая ножом яичницу. Девушка, проглядывая полки в поиске чего-нибудь существенного для завтрака, говорила через плечо:

— Привет, пап.

Ответа не последовало. Лысый мужчина так и продолжал есть, не оглядываясь. Мэри оглянулась на него и закатила глаза. Опять не услышал. Она вздохнула и сказала уже громче:

— Привет, пап!

Мужчина дёрнулся и повернулся. Его обычно грозное лицо вытянулось слегка от неожиданности, и он сказал слегка резковато, но без злобы на дочь:

— Е-мое, это ты. Ты чего так орёшь?

— Потому что ты не слышал меня. Тут хоть внимание обратил, — она взяла контейнер с оставшимся рисом, хлопнув дверцей холодильника, поплелась к микроволновке, ставя на минуту контейнер, и принялась ждать, скрестив руки на груди. Отец Мэри повернулся обратно и сказал:

— Ну и чего? Это не значит, что орать надо, даже если слабо слышу.

Вот такой у Мэри отец, Джон. Мужчина уже явно не молодой — 60 лет уж, — но оставался в прекрасной форме, чем многие в его возрасте мужчины. Многие, кто впервые общаются с ним, могут подумать, что он грозный, сердитый, и кажется, что скажешь не то — то сразу размажет по стенке, хоть... отчасти есть правда. Но Мэри знала, что его «грозное» лицо — это просто расслабленное состояние лица, а то, что он говорит громче, то не значит, что от злости, — просто он глох на одно ухо, поэтому не с первого раза слышит что-то, если человек не перед ним или посторонние звуки мешают.

Как раз после размышлений пикнула микроволновка, и девушка взяла свою еду, усаживаясь напротив своего отца за столом, и они спокойно ели в тишине, только слышался звук телевизора и редкий стук столовых приборов об тарелки. Джон прожёвывал кусок яичницы и с наполовину набитым ртом нарезал следующий кусок, спросив:

— Ты сегодня до скольки?

— К четырём буду свободна.

— М-м-м, понял, тогда успеваю. Заскочу тогда за тобой. Напиши, как закончишь, я приеду, а то мало ли чего поменяется у тебя — он посмотрел на дочь краем глаза и потом с лёгкой ухмылкой сказал, в его голосе слышались игривые нотки: — Ну, если тебе, конечно, не стыдно, что папа тебя до колледжа провожает, как в первом классе.

Мэри покосилась на него, и её челюсть замерла на мгновение; она продолжила жевать рис и проглотила. Она иронично кинула взгляд на него и выгнула бровь:

— Ты издеваешься?

— Ну а что? Я, конечно, не против, просто даже интересно, как твои однокурсники реагируют или другие дохляки там. Завидуют, наверно, что тебя такой крутой папа отвозит.

Мэри закатила глаза со вздохом, доедая остатки риса, и уже встала из-за стола, положив тарелку и ложку в раковину, проходя мимо в коридор, и сказала, зная, что тот вряд ли услышит:

— Тебе уж не знать, как зависть они показывают.

Мэри направилась к тумбочкам у входа и пошарилась. Даже было странно, почему её косметичка вообще в прихожей, а не в комнате. Просто практично и экономно — сразу рядом на крючках сумка с учебными принадлежностями и её сумочка с личными вещами: обуйся и иди спокойно. Прислонившись, глядя в зеркало, она сделала лёгкий макияж — всего лишь тушь да тон, ну и немного бальзама на губы с тёплым, еле заметным оттенком розового. Вспомнив, что оставила телефон на зарядке, она вернулась в комнату, и там уже были пара пропущенных от Сэм и десятки сообщений спамом, чтобы Мэри прочитала наконец. Мэри зажала телефон между ухом и плечом, перезванивая подруге, и только гудки прекратились, только Мэри хотела сказать: «Алло?», — так раздался энергичный и возбуждённый голос Сэм, словно у неё рот был пулемётом:

— Алло, дура! Ты чего, епта, не отвечаешь!? Говорила, что пораньше приедешь, я уже стою у выхода, как ебнутая. Ко мне бабка даже подошла, что мимо проходила, сказала, не потерялась ли я! Я сижу тут как бомж!!! Мне картонки не хватает! И тебя!!!

