Связанные иным миром

Выходные минули на удивление быстро, оставив после себя лишь шлейф из исписанных черновиков и стойкого ментального истощения. Субботнее занятие в роскошном, наполненном ароматами изысканной выпечки доме Акиры, где тётя Акао без конца пыталась накормить Амайю десертами, прошло в условиях забавного контраста. Воскресный же штурм тригонометрии в тихом учебном кафе у станции Сакуратё закрепил в голове Накамуры те знания, которые казались ей недосягаемыми.

Понедельник начался вполне спокойно. Серое мартовское утро лениво вползало в окна двенадцатого класса, не предвещая никаких бурь. Первые три урока тянулись монотонно и мирно: на литературе Амайя безупречно анализировала душевные терзания героев Нацумэ Сосэки, пока Акира тихо дремала на своей предпоследней парте среднего ряда, укрывшись за объёмными рукавами кардигана. Всё шло по привычному, строгому школьному сценарию, и Танака уже мысленно рассчитывала, что сегодняшний час дополнительных занятий станет финальным штрихом перед грядущей пересдачей.

Однако во второй половине дня, как раз к началу урока геометрии, Накамуре, похоже, стало невыносимо скучно. Усталость от зубрёжки, помноженная на её неуёмную, творческую и гиперактивную натуру, требовала немедленного выхода. Шатенка относилась к тому типу учеников, которые просто не могли долго сидеть неподвижно, если предмет их не увлекал. Взглянув на суровый профиль профессора Катаоки, который с важным видом чертил на доске огромную пространственную координатную сетку, Акира почувствовала непреодолимое желание как-то разбавить эту душную атмосферу. Она решила напакостить математику.

Действовать шатенка решила проверенным, изощрённым способом. Дождавшись, пока Даити повернётся к классу спиной и увлечётся громким объяснением векторов, разноглазая аккуратно достала из пенала крошечный, но мощный лазерный брелок-указку, который завалялся у неё в сумке после недавнего фестиваля. Накамура умела развлекаться незаметно. Направляя тонкий, едва различимый в светлом классе красный луч на безупречно гладкую, зеркально блестящую лысину профессора, она заставляла яркую точку забавно плясать по его голове. Лысина Катаоки работала как идеальный отражатель: пучок света рикошетил от неё прямо на потолок и противоположную стену, заставляя задние ряды учеников едва сдерживать глухой, удушливый смех.

Сидевшая на первой парте Амайя, конечно, не собиралась вмешиваться, когда случайно заметила это безобразие в отражении оконного стекла. Ей было абсолютно всё равно. Накамура частенько вытворяла на уроках подобные глупости, из-за чего её добрую тётю вызывали в школу с завидной регулярностью — администрация Мидоригаока знала стилистку уже как родную. Танака лишь мысленно пожала плечами, в очередной раз поражаясь детской глупости своей одноклассницы, и продолжила конспектировать формулы. Спокойствие и логика превыше всего.

Но в какой-то момент случилось то, чего никто не мог предугадать. Кудрявая, увлёкшись игрой света на учительской лысине, слишком сильно подалась вперёд, оперевшись на край своей парты. В этот же миг её локоть соскользнул, с силой задев стоящую на краю тяжёлую, массивную подставку для карандашей. Пластиковый стакан с грохотом полетел на пол.

Акира в панике попыталась поймать его на лету, но лишь неуклюже взмахнула руками, напрочь забыв про включённый лазер. Тонкий красный луч резко полоснул по лицу тёмноволосой, ослепив её на долю секунды. Инстинктивно защищаясь от внезапной яркой вспышки, Танака резко вскинула левую руку вверх и дёрнулась в сторону, задев собственную парту. Её стул со скрипом отлетел назад.

Профессор Катаока от этого внезапного каскада шума и движений на первых рядах мгновенно развернулся от доски. Его брови сурово взлетели вверх, а лицо налилось багровым гневом. На полу валялись карандаши Акиры, а прямо перед ним стояла ошарашенная красноглазая, в чьей руке, по роковой случайности, запутался тот самый злосчастный лазерный брелок — испуганная Накамура, пытаясь спрятать улику, машинально швырнула его вперёд, и он приземлился прямо на раскрытую тетрадь отличницы.

