"Макси без лица"

В отношениях Мин Юнги и его младшей на три года сестры Миён никогда не было приторной нежности. Им это и не требовалось. Они жили на одной волне: подначивали друг друга, отпускали колкие шутки, а порой вместе с удовольствием «перемывали кости» кому‑нибудь из знакомых. В этих разговорах между ними витала та самая родственная близость, которую не нужно было озвучивать. Юнги обожал сестру, хотя и прятал это за сдержанностью и привычным сарказмом. Любому было достаточно увидеть, как он ловит её взгляд или прислушивается к каждому её слову, чтобы понять: за неё он уничтожит любого.

Дома родители души не чаяли в Миён, она была их маленькой любимицей. Но Юнги ничуть не ревновал. Он сам помнил, как в пятом классе эта девчонка разложила ему сложнейшую тему из восьмого класса так, что сухая теория вдруг обрела смысл. Она была гениальна. И она же всегда сглаживала острые углы перед родителями, выгораживая брата. А когда Юнги бывало по-настоящему тяжело, Миён просто садилась рядом и тихо, без лишних утешений, помогала собраться. Её спокойствие действовало на него как бальзам.

Но если для семьи и лучшей подруги Юны она была тёплым убежищем, то для остального университета Мин Миён оставалась куском благородного льда. Острым, как бритва, и неприступным. И в один из дней этот лёд треснул, превратившись в сокрушительную лавину.

В тот день Миён выглядела безупречно в своей излюбленной манере: наглухо застёгнутая стильная серая рубашка с галстуком, структурированный чёрный пиджак и юбка в складку, подчеркивающая её изящную фигуру. Образ завершали высокие чёрные гольфы, лакированные туфли и её фирменные короткие стрелки. Идеальная, холодная аристократка.

Гул в главном холле университета оборвался внезапно. В центре коридора стоял Пак Чимин — признанный красавчик, эгоцентричный лидер местной золотой молодёжи, чьё самомнение превосходило размеры самого здания. Ради забавы он устроил очередное показательное унижение: перед ним на коленях стояла зарёванная первокурсница, а Чимин с ленивой усмешкой выливал остатки холодного айс-американо прямо на её светлые волосы, под улюлюканье своей свиты.
— Ой, прости, рука соскользнула, — протянул Чимин, бросая пустой пластиковый стаканчик девушке под ноги. — В следующий раз смотри, куда идёшь, и не смей дышать в мою сторону.

Толпа безмолвствовала. Никто не решался перечить Паку. Кроме неё.

Каблуки Миён чётко и размеренно застучали по мраморному полу. Она подошла вплотную, краем глаза заметив, как в паре метров среди студентов напрягся Юнги, готовый в любой момент вмешаться. Но Миён лишь плавно опустила руку на плечо плачущей девушки, заставляя ту подняться, и перевела свой карий, почти чёрный взгляд на Чимина.

— Надо же, Пак Чимин, — её низкий, бархатистый голос прозвучал в абсолютной тишине, как удар хлыста. — Я знала, что твой интеллект обратно пропорционален твоей самооценке, но не думала, что настолько. Воевать с первокурсницами при помощи кофе? Это твой максимум?

Чимин на секунду опешил, его высокомерная улыбка дрогнула:
— Мин Миён, не лезь не в своё дело, если не хочешь...

— Если не хочу чего? — элегантно перебила его она, изогнув бровь. Миён не кричала, но её слова, точные и безжалостные, буквально расчленяли его авторитет на атомы перед сотней свидетелей. — Ты выглядишь жалко, Чимин-а. Настолько обделен вниманием дома, что самоутверждаешься за счёт тех, кто не может ответить? Твоя свита смеётся не над твоими шутками, они смеются над тем, как отчаянно ты пытаешься казаться крутым, оставаясь всего лишь капризным, закомплексованным мальчиком, которому забыли купить игрушку. Настоящие мужчины защищают, а ты... ты просто дешёвое зрелище. Посмотри на себя — тебя же искренне жаль.

По холлу пронёсся тихий выдох. Чимин вспыхнул. Его идеальное лицо перекосило от ярости. Мужское эго было растоптано так изящно и публично, что он потерял контроль.

С замахнувшейся руки сорвался хлёсткий удар — пощёчина пришлась Миён по лицу, заставив её голову резко дернуться в сторону. Юнги сорвался с места с глухим рыком, но Миён оказалась быстрее.

Благодаря долгим тренировкам по самообороне, на которые её в своё время затащил Юнги, её тело сработало на чистых рефлексах. Она не закричала, не заплакала. Миён резко развернулась на каблуках и с такой силой влепила Чимину ответную пощёчину, что у того отлетел серебряный кафф с уха. И прежде чем он успел осознать произошедшее, Миён коротко, хладнокровно и максимально точно всадила ему кулак прямо в солнечное сплетение.

Чимин согнулся пополам, хватая ртом воздух и оседая на пол.

Миён даже не поправила сбившийся галстук. Она лишь мазнула по нему своим ледяным взглядом, в глубине которого горело опасное пламя, и тихо произнесла:
— Ещё раз распустишь руки — я тебя уничтожу.

Юнги уже стоял рядом, тяжело дыша и закрывая сестру спиной от подбежавших друзей Чимина, но война уже была объявлена. С того самого дня между Пак Чимином и Мин Миён началась глухая, яростная и очень сильная вражда, готовая в любой момент сжечь этот университет дотла.