Мэри вздохнула резко, отодвинув на вытянутую руку телефон, а другой рукой искала наушники и очки для зрения. Помассировав ухо от такого громкого голоса подруги, что даже на расстоянии было и так прекрасно слышно, услышав, что голос в телефоне замолчал, Мэри спокойно, с иронией в голосе, ответила в трубку:

— И тебе доброе утро. Меня радует, что ты по мне скучаешь, взаимно. Но позволь напомнить, что пораньше в моём случае — не на сорок минут, а на десять минут раньше обычного. Я не собираюсь тебя настолько баловать. Приеду в 8:10, я тебе писала вообще. Вчера.

На несколько секунд было молчание, походу, за это время, пока Мэри проходила по коридору, складывая вещи в свою сумочку, слегка щурясь, чтобы убедиться, что всё есть, и после натянула на переносицу очки. Девушка услышала, что на кухне повисла тишина, видимо, её отец уже поел и идёт. Приходя к входной двери, вставая рядом с дочерью, и наклонился с тихим кряхтением, пока надевал свои ботинки, и раздался голос на линии телефона:

— Ладно, отвертелась. Я забыла просто. Тогда жду тебя. Сорян, ложна тревога.

— М-м-м, давай, покеда.

Взглянув на экран телефона, она увидела, что звонок сбросился. Она положила телефон в сумочку и, взяв ложку для обуви, не потрудившись развязать шнурки, засунула ногу в конверсы. Джон повернул голову, услышав неотчётливо слова дочери, и подумал, что она говорит ему:

— Чего?

— Я не тебе. Мне Сэм звонила. Говорила, что ждёт меня.

— А-а-а, опять она. Надеюсь, вы ничего не затеяли на сегодня? Прогулки там или чего ещё, — он выпрямился, взяв свой рюкзак с вещами для спортзала, и виднелся протеиновый шоколадный коктейль, положил туда телефон, застёгивая молнию, а на шею надел бейдж. Подхватив с тумбы ключи и позвякивая ими, уже пошёл с дочерью, закрывая их дом, и они направились к чёрному «Ниссану».

— Не знаю, может быть. Она что угодно придумать может. Сейчас туда, а завтра ещё в какую-нибудь задницу поведёт, — она пожала плечами, спокойно говоря это, залезая на пассажирское сиденье, и следом спереди сел на водительское сиденье.

Утренний Нью-Йорк был прекрасен, даже с улицами, наполненными вихрем жителей, спешащих по своим делам. Мэри смотрела в окно задумчиво на вывески, витрины кофеен; люди то и дело наклоняли головы в свои смартфоны, кто-то бежал до автобусной остановки, когда почти поспевал сам транспорт. Мэри вздохнула, а Джон посмотрел на заднее стекло и, увидев, что его дочь ушла в себя, спросил:

— Ты чего притихла? Может, расскажешь, что происходит у тебя в колледже? Какая первая пара у тебя?

Мэри посмотрела на него и ответила спокойно, поправляя ремень безопасности:

— История искусств. В колледже ничего особого не происходит, всё как обычно.

Её отец выдохнул и продолжал лениво водить одной рукой по рулю. Дорога продолжалась недолго, и он остановился на обочине у здания колледжа. Ну что ж, оставалось только пережить эти пары, а дальше, может быть, чем-нибудь заняться: может, какие-нибудь новеллы прочитает или порисует, ну либо фильмы посмотрит какие. Она потянулась и поцеловала в щёку отца и сказала:

— Пока, спасибо, что подвёз.

— Ну, давай. Если что — пиши, звони. Приеду к четырём. Удачи на занятиях, не хулигань там с Сэм. С ней весь колледж разнесёте.