Для злого, вечно недовольного математика картинка сложилась мгновенно. Логика Катаоки сработала против них. Он попал под глупую, унизительную «шутку» и теперь был абсолютно уверен, что поймал обоих виновников на горячем. Принять Амайю — свою лучшую ученицу, гордость школы — как ту, кто тоже участвовал в этом дешёвом балагане, было для него сокрушительным ударом по преподавательскому самолюбию. Он посчитал, что Танака всё это время лишь притворялась идеальной, тайно издеваясь над ним вместе с Накамурой.

— Так-так-так! — громоподобно взревел мужчина, делая три широких шага вперёд и с силой ударяя ладонью по парте отличницы, Звук получился хлёстким, как выстрел. Класс мгновенно замер в гробовой тишине. — Накамура! И ты, Танака?! Вот, значит, чем вы занимаетесь на моих уроках?! Строите из себя приличных выпускниц, а сами устраиваете цирк прямо перед моей доской?!

— Профессор, это не то, что вы думаете, — ледяной голос Амайи впервые слегка дрогнул от подступающего изнутри напряжения. Её рубиновые глаза испуганно расширились, а бледная кожа стала ещё белее. — Я не имею к этому никакого отношения. Брелок принадлежит…

— Довольно лжи! — яростно перебил её учитель, чья лысина теперь буквально пылала багровым цветом от возмущения. Ничего не желая слышать, он перевёл испепеляющий взгляд на съёжившуюся позади Накамуру. — Накамура, твоя тётя снова объявится в школе! Я лично позвоню ей прямо сейчас! Ей уже пора выдать здесь постоянный пропуск! Но на этот раз ты не отделаешься простым предупреждением!

Затем Катаока снова развернулся к тёмноволосой, тяжело дыша от гнева:

— И твои родители, Танака, сегодня после уроков будут стоять на ковре у директора вместе с тётей Накамуры! Я сыт по горло вашим неуважением к моему предмету! Двенадцатый класс, выпускницы, первое место по успеваемости — и такое позорище!

При упоминании родителей внутри Амайи всё похолодело. В памяти мгновенно вспыхнул удушающий воскресный ужин, ледяной тон отца и злые, полные подозрений карие глаза матери, которая обещала проверить каждое её слово. Если её родителей вызовут в школу из-за такой абсурдной, глупой пакости, этот дом окончательно превратится в ад, а её руки покроется новыми шрамами. Она не могла этого допустить.

— Пожалуйста, профессор, не надо вызывать моих родителей, — Амайя подалась вперёд, её пальцы судорожно сжали края пиджака, тщательно скрывая дрожь. Она пыталась говорить аргументированно, вернуть ситуацию в русло логики. — Я действительно не при чём. Посмотрите на записи, я вела конспект. Это была случайность, Накамура просто…

— Я сказал — тихо! — рявкнул математик, не желая слушать никаких оправданий. Для него факт наличия лазера на её парте перевешивал любые доводы. — Обе остаётесь после уроков! Сидите в этом классе и ждите, пока я не оформлю рапорты директору. Вы обе соучастницы, и отвечать будете вместе!

С этими словами Катаока резко развернулся, подхватил свой журнал и стремительным, яростным шагом удалился из кабинета, с грохотом захлопнув за собой дверь.

В классе повисла звенящая, удушливая тишина. Оставшиеся ученики испуганно косились на первую парту, не смея издать ни звука. Ошарашенная, бледная как смерть Танака замерла на месте. Её безупречный, расписанный до секунды мир только что с треском рухнул из-за чужой нелепой глупости. Медленно, словно преодолевая огромное физическое сопротивление, девушка развернулась всем телом назад.

Её взгляд — обычно холодный и безэмоциональный — сейчас горел таким убийственным, яростным и диким рубиновым огнём, что Акира инстинктивно вжалась в спинку своего стула, за долю секунды пожалев о том, что вообще сегодня проснулась. Кудрявые волосы шатенки зашевелились от страха, а разноцветные глаза испуганно округлились. Она поняла: прямо сейчас перед ней стоит не просто злая одноклассница, а настоящее, смертельно опасное чудовище, готовое разорвать её на куски.

— Накамура… — тихо, почти шёпотом, но с такой жуткой, вибрирующей угрозой произнесла Амайя, что у Акиры мурашки побежали по коже. Тонкие пальцы Танака сжались в кулаки с такой силой, что костяшки побелели. — Если из-за твоей ничтожной, идиотской выходки моя мать переступит порог этой школы… я клянусь, никакая твоя богатая тётя тебя не спасёт. Я устрою тебе такую расправу, что пересдача геометрии покажется тебе лучшим днём в твоей жизни. Ты хоть понимаешь, что ты натворила, дрянь?!

