"Макси без лица"

Чимин стоял посреди кухни, чувствуя, как уши пылают от праведного гнева и жуткого смущения. Наглая теория Юнги и этот сокрушительный, звонкий, похожий на породистое ржание смех Миён окончательно доконали его эго. Хвалёный к-поп айдол, перед которым трепетали миллионы, сейчас выглядел как нашкодивший мальчишка.

— Да идите вы все на три весёлые буквы! — в сердцах рявкнул Чимин, всплеснув руками так, что едва не задел висящий над островом половник. — Заколебали меня! Оба! Мин Юнги, хорош сочинять сказки на ходу! А ты… ты вообще ведьма! Нет, ну реально!

Он уставился на хохочущую Миён, судорожно пытаясь нащупать хоть какую-то уязвимость в её ледяной броне, и перешёл на отчаянные оскорбления:
— Особенно твой характер! Мин Миён, ты элементарно не найдёшь себе никого, потому что у тебя ужасный, просто отвратительный характер! Ни один нормальный мужик не выдержит эту твою вечную мерзлоту!

Высказав всё это на одном дыхании, Чимин круто развернулся на каблуках, громко топая дизайнерскими кроссовками, и стремительно ушёл в сторону гостиной, напоследок с грохотом захлопнув за собой дверь.

На кухне на мгновение повисла тишина. Смех Миён плавно сошёл на нет. Она проводила взглядом закрывшуюся дверь, и на её природных, насыщенно-красных губах на долю секунды появилась мягкая, немного грустная улыбка. Слова Чимина про «вечную мерзлоту» и одиночество задели за живое — ведь он и понятия не имел, почему её характер стал таким в четырнадцать лет.

Но грустить Мин Миён не умела долго. Слишком много гордости текло в её венах.

Она мгновенно вернула себе контроль над лицом, плавно повернулась к Юнги и… картинно, со страдальческим вздохом прижала ладонь к груди. Прядь её асимметричного каре драматично упала на левую щеку, прикрывая короткую чёрную стрелку на веке.

— Ну-ну… Зачем же вы так, Пак Чимин? — пропела она с пафосом актрисы дешёвой дорамы, заламывая тонкие пальцы с матовым чёрным маникюром. — Ах, как так, Пак Чимин?! Вы разбили моё хрупкое девичье сердце признанием, что я никого не найду!!! О, я умираю от неразделённой любви к вашему уязвлённому эго!

Юнги, который в этот момент как раз подносил к губам горячую кружку свежесваренного кофе, не выдержал. Он буквально заржал в голос, расплескав половину напитка на столешницу.
— Боже, Миён-а, прекрати! — давясь от смеха, выдавил старший брат, утирая слезы. — Прекрати, я сейчас сам умру. Пак этого точно не переживёт, если услышит. Ты просто безжалостна.

— С извращенцами второго типа нужно бороться их же методами, хён, — абсолютно спокойно, мгновенно вернувшись в своё привычное холодное состояние, ответила Миён. Она сделала глоток чая и перевела взгляд на часы. — Время близится к полудню. Чимин перебесится и вернётся к работе, а вот нашей драгоценной невестке Сонми пора бы уже проснуться и осознать масштабы твоего собственнического гнева.