Он хмыкнул, и когда дочь захлопнула за собой дверь, машина тронулась и поехала, исчезая в потоке машин. Мэри вздохнула и, оглядываясь, искала свою «бомжиху». Столько студентов уже собиралось и проходило мимо к входу здания, но девушка так и не увидела свою подругу; она искала её по головам, ища крашенные розовые волосы. И тут внезапно из толпы выскочила с разбега её яркая подруга и сразу кинулась в объятия. Выглядела она очень... необычно по сравнению с многими ровесниками. Яркие крашенные розовые волосы по плечи, и наверняка их накрутила, правда, неудачно, наспех. Макияжа на лице было более чем достаточно, даже Мэри задумывалась, как она это всё делает, и, по крайней мере, получается даже хорошо, а не как ребёнок, который впервые взял в руки косметичку мамы. Стрелки ровные, ресницы длинные и густые от туши, делая глаза выразительными, тени на веках светло-голубого вперемешку с серебристым оттенком. Наряд на ней был из розового топика, а поверх него — вязаная стильная белая кофточка, ленты на поясе и красивая, но коротковатая чёрная юбка с белыми высокими гольфами. Мэри осмотрела её, отстранившись на шаг после объятий, и хмыкнула:

— Хмм... прекрасно выглядишь. Словно на показ мод вышла, а не на учёбу. Для кого так вырядилась?

Мэри сложила руки в карманы своих джинс и спокойно оглядывала её, но в уголках её губ виделась лёгкая тёплая улыбка. Встретиться с подругой — единственное, что приносит счастье на этих скучных лекциях, пусть и встречаются они только на перерывах или на ланче. Сэм, улыбаясь широко, сказала, поправляя слегка свои волосы:

— Ой, не для кого-то я вырядилась! Просто настроение хорошее, ну и плюс каждый день носить и выглядеть как серая мышь — не охота. Скучновато. Зато смотри, какая у меня лента классная! Правда, тут пояс бы подошёл, но он у меня ещё не приехал, покажу потом. Я ещё некоторые вещички поназаказывала, так что у меня будет «неделя моды»!

Мэри хмыкнула, слушая подругу, но, замечая, что студентов наплывает всё больше и больше, она кивнула головой в сторону входа и пошла, сказав через плечо:

— Ну ладно, уже предвкушаю. Пошли, давай, зайдём хотя бы, а там дальше расскажешь.

Сэм кивнула и ускорила шаг, идя за ней, поднимаясь по ступенькам в здание. Знакомые запахи сразу встретились, пока девушки проходили к шкафчикам: душноватый от толпы воздух, лёгкий запах красок со стен и проносящиеся мимо парфюмы некоторых студенток. Ну, всё как обычно. Мэри с Сэм открыли свои шкафчики. Мэри, открывая свою сумку, искала нужные учебники и принадлежности для первой пары, а Сэм подкрасила губы тинтом, глядя на зеркальце на внутренней стороне дверки шкафчика.

— Не собираешься брать конспекты? Скоро занятия начнутся, а ты никак от зеркала не отлепишься, — она положила свою маленькую сумочку в шкафчик и захлопнула дверцу, прислонившись к ней, — расскажешь, что нового?

Сэм вздохнула недовольно после её слов и всё же, быстро нашарив в сумке конспекты, она закрыла шкафчик, доставая телефон из кармана свободной рукой, что-то там листая, сказав небрежно, но с заметной недовольной ноткой в голосе и интонации:

— Да всё как обычно. Мамка вчера наорала, сказала, какая тварь, мразь из-за всякой чепухи, и укатила к своему любовнику. Заебала она уже, честное слово. Если бы не ебанные совместные комнаты общежития, то переехала бы сюда давным-давно от этой шмары.

Мэри вздохнула и отвела взгляд. Ну да, в жизни вообще ничего не меняется, даже такое. Девушка смотрит на недовольную подругу и пораздумывала. В принципе, было бы неплохо провести время вместе, а то она целыми днями после занятий то и дело что в комнате одна сидит, а тут можно было бы повеселиться вместе. Мэри пожала плечами и спокойным голосом сказала:

— Ну... раз такое дело, то, если хочешь, можешь у меня погостить. Если надумаешь, то сообщи своей маме и бабушке.