Накамура сглотнула, чувствуя, как воздух в пустом классе за секунду стал холодным, словно в леднике. Обычный день в школе официально закончился, и мир вокруг двух девушек медленно, но верно начинал сходить с ума.

—————

После окончания всех уроков привычный сценарий дополнительных занятий по математике был окончательно разрушен. Вместо тихих залов Центральной библиотеки или уютного учебного кафе девушки сидели на жёстких стульях в узком, гнетущем коридоре прямо возле массивной дубовой двери кабинета директора. Внутри за закрытыми дверями уже больше получаса находились их опекуны. Профессор Катаока не пожалел сил, чтобы составить подробнейший рапорт и вытащить всех в школу незамедлительно.

Атмосфера в коридоре была удушающей. Акира уныло сгорбилась на своём стуле, тоскливо разглядывая мыски своих белых кроссовок. Её кудрявые волосы казались растрёпанными от переживаний, а разноцветные глаза то и дело испуганно косились на сидевшую рядом одноклассницу. Амайя за всё это время не проронила ни звука. Она сидела с идеально прямой спиной, словно каменное изваяние. Её лицо оставалось абсолютно безэмоциональным, но пальцы рук, спрятанные в карманах пиджака судорожно сжимались. Внутри неё рос неподдельный, парализующий ужас перед тем, что произойдёт, когда эта дверь наконец откроется.

Через какое-то время тишину коридора нарушил отчётливый щелчок замка. Дверь кабинета распахнулась, и первой оттуда уверенной, изящной походкой вышла Акао. Как всегда, она выглядела безупречно и стильно, на её лице не было ни капли гнева. А увидев её Акира мгновенно вскочила со своего стула, едва не споткнувшись. Забыв обо всём на свете, она подбежала к тёте и крепко обняла её за талию, утыкаясь носом в её плечо.

— Акао-сан... Пожалуйста, прости меня! — жалобно зашептала шатенка, её глаза наполнились искренним раскаянием. — Я снова всё испортила... Из-за моей дурацкой шутки тебя опять вытащили с работы в эту глупую школу. Я правда не хотела, чтобы так вышло!

Акао лишь мягко, по-матерински улыбнулась. Она ласково погладила племянницу по кудрявой голове, успокаивая её. Женщина совершенно не злилась.

— Ну ничего, Акира, — её теплый, бархатистый голос подействовал на Накамуру как бальзам на душу. Они начали медленно удаляться по коридору в сторону выхода. — Ничего страшного не произошло. Директор просто напомнил о правилах поведения. Знаешь, в твоём возрасте я была точно таким же активным, неугомонным и весёлым ребёнком. Учёба — это важно, но юность даётся один раз. Главное, больше не балуйся с лазерами на уроках этого грозного профессора.

Они подошли к лестничному пролёту, и Акао заботливо поправила воротник голубого кардигана племянницы:

— Ты, должно быть, ужасно проголодалась после всей этой нервотрёпки? Дома тебя ждёт сюрприз. Я приготовила сырный суп-пюре с хрустящими чесночными гренками и запекла куриные крылышки в медово-горчичном соусе. Поехали скорее ужинать.

— О-о-о, Акао-сан, ты просто ангел! — радостно воскликнула Акира, полностью забыв о недавнем страхе, и они вместе скрылись за поворотом.

Амайя молча смотрела им вслед. Её рубиновые глаза потемнели от глубокой, горькой обиды и зависти, которую она так тщательно пыталась в себе подавить. Смотреть на чужую искреннюю любовь было физически больно. Девушка крепко зажмурилась, её пальцы судорожно, до боли сжали плотную ткань тёмно-синих брюк на коленях, заставляя костяшки побелеть.

В этот момент дубовая дверь кабинета директора снова скрипнула. Из неё вышли Мицуа и Микота. Мать яростно поправляла свои волосы, а её глаза горели неподдельным бешенством. Отец шёл следом, сурово сдвинув брови. На этот раз они не стали устраивать сцену прямо в школьном коридоре. Родители лишь бросили на дочь мимолётный, леденящий, полный презрения и хмурый взгляд, после чего молча, не проронив ни слова, развернулись и быстрым шагом направились к выходу. Тёмноволосая покорно встала и, словно тень, поплелась за ними, чётко осознавая: казнь просто отложена до дома.