Мэри смотрит безмятежно на неё, но она прекрасно помнила, что происходило после занятий и когда возвращается домой Сэм. Пусть к самой Мэри довольно гостеприимно и дружелюбно общалась мать Сэм, но даже порой сама Мэри удивлялась с рассказов своей подруги, как с ней мама обращается, что даже поверить сложно. Но... Мэри не хотела, чтобы подруга испытывала на себе негатив весь день и обиду, поэтому решила предложить такой вариант, просто развеяться. Сэм перевела взгляд с телефона на Мэри и вскинула брови удивлённо, но тут же в её зелёных, словно изумруд, глазах сразу просияли от радости, и она кивнула с улыбкой:

— Спасибо большое, Мари. Я б с радостью, но... у тебя родители до скольки?

Мэри закатила глаза и ухмыльнулась снисходительно, выгнув бровь:

— О боже, опять ты за своё. У тебя это уже как традиция. Мама, как обычно, до шести, а за мной после пар папа заберёт. Напишу ему, что ты с нами будешь. Перестань моих родителей бояться, ей-богу. Они тебя не сожрут.

— Да я не могу! Ладно твоя мама, но я твоего папу побаиваюсь.

— Ты уже это говоришь 4 года, а я уже четвёртый год говорю тебе одно и то же — мы просто в комнате будем, ты никому не помешаешь, и, епт твою дивизию, мой папа ничего тебе не сделает. Чего ты так ожидаешь, что он на тебя наорёт или будет ругаться, если за всё это время он ни разу этого не сделал? Просто не обращай на него внимания.

Пока Мэри всё это по новому кругу объясняла ей, но вдруг заходит знакомая компашка. Ну а как же? Это же её однокурсники, трудно спутать. Компашка состояла из троих парней и одной девушки, не особо приятные персоны, но каким-то чудом с ними общаются многие из её курса, так и вне. Заметив их обеих, один из них, главарь банды, Джеймс, с усмешкой крикнул им:

— Да-да! Мэри-пупс не даст в обиду свою подружку от своего папашки, — голос прозвучал противно от его поддразниваний, и, как он голос сдавливает, мол, копируя поведение Мэри, та лишь выгнула бровь, глядя на них с прищуром, — защищаешь от бати, а он тебя уже который год провожает в колледж, свою малышку Мэри, и забирает, — сразу в их компашке сразу усмехнулись, косясь на Мэри и порой на Сэм, но с гордыми головами и с выдуманной победой прошли мимо по коридорам. "Поставили на место", "сделали как надо" и теперь довольные ушли. Мэри закатила глаза и вздохнула. Она вообще не чувствовала ни капли злости на них, ей, наоборот, только радовало, что она может с родителями время проводить и не считает это чем-то постыдным. Им бы лишь бы высмеять, чтобы казаться круче и взрослее, хоть такими темпами показывают свою тупость и заражают других тем же. Сэм кинула на них взгляд, полный неприязни, и уже хотела сказать им вслед что-то, но Мэри перехватила её запястье и повела по коридорам к аудитории Сэм, сказав со сталью в голосе:

— Не обращай внимания на этих идиотов. Скажешь им что-то — на тебя перейдут, тебе это вряд ли нужно. Сейчас занятия начнутся, я тебя провожу.

Сэм приоткрыла рот, но, не найдя слов, закрыла, слегка нахмурившись, оглядываясь на эту компашку, хоть уже ушли давно из поля зрения. Она вздохнула и пошла рядом, и, находя лекционный зал, где уже были её однокурсники внутри, Сэм оглянулась на Мэри и махнула рукой слегка, сказав:

— Ладно, я пошла, тогда встретимся на перерыве.

Мэри кивнула, и когда подруга скрылась за дверью аудитории, сразу направилась к своей, идя быстрым шагом, проходя через потоки студентов, лавируя.

Обеденное время.

Несколько пар уже прошли, и наконец-то дождались большого перерыва на обед. Мэри прошла с подносом к столику с Сэм. На подносе ничего особенного нет, всё по-скромному: салат, миска риса с подливой и мясом, картошка фри и пара шоколадных батончиков. Усаживаясь за стол, она только хотела уже подцепить вилкой листья салата, но взгляд на мгновенье метнулся на подругу, и она увидела недовольное лицо и надутые обиженно губки. Даже без внешних признаков можно было понять, что произошло что-то неладное, по одному её непривычному молчанию. Да и эта дуреха даже ничего не взяла толком: только какие-то сухарики ела, и непритронутая бутылка воды стояла на столе. Мэри вздохнула, положив вилку на тарелку, и положила руки на стол, глядя на Сэм, пока та то и дело смотрела куда угодно, только не на свою подругу напротив. Мэри спросила, выгнув бровь:

— Привет. Чего надулась?

— Да долбаёбы одни у меня, что со мной обучаются в одной аудитории. Девки тупые обосрали мой внешний вид. Сказали, что на толстых такое смело носить! Заебали уже все. Ничего нельзя надеть, то сразу будут хуесосить. Хотела красиво один день походить, я старалась, я, блять, даже не ем ничего толком днями, а жирной обзывают.

— И ты думаешь, что есть одни сухарики и ничего не есть днями — это повлияют на их слова и дальнейшие действия? Если у тебя это такие способы похудеть, то я могу тебя просвятить, что сделаешь себе только хуже. Что ты на всяких придурков обращаешь внимание? Ну или дур. Ты что, с ними жизнь строить будешь? Есть полно других людей, которые вместо такого скажут, что ты красивая. Насчёт своего вида даже не думай об их словах, всегда найдутся люди, что на что-то необычное сразу скажут оскорбления в лицо вместо того, чтобы молча уйти. Говорит о их неадекватности и невежливости только. Будешь слушать их — ты сломаешься. Морально и физически. Из-за их слов не нужно есть меньше, ясно? Не воспринимай все так серьезно от них.

Мэри взяла с своего подноса миску с рисом и придвинула ей, картошку фри положила на половину их стола, ухватив одну полоску картошки себе, прожевав, и подкинула в бонус один шоколадный батончик. Она уж вряд ли оставит свою подругу голодать из-за каких-то слабоумных людей. Сэм удивилась и уже хотела было отодвинуть, но Мэри явным взглядом дала понять, что если она хоть что-нибудь не съест, то вряд ли из-за стола выйдет, но бурлящий желудок дал о себе знать — она же толком не ела ничего с утра, а сухарики вряд ли утолят голод. Девушка вздохнула и всё же придвинула к себе миску риса и зачерпнула ложкой немного, пробормотав, обдумывая его слова:

— Ну да, я знаю это... Ладно, спасибо, Мари. Постараюсь как-нибудь не поддаваться на провокации.

— Молодец, теперь ешь спокойно. Приятного аппетита.

Девушки принялись за трапезу, и Мэри заметила, что той было немного получше, хотя бы уже не была так напряжена и теперь прежняя энергичность вернулась, и всё никак не могла доесть несчастную миску, потому что рот был занят разговорами. Мэри слушала её, пока сама же молчаливо ела, поглядывая в её сторону, кивая слегка порой, но вслушивалась, чтобы слышать её среди шума посуды и разговоров других студентов в кафетерии, но вдруг уловила с соседнего столика разговор компании. Мэри пыталась приглушить разговоры, но уловила интересную тему, что на момент прислушалась уже к ним, улавливая их монолог: «Да у нас власти совсем уже с ума сошли! Ей-богу, посмотри вот это дерьмо! Говорят, что у нас теперь зомби в стране! ХА-ХА-ХА! Боже, я даже не знаю, когда они угомонятся. Сначала НЛО несколько лет пугали, а теперь зомби! А дальше что? Все боги Египта вернутся? Мумии? Вампиры? Если ещё оборотни и призраки, то у нас есть полный комплект для Хэллоуина! Напугаем профессора Вулдмера, а то скептичен он больно много, развеется немного на старости лет. Продвинем развитие его старческого маразма на пару лет раньше!» Компания усмехнулась и вставляла свои комментарии, но Мэри посматривала в их сторону, слегка нахмурившись задумчиво. Посты о зомби? Что? Она приподняла брови в лёгком удивлении, задумываясь об этом, но тут из мыслей вернула в реальность нахмуренная Сэм:

— Глухая тетеря Мэри - сдохли все уши на метели! Ты меня не слушаешь!

— Я слушала, ты говорила про какие-то компьютерные игры.

Сэм закатила глаза и откинулась на спинку стула:

— Эту тему я давно как прошла, я тебе говорила про Джерси из параллельного курса. Что ты там в облаках летаешь? Их слушала что ли?