—————

Действие стремительно переместилось в холодную, стерильную квартиру семьи Танака. В гостиной царила зловещая тишина. Амайя сидела на краю жёсткого кожаного дивана, опустив голову и молча смотря в идеально чистый пол. Перед ней, словно грозная скала, возвышалась её мать. Женщина больше не сдерживала себя — она начала кричать, и её пронзительный, полный ярости голос эхом разносился по комнатам, безжалостно разрезая пространство.

— Ты — абсолютное ничтожество, Амайя! — вне себя от ярости кричала Мицуа, её лицо покраснело от гнева. — Мы тратим огромные деньги на твоё содержание, мы дали тебе имя, обеспечили место в престижной школе! А ты позоришь нас перед директором ради какой-то ленивой девки?! Устраиваешь дешёвый цирк с лазерами?! Ты хоть понимаешь, какой удар это наносит по нашей репутации?!

— Мама, я... я не причастна к этому, — тихо, но твёрдо попыталась вставить слово девушка, надеясь воззвать к остаткам логики матери. — Это была выходка Накамуры, я просто вела конспект...

— Заткнись! Не смей мне перечить! — яростно взвизгнула Мицуа, полностью теряя контроль. Она резко взмахнула рукой и отвесила дочери звонкую, хлёсткую пощечину.

Голова красноглазой отлетела в сторону, на её бледной щеке мгновенно проступил багровый след, а длинная чёрная чёлка упала на левую сторону лба, скрывая глаза. Девушка даже не пикнула. Она лишь крепче сжала зубы, принимая этот удар как нечто неизбежное.

В этот момент к ним подошёл отец. Микота с каменным лицом достал телефон дочери из её школьной сумки. Он подошёл к деревянной тумбочке у стены, грубо швырнул мобильник в один из ящиков и с громким щелчком запер его на ключ.

— Такой никчёмной и безответственной девчонке гаджеты не нужны, — ледяным, давящим тоном произнёс мужчина, глядя на Амайю своими красными глазами сверху вниз. — До тех пор, пока ты полностью не исправишь свой рейтинг и директор лично не принесёт нам извинения за эту ошибку, ты не имеешь права даже приближаться к технике. Ты поняла меня? Для нас ты сейчас пустое место.

Танака ничего не оставалось, кроме как покорно и коротко кивнуть, глядя в пол. Её внутренний мир в этот момент окончательно вымёрз.

— Что ты сидишь тут как истукан?! — снова прикрикнула Мицуа, брезгливо отворачиваясь от дочери. — Марш в свою комнату! Живее! Направляйся туда и занимайся уроками до самой ночи! Чтобы я тебя сегодня больше не видела и не слышала!

Амайя молча поднялась с дивана. На её лице не было ни одной слезинки — она давно разучилась плакать в этом доме. Спокойной, механической походкой она дошла до своей комнаты и зашла внутрь, плотно закрыв за собой дверь. С тихим щелчком повернув защёлку замка, девушка наконец оказалась в относительной безопасности.

Силы мгновенно покинули её. Спиной опёршись о деревянную поверхность двери, тёмноволосая медленно сползла по ней вниз, садясь прямо на холодный пол. Её тело начало мелко, судорожно дрожать от переизбытка подавленного гнева и унижения. Она не плакала, её глаза оставались сухими и пустыми, но эта дрожь была ответом нервной системы на пережитый кошмар.

Посидев так несколько минут и немного придя в себя, Амайя на коленях медленно поползла к своей кровати. Опустившись на пол, она запустила руку глубоко под деревянный каркас и нащупала там небольшую коробку. Из её глубин она достала старый, бережно спрятанный от родительских глаз кассетный плеер с простыми чёрными проводными наушниками. Это была её единственная тайная отдушина, её личный островок свободы в этом адском доме.

Вставив наушники в уши, Танака легла на кровать прямо в школьной форме, не снимая брюк. Она нажала на кнопку «Play», закрыла глаза и полностью погрузилась в спасительные звуки музыки, позволяя любимым мелодиям глушить эхо родительских криков в своей голове. Вся её комната заполнилась невидимыми волнами меланхолии, пока за окном Йокогама окончательно погружалась в холодную мартовскую ночь. Двенадцать часов до нового учебного дня начали свой отсчёт.

————————————————————

★Продолжение следует...