Сэм мотнула головой в сторону той компании и приподняла бровь, и Мэри вздохнула, кивнув:

— Извини, просто... Я не очень поняла, о чём они. Что за зомби? Они про игру говорят или о чём?

— Не, ты чо, совсем новости не читаешь? Говорят, что власти опубликовали предупреждение, что идёт расследование про какие-то найденные трупы и какие-то сгустки чего-то, ну, или типа того. Ну а зомбаками их назвали, потому что комментаторы их так по внешности описали. Вроде из нашей военной базы исследуют это говно. Наверняка просто вирус какой-то, но тоже стрёмно, так что не бери в голову насчёт зомби всерьёз.

Она отпила из бутылки оставшуюся воду и убрала миску и бутылку на поднос Мэри, вытирая лицо салфеткой и руки. Они обе уже доели при разговоре и теперь собирали всё это и относили грязную посуду и выкинули мусор, но всё же Мэри почувствовала в груди словно искру любопытства и интереса. Что же там за тела такие были и что это всё могло быть? После ланча Мэри была уже в лекционном зале на предпоследнем ряду, подперев щёку ладонью. Всё же любопытность узнать всю информацию самостоятельно, а не только от слов ровесников зашкаливала. Вот с чего бы многим так говорить, что это зомби? Странно. Лекционный зал гудел, монотонный голос профессора Маркуса растворялся в воздухе, не достигая её сознания. Взгляд не прикован к доске с формулами, а к экрану ноутбука, в котором она должна всё записывать, но там было открыто поверх её «конспекта» другое окно из поисковика, и было открыто недавно выложенное видео с новостного канала. Звук был выключен, чтобы не привлекать внимания, и она читала по субтитрам всю информацию, следя за проплывающей плавно дорожкой внизу.

«...Национальная гвардия Остина и передовые разведывательные отряды обнаружили странные тела в малонаселённых местностях и заброшенных посёлках...»

Мэри нахмурилась, щурясь слегка в своих очках на тонкой оправе, она перевела взгляд повыше, увидев, как на экране показали изображение. На экране, сменяя друг друга, появились фотографии, от которых только подпитывалось любопытство к увиденному. Это были останки... Настолько засохшие и разлагающиеся, что с первого взгляда было невозможно определить, кем они были при жизни — людьми или кем-то ещё.

«...Некоторые из тел настолько повреждены, что не подлежат визуальной идентификации...» — гласили субтитры.

Ведущая, блондинка с безупречной укладкой, продолжала вещать, а на экране появлялись новые кадры. Тела лежали на земле, на фоне покосившихся заборов и ржавых автомобилей. Их кожа была бледной, какой-то нездоровой, с сероватым оттенком и с отметинами тёмно-желтоватого гноя на некоторых участках кожи. Вокруг их ввалившихся, мёртвых глаз, словно чёрная паутина, расползались узорами из вздувшихся вен. Такие же были и на шее, проходили на прожилках... А рты были разорваны, разодраны до щёк, почти доходя до скул, что выглядело жутко. Челюсти на фото еле-еле держались на хлипких гнилых остатках кожи щёк, нитями держащих нижнюю часть челюсти. На губах разорванного рта была засохшая тёмная жидкость, но по слегка размытой фотографии вряд ли можно определить, что это было... но было похоже на кровь.

«Передовые группы отмечают, что от тел исходит сильный, тошнотворный запах гнили, — гласил следующий блок субтитров, — но при этом, по их словам, от трупов исходит странное, аномальное тепло, хоть по внешнему виду не похоже, что они недавно там появились...»

Мэри почувствовала, как к горлу подступает комок. Обычно такое увидишь в видеоиграх, но такое увидеть на самом телевидении ощущалось очень странно и довольное страшное событие. Она не отводила взгляда от экрана, пусть кадры были не из самых приятных, но такие новости и такого формата её очень заинтересовали. Тем временем ведущая в студии поправила бумаги и продолжила:

«После появления этих шокирующих кадров в интернете мнения общественности разделились. Одни пользователи утверждают, что мы столкнулись с новым, крайне опасным вирусом, другие же выдвигают теорию о наступлении самого зомби-апокалипсиса. Наш журналист Кэйт Бэйли сейчас находится в городе Остин и берёт репортаж у полковника национальной гвардии Остина — Эйдена Джонсона».

В следующую секунду экран поделился на две части: в одной из них оставалась ведущая в студии, а на другой появилась молодая журналистка, стоящая на фоне военного лагеря. Рядом с ней стоял мужчина, на вид ему было где-то немного больше пятидесяти, у него лицо было обветренное, серьёзное, а на груди висели несколько наградных планок.

«Скажите, полковник, — начала журналистка, поднося микрофон, — что на данный момент известно о природе этих... тел? Есть ли угроза для жителей страны?»

Полковник на видео сдержанно кашлянул и заговорил, и глаза Мэри настроились на полоску субтитров, проплывающую внизу:

«На данный момент мы не можем дать однозначного ответа. Наши оперативные и передовые группы были подняты по тревоге и в настоящий момент проводят тщательное расследование. Они постоянно докладывают нам о любых изменениях обстановки. Могу сказать, что мы привлекли к сотрудничеству исследовательские группы из Нью-Йорка, специалистов в области вирусологии, биологии и эпидемиологии».

«А есть ли предположения, кто эти люди, что прислали ваши люди?» — перебила его журналистка.

«Мы не можем утверждать, что это люди, мэм. Но, исходя из предварительных данных... Это не похоже на действия каннибалов или же на последствия употребления наркотических средств. Характер повреждений совершенно иной. Мы столкнулись с чем-то, что на данный момент не поддаётся классификации».

На видео полковник оглянулся куда-то и затем после паузы продолжил:

«В целях безопасности и для проведения полномасштабного исследования в городе Сан-Антонио была проведена полная эвакуация жителей. Вся городская инфраструктура временно проведена под контроль военных. Мы намерены выяснить причину произошедшего и, если таковая существует, нейтрализовать угрозу».

Мэри удивилась этим словам. Эвакуировать целый город, население которого больше одного миллиона? Как могли студенты вообще над таким смеяться, если это может быть серьёзной угрозой для страны? Это же по телевидению показывают, и сами военные подтвердили! После Мэри поводила мышкой, закрыв на экране компьютера окно с браузером, и начала печатать там конспект. Но мысли после этого не уходили.

Пары закончились быстро, и теперь Мэри стояла рядом с Сэм, брала из шкафчика свои вещи и спросила:

— Сэм... а ты видела новости, которые вроде утром показывали? Ну, о которых ещё другие студенты в кафешке говорили?

— Про зомбаков таких? Ну да, и что? — Сэм собрала свою сумку и оглядывала своё лицо в зеркале, поправляя свою вечно непослушную чёлку и ругаясь под нос, когда не получалось нормально уложить.

— Почему многие так беспечно реагируют? Это же реально угроза стране, происходит опасное, а эти придурки говорят так, словно кто-то просто набухался, а на утро его нашли таким, и теперь это показывают по всем соцсетям, чтобы поржать.

— Ой, тебе-то какое дело? Там сразу несколько отрядов работают, от нас это далеко. Не задумывайся насчёт этого, они быстро разузнают, что это, и всё, — Сэм беспечно пожала плечами, пренебрежительно ответив ей, проводя пятернёй по волосам.

Мэри тяжело вздохнула, приподняв бровь, глядя на неё своими тёмными глазами. Она покачала головой, хоть голос её был спокойный, но всё равно лёгкая нотка разочарования проскользнула:

— Ты серьёзно? Ты как всегда — пока не пробьют тревогу, тебе на всё насрать будет. Это в новостях показывают, военные работают над этим.

Сэм с хлопком закрыла дверцу шкафчика и повернула голову к Мэри с скептичным взглядом и закатила глаза, сказав раздражённо:

— Мэри, прекрати уже. Ты серьёзно будешь верить, что говорят по телику? Там говорят про НЛО уже который год, но что-то никаких инопланетных тарелок ещё не зафиксировали и каких-то пришельцев. Или ты и в них веришь тоже? Это наверняка просто какой-то ебучий вирус. Ты наигралась в свои игры, теперь ты всерьёз думаешь, что это зомби? Повзрослей уже, а?

Мэри нахмурилась слегка. От её тона было довольно неприятно такое слушать. Она не говорила, что, мол, зомби сейчас и до нас дойдут, и не начала говорить как лютый фанатик, а Сэм описала, словно именно так и было. Мэри выдохнула и сказала сдержанно:

— Я тебе не говорила, что у нас тут зомби-апокалипсис и что-то подобное. Просто вы выстраиваете всё в шутку или небрежно к этому относитесь, даже не проникаясь в суть. Ты даже меня не послушала и сделала вывод, что я уже верю, что пишут про зомби. Это и вправду может быть и вирус, но почему то, что я интересуюсь таким, — плохо? Я просто хочу с тобой обсудить насчёт этого. Я же тебя слушаю, когда хочешь на разные темы обсудить, даже те, которые я не понимаю или не особо интересуюсь. Тебе неинтересно слушать то, что меня интересует? Знаю, что мы ничего не можем сделать с этой информацией и мы только можем жить дальше до того, как всё это узнают, но мы должны быть аккуратны с этим и не относиться так беспечно, когда за наши жизни беспокоятся и пытаются уберечь от опасности. Хотя бы дезинфицироваться и быть аккуратными с неизвестным, пока ученые не узнают, что это.

Мэри сложила руки в карманы, глядя на неё, ожидая ответа. Сэм же закатила глаза, поправив сумку на плече, и просто зашагала к выходу из колледжа, сказав через плечо:

— Я тебя и не заставляла всё это время меня слушать. Я тебе все сказала. Вечно ты на всякую хуйню цепляешься, чем на что-то нормальное обратить внимание.

Мэри вздохнула и провела рукой по своей щеке, глядя ей вслед. Мэри сразу пошла за ней быстрым шагом, думая, с чего вдруг она так сказала? Она сама ведёт себя как ребёнок, даже не дослушав её нормально и не вникая в её разговор. Да даже если бы всё это время Мэри бы напрямую это говорила, то Сэм бы просто закрылась бы от неё и, вероятнее, вообще бы перестала общаться и обижалась бы постоянно. О каком еще разговоре может идти речь? Мэри была скептиком, да, но ей всегда что-нибудь необычное привлекало и просто развеяться от всей этой повседневной суеты помогало, помогало убрать скучающую пустоту внутри. А с ней даже насчёт этого не с кем поговорить спокойно. Выходя из здания, она нашла розовую голову среди других людей и пошла за ней следом. Догнав её, Мэри положила руку на её плечо сзади и сказала невозмутимо:

— Сэм, погоди. Ладно, если не хочешь, чтобы я об этом с тобой обсуждала, то не буду. Но... мы же вроде договаривались, что ты ко мне пойдёшь? Куда ты тогда?

Сэм оглянулась на подругу и лишь слегка скривила недовольно губы и прищурилась, увидев её, и резко повела плечом, где лежала рука Мэри, и сказала с неприязнью, отстраняясь от ее прикосновения:

— Я не хочу уже никуда. Едь домой одна.

— Ну а ты?

— Да какая тебе разница, куда я пойду?! В мамашки мне записалась или что? К себе я пойду, отстань уже. Замучаешь со своими ходячими трупами и их тем более, что в гробу перевернуться сотню раз!

Мэри пару раз моргнула, не ожидав таких слов от подруги, но отпустила руку, смотря на неё. Она вела себя как-то странно, с чего вдруг она так вспылила, ведь изначально всё нормально же было. Хотя... зная её уже с четырнадцати лет, с ней всякое могло происходить. Мэри вздохнула и отвела взгляд от Сэм, когда та уже пошла в сторону своего дома. Мэри заметила, как подъехал знакомый чёрный «Ниссан», и села на пассажирское сиденье, захлопнув дверь и пристегнулась. Настроение окончательно испортилось... всё время Сэм из-за какой-то чепухи обижается, но потом постоянно возвращается как ни в чём не бывало. Она ведь знала прекрасно, что с Мэри особо никто не дружит и только она единственная её подруга уже который год. Знает и, походу, пользуется этим, хотя с другими вряд ли так поступит. Ну и пусть. Не в первый раз через это проходит.